Вырра бежала. В любимой бейсболке, своих единственных кроссовках, дешёвых лосинах из магазина низких цен, и футболке с нарисованным медвежонком. Два пакета ношеных вещей ей позавчера вечером привез Махыч, у которого было две дочери-подростка. В них Вырка раскопала для себя несколько футболок, свободные трико, шорты и кофту с капюшоном на молнии и ветровку. Все это пришлось очень кстати, потому как, к Выркиному удивлению, погода здесь менялась. Вечера и ночи стали очень холодными.

Сегодня она разрешила даже немного себя похвалить: хорошо держала темп и дыхание, ноги уставали ощутимо меньше, и до сквера с турниками она долетела, даже не запыхавшись. Сделав еще дополнительный кружок по периметру сквера, она приземлилась на скамейке для качания пресса. Улеглась, скрестила руки на груди и подтянула корпус к коленям. Откуда-то из-под нее донеслось тоненькое:

— Миу.

Вырка заглянула под скамейку: на нее, вылупив единственный глаз, смотрело жалкое существо, имевшее черную шерстку с проплешинами, надорванное ухо и непропорционально крупную относительно туловища головёшку.

— Ты маленькая кошка что ли? — уточнила она у чуда.

Варвары кошек не держали, но Вырка примерно представляла, как они выглядят. Как-то видела одну в восточных землях, но та выглядела совсем иначе: крупная, жирная и лоснящаяся, в ошейнике, украшенном драгоценными камнями. Богатый хозяин кормил ее маленькими рыбёшками и кусочками мяса.

— Миу, — пискнула кошка утвердительно.

— Ну и сиди тут, маленькая кошка, не мешай, — сказала Вырка и снова улеглась качать пресс.

— Миу.

Вырка перешла на турник. Повисла на нем и начала подтягиваться.

— Миу.

Чудище сидело у стойки турника и, задрав головёнку, глядело на Вырку.

Та спрыгнула с турника, и начала приседать. Дозанимавшись, подхватила кофту, и приготовилась бежать дальше.

— Миу.

На нее смотрел один грустный глаз, веки второго были напрочь склеены. Маленький черный хвостик мелко дрожал.

Вырка взяла зверька в руки:

— Смотри мне в глаза. Ты не калека, ты не больной, ты самый сильный! Понял?

— Миу.

— Башка до чего у тебя здоровая! Как у накера.

Гриня пришел как обычно, к открытию «Гадкого енота». В зале было чисто, с кухни доносился стук ножа. Значит Ира и Ильнур на месте.

— Гриша, привет! Иди сюда! — высунулся из кухни повар.

— Что такое?

— Ира твоя опять учудила, я уже не знаю, что с ней делать.

— Что опять случилось?

— Иди смотри сам! Вообще не хочет меня слушать, психованная!

Гриня прошел в подсобку и нахмурился. В углу небольшого помещения нарисовалась картонная коробка, застланная тряпками. В ней спал маленький котенок. Ира тут же лежала на надувном матрасе и, сдвинув брови, читала по слогам информацию на упаковке кошачьего корма.

— Грыня, привет! — сказала она, не отрываясь от чтения. — Я все помыла. И даже ножки у столов и лампы.

— Ира, кошек нельзя здесь держать. Здесь люди едят. Кошки — переносчики инфекций, поняла?

— Поняла, — ответила девушка.

— Ну и? — спросил Гриня, ожидая от Ирины действий, или хотя бы обещаний вынести коробку на улицу.

— Мы уже уходим.

— Куда? И почему «мы»? — не понял Гриня.

— Домой, — сообщила та. — Я знаю автобусы, остановка там.

— Накер, пошли! — сказала она коробке.

— Куда пошли? — переспросил Гриня, он ни разу не слышал до этого, чтобы Ира вворачивала крепкое словцо в свою речь.

Та надела через плечо сумку, застегнула кофту и подхватила коробку.

— Погоди, погоди, Ир, ты чего? Куда собралась? У тебя там родственнички замок сменили.

— Пора вернуть свой дом, — ответила Ирка. — Больше у тебя, Грыня, жить я не могу. Накера я не брошу на улице. В баре ему нельзя.

— Ира, куда ты дела мой большой нож для разделывания мяса? — заглянул в подсобку Ильнур. — Ты ж мыла посуду только что. На подставке его нет.

Гриню прошиб холодный пот.

— Ира, ты чего удумала?

— Я сказала: вернуть дом! — Ира схватила коробку с котенком и попыталась пройти мимо Грини.

— Ира, нож!

— Нету у меня никакого ножа! Ильнур потерял сам!

— Я не терял! — возмутился Ильнур. — Я тебе грязный в мойку положил.

— Ира, сумку открой! — Гриня загородил дверной проем.

Ира насупилась.

