Владелец подвального бара «Гадкий енот» Гриша, а для друзей — Гриня, с интересом разглядывал девушку, которую занесло к нему в заведение. Наркоманка? Вроде не похожа, руки открытые и чистые, глаза не бегают. На опустившуюся алкоголичку тоже не смахивает.

Скорее из тех девчонок, которые как начали в подростковом возрасте бунтовать, так до старости и воюют с миром. И во всем они не такие: беспокойные, воинственные, чуть что впадают в агрессию. Яркие волосы, одежда неформальная — явный хэнд-мэйд с претензией на то, чтобы не как у всех. Этой разве что кольца в носу не хватает. Таких он тоже навидался.

Он подвинул ей стул от одного из столов и пригласил сесть. Сам вернулся к компании друзей.

— Солевая? — спросил его худощавый Тоха, тот самый автор остроумных комментариев.

— Да вроде нет, просто вся из себя дерзкая, — Гриня махнул рукой, показывая, что инцидент не заслуживает внимания. — Успокоилась, сидит.

— Допрыгается когда-нибудь! — проворчал Махыч, а в профессиональных кругах уважаемый врач-отоларинголог Леонид Ильич Махов, — это они такие выдерги, когда с воспитанными людьми общаются, а попадись ей какой-нибудь неандерталец, огребет девочка по полной! Вроде как уж не совсем юная, строить из себя принцессу рокеров.

— А по-моему, симпатичная, — постукивая пальцем по стакану из толстого стекла промурлыкал себе под нос Рома. — По крайней мере, что-то в ней есть.

— У тебя во всех что-то есть, — засмеялся Тоха. — В этом вся твоя суть, альфа-Ромео!

Девушка уже к тому времени опустошила бутылку с водой, но бар покидать не спешила.

Гриня опять нехотя поднялся с места и пошел к ней:

— Что-то еще?

— Грыня, — тихо начала она, — а ты можешь посмотреть? — она мотнула головой в сторону выхода.

— Что посмотреть? — ровным голосом уточнил он, потому как жест ее был совершенно неясен.

— Там посмотреть, есть мужики у двери?

— А! — до Гриши дошло, — Это ты от них так бежала, что мимо ступенек пролетела?

Видимо, уже «допрыгалась» до приключений. Девушка кивнула и насупилась.

Он дошел до выхода и поднялся на половину лестницы: у дверей никаких мужиков не наблюдалось.

— Там никого, — вернулся он к девчонке. — Как зовут-то тебя, красна девица?

— Ырою.

— Ирой что ль? — переспросил Гриня, — это ж откуда такой говор? Из каких мест?

Вырка как на духу выпалила свою мантру про переулок «Крывоколенный» и «андестенд».

— Не знаю, как дом найти, — вздохнула она.

— Ну так я тебе такси вызову, — сжалился над ней Гриня, — деньги-то есть заплатить?

При слове «деньги» Вырка совсем приуныла, пожала плечами и ответила:

— Недостаточно средств на карточке.

Гриня много раз зарекался не ввязываться в чужие проблемы, потому что ничем хорошим для него это никогда не заканчивалось. В «Гадкого енота» то и дело забредали несчастные личности, нуждающиеся в помощи.

Из недавнего во время крещенских морозов повадился ночевать на лестнице у бара бомж. Сердобольный Гриня пустил человека с тяжелой историей несколько раз переночевать, устроил его через Махыча сторожем у знакомых на базе. В итоге бездомный в качестве благодарности упер у Грини вечернюю выручку, а у Махыча часы. После этого Гриня дал себе зарок не причинять людям добро ни при каких обстоятельствах, и вот уже несколько месяцев держался.

И сейчас он думал: девчонка уже взрослая, пора самой решать свои проблемы, а не только лишь попадать в них. Пусть получает опыт, делает выводы. Достаточно того, что он с нее за воду денег не взял, да на инцидент с коньяком глаза закрыл. Поэтому он просто промолчал, и взял в руки тряпку натереть барную стойку.

— Ты очень красивый, Грыня, как папа, — внезапно сказала рыжая, а потом со вздохом добавила, — пойду я дом искать.

И Гриня дрогнул. Ну потому что красивым на полном серьезе его в жизни никто и никогда не называл, только в шутку или чего хуже — в издевку. Был он на самом деле чуть красивее Шрека: большой, пузатый, с волосами, растущими где угодно, но только не на голове. Женщины называли его надежным, хорошим, бывало даже, что харизматичным… Но красивым? Вот Ромео был общепризнанным красавчиком в их компании. А он, Гриня, ну какой же красивый? Им только детей непослушных пугать, кстати, некоторые матери на улице так и делали. Но так она это сказала по-настоящему, что он на секундочку замер. А потом дрогнул и бросил тряпку на полку под стойкой.

