Ирка прошла по коридору своей бывшей работы, заглянула в когда-то родной и ненавистный кабинет: Маша, специалист по кадрам сидела здесь в одиночестве.
— О, привет, Ир! За трудовой? Тогда распишись здесь.
— А Рада где? Ты чего одна?
— Уволилась Радка давно, и недели без тебя не протянула тут. Куда ни ткнись, она не знает ничего. Как журналы вести, как корреспонденцию оформлять, даже простой приказ сделать — проблема. Чем она вообще занималась? Непонятно, а такая важная ходила. На каблуках да в костюмах. Ты знаешь, Ир, мне кажется, Наталья даже несмотря на косяк с больничным возьмёт тебя назад. Сходи, поговори с ней. Нормального человека на это место днем с огнем не сыщешь! Да на нашу зарплату.
— Спасибо, Маш, наработалась я здесь. Больше не хочу. Хочу с нуля и на новом месте.
— Ну как знаешь, — пожала та плечами. — А тебе больничный даже на пользу пошел! Похорошела, такая вся стройная, подтянутая, как берёзка. И цвет волос крутой! Огнище!
— Спасибо.
На самом деле Ире давно уже позвонила Олеся из отдела продаж и предложила перейти вместе с ней в другую организацию, поудачнее и с лучшей зарплатой.
С Гриней и компанией из «Гадкого енота» Ира также познакомилась, пару раз она заглядывала к ним в бар, но особенной дружбы у них не сложилось. Между Ирой и Выркиными друзьями всегда ощущалась некоторая неловкость. Но все же Тоха и Гриня после долгого разговора с ней признали себя сумасшедшими, но поверили в то, что она поменялась телами с девушкой-варваром Выррой из загадочного чудесного мира. Лёня Махыч попытался объяснить ситуацию какими-то высосанными из пальца теориями о разблокированных участках мозга, но тоже сдался, когда увидел, как Ира совершенно свободно, придерживая у уха телефон, и слушая собеседника, быстро записывает информацию по новой должности. Нынешний аккуратный почерк не шел ни в какое сравнение с каракулями «прошлой» Ирки. Да и в целом разница в поведении и характере, движениях, походке, интонациях и даже мимике была очевидна.
До выхода на новую работу Ира, преодолев себя, съездила в Решотинск. Марья открыла ей дверь нехотя, конечно же, вывалив ушат словесных помоев. Но Ира теперь не боялась ни ора, ни криков. Она просто хотела взглянуть тетке в глаза, после того как ей рассказали о попытке захвата квартиры Цупыркиными, и о том, что двушка в Решотинске, которой ее всю жизнь попрекала тётка, на самом деле по праву предназначалась ей. Конечно, сейчас уже с этим нельзя было ничего поделать. Она порасспрашивала Марью о матери, но ничего нового не узнала. Мол, уехала в город, разбогатела, вышла замуж, а во время разборок на рынке получила по голове и ополоумела. Марье пришлось забрать Ксению в Решотинск, поскольку новоиспеченный муженек не хотел присматривать за дурочкой и ушёл в закат. Марья заботилась о сестре как могла, помогала воспитывать Ирку, устроила на нетрудную работу, оформила квартиру на себя, ну чтобы глупая Ксенька не профукала такую ценность. А почему Ирке не вернула? Ну должна же быть горемыке-Марье хоть какая-то компенсация за испорченную сестрой и ее дочуркой жизнь. С тем Ира и вернулась назад.
Словно в одночасье Ирка после своего приключения стала такой, как мечтала: смелой, уверенной в себе, умеющей отстаивать свои границы и принимать решения. Но как только выдавалась свободная минута, она ловила себя на том, что мысли ее улетают туда, где жизнь чувствовалась острее, где у нее были друзья, любовь и настоящие чудеса. Тоска по приключениям сжимала сердце, и в ее жизни снова потихоньку укоренялось одиночество, которое долгими осенними вечерами скрашивал лишь Накер. Больше всего на свете она хотела вернуться назад.
Вырра тяжело приняла предательство Грыра, хоть тот и умолял ее простить его.
Особенно обидно ей было то, что в ней не течет кровь истинных орков.
