Похоже, что обретение Дун Гоорна для Тегерая было большим праздником. На ужин к площади в центре стекались все жительницы города. Ирка и Дом дошли в общем потоке до большой квадратной площади, и сейчас там яблоку негде было упасть. В центре площади возвышалось многоступенчатое сооружение с небольшим храмом на вершине. На нижней, самой широкой, ступени стоял стол, за которым восседал Хорт собственной персоной, по обе руки от него сидели соответственно правительница Мизеда и ее сестра, главная жрица, Ризеда. Хорт успел переодеться в коричневые одежды, открывающие одно плечо, шею его продолжал украшать зеленый венок. Светлые волосы были намазаны маслом, добавляющим золотого блеска, и зачесаны назад.

Женщины, которых они с утра видели закутанными в коричневые балахоны, теперь нарядились в открытые платья и больше не прятали лица.

Периметр площади был уставлен скамьями и столами, ломящимися от блюд. Ирка углядела тарелки с тонкими лепешками, похожими на лаваш, медовыми сотами, жареным мясом и какими-то маринованными овощами, а еще кувшины с напитками.

Она хотела подбежать к Хорту и поговорить с ним, но Мизеда остановила ее жестом со словами:

— Не сейчас. Позднее, когда ужин уже будет идти полным ходом.

Хорт посмотрел на Ирку чуть виноватым взглядом.

— Ну ладно! — согласилась Ирка, — потом поболтаем. Она обернулась на Дома и увидела его в компании Измиры и еще нескольких молодых девушек. Те что-то рассказывали Дому, весело хихикая.

Мизеда встала, выждала, когда общий гул умолкнет и взгляды обратятся на нее и заговорила:

— Сёстры наши, жительницы священного города Тегерая, сегодня воистину великий день. День, который принес нам Дун Гоорна! День, который положит начало мужскому населению нашего святого места! Запомним же этот день и выпьем за то, чтобы Солнечный жеребец потрудился на славу и уже в следующем году по этой площади бегало множество золотоволосых мальчиков!

Она подняла глиняный стакан вверх и выкрикнула:

— Да здравствует Дун Гоорн!

Ирка налила себе из кувшина в стакан жидкость и тоже весело прокричала: — Да здравствует Дун Гоорн!

И ее возглас утонул в хоре других.

Она тут же ополовинила стакан. Жидкость оказалась подбродившим соком пушистого огурца, и по вкусу напоминала домашний квас, немного дурманя голову. Ирка пристроилась к тарелке с лепешками, приноровясь есть ее с начинкой из овощей и мяса, и с наслаждением жевала. Пока они бродили по горам — о мучном можно было только мечтать. Плотная пища сейчас укрепляла её силы и давала расслабление. Хорошенько утолив голод, Ирка решила вернуться к Дому. Но в толпе женщин отыскать его оказалось не так уж и просто.

Она прошла вдоль площади, выглядывая среди коричневой гаммы светлое пятно его когда-то белой, а нынче грязной рубашки, и была удивлена, обнаружив на скамейке в углу, облепленным девицами во главе все с той же Измирой. До Ирки дошло, что с утра та любезничала с ними вовсе не из гостеприимства, а самым прозаичным образом приглядела Дома для своих репродуктивных целей. При этом на остальных претенденток она то и дело недовольно фыркала и шипела.

— Если положить руки на эти точки, — говорила она Дому, поглаживая его плечи, и останавливая пальцы в районе ключиц, — и слегка нажать, вот так, то можно улучшить самочувствие и получить расслабление…

— Ты неправильно показываешь, дай я покажу! — сунулась к ней приятельница, оголившая плечи дальше некуда.

— Иди отсюда, пока руки не оторвала! — взвизгнула на нее Измира, затем снова замурлыкала Дому:

— Чувствуешь, как хорошо, правда?

Дом сидел напряженный, как на иголках. Ирка не знала наверняка, что он чувствует, но это было точно не расслабление. На лбу его выступила испарина, глаза затравленно бегали. Похоже, Ирка впервые увидела на его лице страх.

— Позволь я причешу твои темные волосы! — нарисовалась третья, вынимая из кармашка гребешок, но Измира и на эту нашла оружие:

— Не обращай внимания, у нее всегда руки ужасно пахнут рыбой.

Девушка понюхала свои руки и обиженно сказала:

— Ничего они не пахнут!

— Пахнут.

Ирке надоело смотреть на это представление.

— Дамиан! — позвала она. — Нас обоих зовут! Срочно!

— Куда? Я еще не все показала, — заволновалась Измира.

— Еще успеешь все показать, — заворчала на нее Ирка. — К Дун Гоорну.

Дом с облегчением выдохнул и выбрался из своего плена к разочарованию девушек, которые не могли противоречить воле Солнечного жеребца. Ирка, из хулиганских соображений демонстративно положила руку Дому на талию и, обернувшись к Измире, нахально ей подмигнула.

— Правда позвали? — шепнул он Ирке.

— Кривда! Решила тебя выручить.

— Спасибо! Вырра, я не переживу эту ночь. Они меня на куски разорвут к утру.

Они снова пробрались к ступени, на которой сидел Хорт и подошли к нему.

— О, великий Дун Гоорн! Преклоняем свои колени пред тобой! — завела Ирка подобострастную песнь.

— Да ладно вам! — захохотал Хорт. — Неплохо, да, все обернулось? Я всегда подозревал, что у меня великое будущее!

— Стать могучим осеменителем? — скептически спросила Ирка.

— Нет, стать спасителем и отрадой для целого города. Ну кто, если не я?

