Дамиан, пользуясь тем, что его бывшие соратники были увлечены воительницами в коричневых одеяниях, подбежал к Ирке и стал помогать ей выбраться из сети. Попутно он отыскал глазами Хорта. Тот сидел на земле, а вокруг него, образовав просторное кольцо, выстроились вооруженные женщины.

В считанные минуты с темными было покончено. Оставшихся в живых рыцарей женщины связывали по рукам и ногам и усаживали возле черных камней, которые изначально служили им прикрытием для засады…

На высвободившуюся из пут Ирку и Дома, казалось, никто не обращал внимания. Все свободные взгляды были обращены к Хорту. Женщины глазели на него, показывая пальцами, и перешептываясь. Ирка аккуратно скрутила сетку, которая оказалась почти невесомой, и заткнула ее за пояс.

За спиной раздался громкий птичий клекот, Ирка обернулась: на землю плавно опустились две огромные птицы. С них мягко соскользнули две женщины, закутанные в коричневые одежды, только у одной голову обхватывала красная лента, а у другой — черная. Одна из птиц села совсем близко к Ирке и та, вытаращив глаза, разглядывала жесткие коричневые перья и внушительный загнутый клюв с темным кончиком. Птица тоже сделала движение круглым глазом в сторону Ирки, такое, какое делает курица, когда видит симпатичного съедобного жука, и та чуть отпятилась назад и в сторону, от греха подальше.

Все остальные расступились, образуя коридор, и новоприбывшие женщины быстрыми и легкими шагами прошли к Хорту. Та, что была с черной лентой, пристально вгляделась в его лицо, затем коротко кивнула, указала на него рукой, и, обернувшись ко всем, громко выкрикнула:

— Это Дун Гоорн! — при этих словах она преклонила колени перед Хортом, следом за ней это сделала всадница с красной лентой. Как по команде вся толпа попадала ниц, на колени и грянула нестройное:

— Дун Гоорн!

Дом тоже преклонил колена и потянул Ирку к земле:

— Не выделяйся. Делай, как все.

Ирка неуклюже завалилась на колени и наблюдала за Хортом, стоявшим в центре этого сумасшествия, демонстрировавшим полное недоумение. К нему подбежали двое: одна надела на шею венок, сплетенный из темно-зеленых вьющихся растений, другая поднесла высокий глиняный кувшин. Хорт заглянул в кувшин, понюхал, затем макнул палец и облизнул, и только потом с наслаждением припал к горлышку и долго пил. Ирка, смотря, как кадык Хорта ходит туда-сюда, с завистью сказала:

— Смотри, что-то вкусное ему принесли! Вон как пьет, зараза! Хоть бы с друзьями поделился.

Дом, также не спускавший с этой картины глаз, пробормотал:

— Холодненькое, наверное!

— Может быть даже, компот, или морс! — Ирке страшно захотелось пить, но их вода где-то потерялась в пылу сражения.

Толпа перед ними начала расступаться, прямиком к Ирке подошла женщина с черной лентой на голове и сказала:

— Вы привели к нам Дун Гоорна. Поэтому на сегодня вы наши гости, а завтра будьте добры покинуть эти земли. Меня зовут Мизеда, я жрица священного города-храма Тегерая, а моя сестра Ризеда — его властительница. Идите со всеми, вам дадут горячий ужин и мягкую постель.

Она сняла ткань, закрывающую лицо, и Ира увидела приятные черты женщины средних лет, восточного типажа, который обладательница подчеркивала ярким макияжем глаз.

— А можно вопрос? — сказала Ирка.

— Какой? — подняла бровь женщина.

— Тот, кого вы называет Дун Гоорн, это наш друг Хорт. Нас вы отпустите завтра, а его?

— Мы его не держим. Но место Дун Гоорна у нас. Путешествие Хорта заканчивается здесь, в этой точке.

— А если он не захочет оставаться? — спросил Дом.

— Я могу не отвечать на вопрос, заданный мужчиной, но сделаю единственное исключение. Захочет. Взгляните на него.

Ирка и Дом посмотрели на Хорта. Тот в окружении женщин пробовал какие-то маленькие конфетки с подноса и весело смеялся. Завидев друзей, он задорно помахал им рукой.

— Ему здесь будет хорошо, — уверенно сказала Ризеда и проследовала дальше.

Мизеда и Ризеда оседлали своих пернатых гигантов и взмыли вверх. Толпа разделилась на несколько потоков и двинула вслед за их тенями, за камни. Впереди с почетом шел Хорт, в одну из групп посередине встроились Ирка и Дом, а позади вели пленных рыцарей, коих Ирка насчитала девять человек.

Пейзаж у подножия радовал глаз своей бесхитростностью: им до того надоели скалы, горы, камни, что выйти на равнину, пусть даже не самую богатую растительностью, было уже великим благом. Изредка встречались низкорослые деревья, под которыми росли колючие растения. Две женщины, шедшие впереди них, оживленно болтали, иногда оглядываясь, и с интересом рассматривая обоих. Одна из них подбежала к низкому кустарнику, сорвала с него что-то круглое и протянула Ирке и Дому.