То, что в ее жилах, бежала, возможно, кровь королей Даргона, ведь Исфирь (или Ксения, попавшая в тело Исфири), когда Грыр встретил ее, была уже беременна, вероятно от своего мужа Рикарда VIII, Вырку нисколько не утешало.
— Но я же сильнее всех! — упрямо говорила она, — я ловчее, я самая меткая, и лучше других управляюсь с топором. Я быстрее всех бегаю! Почему же, если не от крови предков?
— Потому что, Вырра, у тебя не было выхода! С рождения тебе говорили, что ты последняя, кто несет в себе след орков, что ты принцесса варваров, моя дочь! Тебе приходилось всю жизнь это доказывать! — отвечал ей Грыр. — И ты справлялась.
В итоге она не примкнула к отцу и другим варварам, а отправилась вместе с Дамианом в Даргон, где тот принял на себя управление землями своей семьи. А Вырре выделил пару комнат и позволил гулять, где ей вздумается, заниматься лошадьми и охотиться в его угодьях. Друг с другом они пересекались редко. Дому трудно было воспринимать ее не как Иру. Вырра это понимала.
В один из поздних вечеров, когда Вырра в очередной раз ворочалась с боку на бок, пытаясь заснуть, а в голову лезли мысли об автомобилях, «Гадком еноте», электричестве и других чудесах, в дверь постучали.
С Выркиного разрешения Дамиан вошел в комнату и грустно посмотрел на нее.
— Наверное, Вырра, я не могу тебя об этом просить, — начал он. — И, если ты сейчас скажешь что-то вроде «А пошел ты в коровий зад» или нечто подобное, то будешь права. И я понимаю, что ты имеешь полное право распоряжаться своими душой и телом только так, как считаешь, нужным, но все-таки. Не хотела бы ты поменяться назад с Ирой? Я просто уже схожу с ума…
Вырра вскочила с кровати, как ошпаренная.
— Это колдунство какое-то! Но я только что об этом размышляла. Ты считал мои мысли! Собираемся, едем к барабану! Выйди, я оденусь!
— Подожди, Вырра, а если Ира не хочет возвращаться? Если ей там хорошо? Ты даже не будешь сомневаться? — уточнил Дом.
— Нельзя все время переживать о других, иногда нужно делать так, как хорошо именно тебе, — заявила Вырка, натягивая штаны. — Иди давай уже. Через пять минут сбор у конюшни. Воды возьми! И поесть.
Месяц спустя. Бар «Гадкий енот»
Поздним вечером Гриня, раздав всем напитки, совершенно не знал, чем себя занять, и бережно натирал мягкой тряпкой для стекла свой знаменитый пятизвездочный булькающий бутыль.
Краем глаза он увидел, что с улицы зашел и спускается по лестнице посетитель. Он поднял глаза и удивился:
— О, Ир! Привет! Скучно стало? Заходи.
Ирка с задорным рыжим хвостом на голове, который так напоминал ему о «той прошлой» Ире подбежала к барной стойке и хлопнула по ней рукой:
— Эй, корчмарь, дай воды попить!
Гриня перестал протирать бутыль и уставился на неё с хорошо читаемой в глазах мыслью: «Что за дурацкие шутки?».
— Я вернулась, Грынь! К тебе, — сказала Ира и улыбнулась.
Бутылка выскользнула из Грининых рук и разбилась вдребезги.
А что до Цупыркиных… То Витька вскоре после описываемых событий расхрабрел и женился назло матери. И привел домой Марье невестку. Нет, НЕВЕСТИЩУ. Которая во всем превосходила мать. И наглостью, и шириною зада, и зычностью голоса. И в туалете по утрам сидела дольше всех. Квартира в Решотинске невестке нравилась, а вот свекровь — не очень.
Ну тут, как говорится, и сказочке, конец, а кто слушал…
Тот уже понял, что Ира с Дамианом жили в Даргоне долго и счастливо, и никогда ни о чем не жалели. Иногда с дружеским визитом заглядывали в Тегерай, где встречались с самим Дун Гоорном и дарили подарки и сладости множеству золотоволосых мальчиков и девочек, бегающих там по городу.