— Хорт, ты серьезно хочешь остаться здесь? — спросил Дом.

— А кто ж не захочет? Только дурак, — удивился Хорт.

— Хорт, но ты же целитель по призванию, у тебя золотые руки, ты много чего знаешь и понимаешь, здесь ты просто похоронишь свой талант! Так нельзя! Пойдем завтра с нами! — стала убеждать его Ирка.

— Нет, друзья мои. Нужно ли вам говорить, что я не искатель приключений по зову души своей? Мне здесь будет хорошо, я это знаю. Зачем испытывать судьбу? А насчет целительства… Так я и тут, наверняка смогу применить свои знания.

Тем временем за стол вернулись сёстры-правительницы и продолжать этот разговор при них стало неудобно.

— Подумай хорошо! — шепотом сказала Хорту Ирка, выразительно посмотрев на него. — Нам без тебя будет грустно!

— Дай-ка взгляну на тебя! — Ризеда вдруг бесцеремонно взяла ее за подбородок пальцами и посмотрела в глаза. Взгляд у нее был, мягко говоря, колючий. Ирке показалось, что она этим самым взглядом запрыгнула ей в голову, погуляла там, заглянула в разные уголочки, а затем вынырнула назад, оставив неприятное пощипывание в глазах.

— Глянь-ка, Мизеда, не находишь ли ты чего-то интересного в глазах этой Рыжей?

Та мазнула по Иркиному лицу коротким взглядом, затем присмотрелась.

— Хм, любопытно. Пойдем-ка с нами, покажем тебе храм!

— А нам можно? — спросил их Хорт.

— В другой раз, Дун Гоорн, мы тебя туда сводим. Пока только с ней.

Они повели Ирку по ступеням к возвышающемуся над площадью храму.

Внутри ничего любопытного она не обнаружила. Простое убранство и минимум предметов. Единственное, что бросалось в глаза: куколки с соломенными волосами и свежими свечами при них. Несколько чашек стояли прямо на полу с разным непонятным несведущему человеку содержимым. Внимание Иры привлекла только труба на распорках, приставленная к узкому окну, видимо, аналог телескопа. Похоже, что жрицы здесь занимались наблюдением за небесными светилами.

Она еще раз огляделась. В одном из углов притулилась кукла с темными волосами, свеча перед ней стояла тоже темная.

Ризеда заметила ее взгляд и пояснила:

— В нашем мире есть не только солнце и день, но также луна и ночь. Там где есть Дун Гоорн, Солнечный жеребец, есть и Сонема Гоорн, Ночная кобылица. И если Дун Гоорн несет в себе созидание, то Сонема — разрушение. Только ей мы отдаем дань здесь, в стенах храма, лишь отдаем дань, повторю я, но никогда не призываем. Призвать Сонема Гоорн в человеческом обличьи равно навлечь беду.

— Когда-то это случалось? — с интересом спросила Ирка.

— Случалось, и не так давно, пару десятков лет назад или чуть больше. Я только стала верховной жрицей Тегерая, а моя сестра — правительницей. Одна девушка из местных, Исфирь, одержимо мечтала быть на месте одной из нас. И тогда она указала путь к Тегераю для Сонема Гоорн, и та увидела ее знак, и пришла. И дала ей разрушающую темную силу.

Все мужчины, ведущие свои линии от прошлого Дун Гоорна погибли в тот день, но не смогли ее убить, лишь прогнать. Куда она отправилась и зачем, мы могли лишь догадываться по расположению звезд на небе. Звезда Исфири погасла скоро.

— Не думаешь ли ты, что мы просто так привели тебя сюда и рассказываем сказки? — подняла одну бровь Мизеда и взглянула на Ирку.

— Ну вообще, я так и подумала, если честно.

— В твоих глазах, Рыжая, читается связь с Сонема Гоорн. Это не обязательно плохо, — спокойно пояснила она. — Это всего лишь означает, что ваши пути сплелись в одной из точек, или, быть может, им еще предстоит сплестись по неведомым для нас причинам.

— Сестра! — обратилась она к Ризеде, — быть может, ты подаришь девочке знак?

— Я тоже об этом думаю, сестра. Вот только какой?

Ризеда прикрыла глаза и застыла на пару минут в оцепенении.

— Ну что? Неуязвимость? Или силу? — спросила у нее Мизеда.

Та в ответ покачала головой, наклонилась к чашкам на полу и зачерпнула пригоршню темного порошка. Затем прикоснулась к Иркиному лбу и стала водить пальцем по нему, макая иногда его в порошок. Ирка стояла, как вкопанная, понимая, что сейчас происходит нечто для них важное, лоб сначало слабо зажгло, затем кожа в месте начертания знака словно запылала огнем, она вскрикнула.

— Терпи, уже недолго, — строго сказала ей Мизеда, наблюдающая за процессом со стороны. — Но почему «Узнавание»?

Обратилась она уже к сестре, работавшей над вязью узоров, разливавшихся по загорелой Иркиной коже.

— Не знаю, — ответила та. — Так пришло мне.

— А он смывается? — осторожно уточнила Ирка, когда дело было сделано, потому что ходить с татуировкой на лбу ей не особенно хотелось, тем более, что зеркала ей не предоставили. Кто ж знает, что они там нарисовали?

— Когда знак выполнит свое предназначение, он сойдет сам. Не переживай, можешь умываться, сколько хочешь! — Верховная жрица расценила ее вопрос по-своему.

— Ну спасибо, — пробормотала Ирка, потирая лоб.