— Вкусно! — сказала она. Ирка с интересом взяла покрытый мягкими шипами шарик и собралась надкусить.

— Стой, — сказала ей женщина. — Надо почистить.

Она надорвала колючую шубку плода и протянула Ирке, Дом сделал точно также со своим. В разрыве показалась зеленая сочная мякоть.

— Меня зовут Измира, — сказала она, открывая лицо.

«Совсем молодая! — подумала Ирка, — и симпатичная!»

— Вырра, — ответно представилась она, — а это Дамиан.

Ирка выдавила мякоть в рот: вкус у фрукта был сладко-соленым и в тоже время освежающим, чем-то напоминающим огуречный.

— Вкусный? — продемонстрировала белы зубы Измира.

— Во! Отличный! — Ирка подняла большой палец вверх. — Слушай, Домик, — сказала она, — тут становится поинтереснее.

Она приглядела кустик, и быстро сбегала к нему, набрав себе и Дому полные ладони экзотических фруктов.

— Не доведет тебя до добра обжорство, — покачал Дом головой, но угостился пушистым огурчиком, — давно ли от кровяника отошла!

— Не ошибается только тот, кто ничего не делает! — заявила Ирка. — Измира, почему у вас только женщины живут?

— Мужчины зло, — объяснила та. Ирка украдкой глянула на выражение лица, возникшее в этот момент на лице Дамиана. — Только один мужчина может жить в нашем городе всегда — это Солнечный Жеребец Дун Гоорн. — Она вынула из складок одежды маленькую тряпичную куколку с соломенными волосами. — У него золотые волосы и чистая душа, он прекрасен. И только он может давать начало нашим мужчинам. Другие мужчины тоже могут давать начало, но только девочкам. Если получается мальчик, мы отдаем его в казармы Зухары. Дун Гоорн давно не приходил к нам. Я родилась и выросла, а его все не было. Каждый день жрицы храма указывали путь Дун Гоорну, раскладывая его маленькие образы вокруг города. Я счастлива, что смогла увидеть его своими глазами, и, быть может, мне даже посчастливится родить от него маленькое солнце.

Она мечтательно посмотрела в сторону Хорта, вокруг которого, как пчелы вокруг цветка, вились женщины. Некоторые даже умудрялись толкать друг друга локтями и устраивать мелкие стычки за возможность пойти рядом с Дун Гоорном.

Дом легонько тронул Ирку за руку и шепнул:

— Работы тут у Хорта, однако, непочатый край!

— Не завидуй, — хихикнула Ирка.

— А что вы будете делать с пленными рыцарями? — поинтересовалась Ирка.

— Девочек, — спокойно ответила Измира.

Дом поперхнулся пушистым огурцом, Ирка постучала его по спине.

Город-храм Тегерай выглядел со стороны как одна обширная и невысокая глиняная постройка ровной квадратной формы. Все существующие в палитре оттенки коричневого были собраны здесь и составляли цветовую основу поселения. Глиняные домики, глиняная утварь, глиняная мебель.

Одна из женщин что-то выкрикнула Измире, та согласно кивнула и повела Дома и Ирку в один из свободных домиков.

— Здесь вы можете ночевать. Вечером будет большой праздник и много еды. Вы услышите, когда объявят сбор.

— А куда идти?

— Куда все пойдут, туда и вы идите. Оружие оставьте. Вы в гостях.

Ирка ступила через порог домика: квадратная комната с маленькой печкой, наверное, для готовки, хотя, может быть, и обогрева. Две глиняные кровати с соломенными тюфяками. Она увалилась на одну из них с блаженным выдохом:

— Ааа… Кровать. Сколько дней я не спала на постели, пусть даже соломенной! Я даже и сама уже не знаю.

На другую улегся Дом.

— Уфуфуф, — пропыхтел он, — могло бы быть и помягче.

— Какой неженка! У тебя какая кровать была дома?

— Чуть получше, — скромно ответил он, — я же все-таки племянник герцога, жил в замке. И кровать у меня была такая, ну размером с эту комнату, и перинка на ней была пуховенькая.

— Слишком мягкий матрас вреден для позвоночника! — с умным видом сообщила Ирка. — Я, пожалуй, дреману самую малость. Разбуди к ужину.

— Давай, — разрешил Дом, — я спать точно не буду. Мало ли какие у них на меня виды. Глаз не сомкну.

Не успела Ирка прикрыть веки, как с соседней кровати донесся раскатистый храп. Ирка заткнула уши пальцами и тоже очень быстро погрузилась в приятную дремоту. Разбудил ее звон, похожий на стучание гигантской ложкой о гигантскую же кастрюлю.

— Ужин! — соскочила она с постели, — Дом, просыпайся, пошли есть!

Дом подорвался с места, выхватив лук из-под подушки.

— Что? Где? Ужин? Как раз Хорта повидаем, — он вернул лук на место.

— Ага, я думаю, что он не останется здесь. А ты?

Дом пожал плечами и пригладил темные волосы, растрепанные после сна.