— Ира, сумку открой и я разрешу твоему Накеру одну ночь пробыть здесь, а завтра решим вопрос с квартирой.

— Грынь, пусти! — жалостливо попросила она.

— Сумку откроешь, пущу!

Девушка нехотя открыла сумку, в одном из отделов обнаружился потерянный Ильнуром нож. Гриня достал его и передал повару.

— Вот ты допрыгаешься, Гриша! Она нас тут всех порежет, глазом не моргнет! — сказал тот, возвращаясь к себе на кухню.

— Ира, ты так меня не пугай! — сказал Гриня. — Ты что, собралась тётку убить?

— Но она заняла мой дом! — объяснила Ира. — Так нельзя!

— Ира, это страшное дело. Тебя сразу посадят в тюрьму. Кто за твоим Накером будет смотреть?

— Не посадят! — сказала Ирка. — Я им объясню, что меня домой не пускают. Жилище — это священное место!

— Ох, Ирка… — Гриня схватился за голову, — нельзя людей убивать ни при каких обстоятельствах!

— А ранить можно? — с надеждой спросила Ирка.

— И ранить нельзя! Нападать и причинять вред людям нельзя. И точка.

— Они не люди, они свиньи чернобокие, — пробурчала та.

— Верю, Ир, верю. Надо по уму все сделать. У нас есть план, просто потерпи немного, хорошо?

Марья смотрела ток-шоу, лузгая семечки на кресле, Витька играл за Иркиным ноутбуком, грызя чипсы и ляпая жирными руками клавиатуру. Телефон зазвонил, Витька предусмотрительно вытер ладони о штаны, потому что считал себя культурным человеком, и взял мобильный в руки.

— Ма, — заорал он, — Прикинь, Ирка звонит!

— Чо ей надо? Бери скорее!

— Да! — по-деловому ответил Витька.

— Итька, привет, дай Маре трубку.

Витька протянул матери телефон.

— Алё! Соскучилась? — с издёвкой спросила Марья.

— Маря, — сказала Ирка несчастным голосом, — мне очень плохо. Мне негде спать и нечего есть. На улице холодно уже. Пустите меня домой, — она шмыгнула носом в трубку.

— Ага, сейчас же! Пусти тебя, козу такую, в огород, опять тут раскомандуешься! Знаешь что? Я тебя столько лет кормила, учила, когда мать копыта отбросила. Всех вас на своем вот этом вот горбу тянула! — она постучала себя ладонью по холке. — Так что, имею право на имущество. А ты молодая, с образованием, иди, зарабатывай себе на жилье. А то ишь ты, лишь бы все готовенькое получить и сразу.

— Маря, дай хотя бы денег!

— Ох, рыбонька моя! Я тебе дам денег, мне ж не жалко, но только когда ты подпись свою поставишь, где положено.

— Я согласна, — сказала Ирка.

— От это другой разговор! Время и место пришлю смской. Паспорт не забудь! И только попробуй мне выкинуть опять чего!

— Нет, Марь, я все поняла.

— Вот и славно. Как тут, Витёк, у тебя отключить? А, вот.

Послышалось шуршание, а затем короткие гудки. Разговор закончился. Вырра положила трубку. Тоха, сидевший рядом, показал ей большой палец вверх.

— Молодец, Ирок! — сказал Гриня. — Дальше уже дело техники. Главное, выманить их из квартиры с документами.

— Ждите смс, — сказала Тоха. — А я погнал на работу!

— А дальше? — Вырра перевела взгляд с одного на другого, — нападем? Побьем и отнимем бумажки?

— Опять ты за старое, Ира! — укоризненно сказал Гриня. — Сами отдадут, не волнуйся.

В то, что Марья может отдать ей что-то добровольно, Вырке верилось очень слабо.

— Тоха, а ты сильно занят? — спросила она Антона.

— На работу в офис надо сгонять, там клиент через пятнадцать минут подъедет, а что?

Вырра притащила котенка и показала Тохе.

— У Накера глаз больной. Нужно кошкиному лекарю показать.

— Ну давай завтра, если терпит, — ответил Тоха, — или вечерком подъеду за вами. Некоторые частные клиники допоздна работают.

— Я сам свожу, — подорвался с места Гриня, — я очень кошек люблю возить. Могла бы и меня попросить!

— Так ты вроде…

— Это другое, — важно сказал Гриня. — В баре кошкам не место. А вообще, я к Накеру прекрасно отношусь.

— Тогда целуй его скорее! — сказал Тоха, подсовывая котенка Грине под нос. — Давай, давай! Смелее! Иначе мы не поверим.

— Да иди ты, — сказал ему Гриня, брезгливо возвращая блохастого Накера девушке. — Собирайтесь, Ирок, поедем, пока время есть до открытия.

— Не любит, Ир, он Накера. Ох, не любит! — сказал Тоха, поднимаясь со стула.