— Стой, — сказал он, — сейчас подумаем.

— Махыч! — окликнул он Лёню через пару столов, — ты сегодня на развозе?

— Дааа, — неторопливо ответил тот.

— Добросьте девочку до Кривоколенного!

— Ничего себе «добросьте»! — вклинился Тоха, — там вообще не ближний свет.

— Гринь, я уже бомжа трудоустроил, если что! — ответил ему Махыч. — Кстати, не подскажите ли время? Не на чем посмотреть!

— Да что вы занудили, — вмешался Ромео, — если б я был за рулем, без проблем довёз красавицу. А как зовут, кстати? У тебя Махыч, что, нога отвалится на педаль жать?

— Ыриною, — ответил Гриня.

Вырка притихла, понимая, что сейчас ей, быть может, помогут.

— Да поехали, мне-то что, — Махыч подорвался с места, — просто эта тяга нашего уважаемого общего друга чужими руками делать добро вызывает во мне приступы агрессии.

— Да куплю я тебе часы новые, куплю! — пообещал Гриня, но добавил, — потом.

— Да кто бы сомневался, — с издёвкой ответил Махыч. — Тоха, ты едешь?

— Да!

— И я с вами, — с шумом отодвигая тяжелый стул, поднялся Рома.

— Поехалите, мадемуазель! Точный адрес знаете? — Махыч показал Вырке рукой на выход. — Гринь, может, и тебя куда добросить?

— Я на баре.

Они пожали друг другу руки и пошли на выход все, кроме Грини. Последним, припадая на одну ногу, неровно шёл Тоха.

Девушку они усадили на переднее сидение, Тоха с Ромео ехали на заднем. Вырка разглядела, что худощавый не только ногу подволакивал, но еще и руку держал как-то странно, прижимая к телу, вроде курицы, поджимающей лапу. «Болезный!» — подумала она. И почему сильный Гриня дружит с таким хиляком?

Махыча очень удивило, что она не умеет пристегивать ремень безопасности.

— В автобусе не надо было ничего пристегивать, — объяснила Вырка.

Тоха раздражающе фыркнул с заднего, Ромео, который Вырке показался больше похожим на симпатичную женщину, чем на мужчину, умиленно сказал:

— Какая прелесть!

Махыч вёл автомобиль быстро и уверенно, Вырка, глядя сквозь лобовое на пролетающие мимо деревья, дома, машины, то и дело восхищенно ахала. Рационального Махыча эта реакция подкупала и он иногда специально ускорялся, поглядывая на Вырку.

Когда они подъехали к знакомому ей супермаркету, она радостно захлопала в ладоши и стала тыкать пальцем в серую девятиэтажную панельку:

— Дом, дом! Я вижу мой дом! Вот он!

Мужики дружно переглянулись и, не выдержав, загоготали.

— Приехали, приятно было познакомиться, — Махыч открыл ей дверцу.

Вырка помахала им рукой и побежала в сторону дома.

— Вообще-то в таких случаях принято говорить «спасибо»! — крикнул ей вслед Тоха.

— Спасибо! — обернулась Вырка.

— Не, ну это чудо какое-то! — констатировал Махыч, когда фигурка девушки скрылась за подъездными дверями.

— Я так и не понял, дурочка она, или непосредственная такая? — спросил Тоха, пересаживаясь на переднее.

— Ну все-таки, что-то в этом есть, согласитесь? — сказал Рома.

— Да не, — ответил Тоха, — по-моему, ничего.

Вырка ураганом залетела в подъезд, добежала до своей квартиры и позвонила в звонок. Никто не открыл. Она затрезвонила еще и еще. За дверью послышалось Марьино:

— Вали отседова!

Вырка покопалась в сумочке и изыскала ключи. Вспомнила, каким нужно открывать и стала ковыряться в замке.

— Выкуси! — заорала из-за двери тётушка. — Витька замок уже сменил!

Вырра стала бить кулаками, затем ногой в дверь, но бесполезно. Она долбила в дверь изо всех сил, пока руки и ноги не заболели. Из соседских дверей стали выглядывать недовольные лица.

— Ирка, ты чего дебоширишь? — спросила какая-то бабулька.

Вырка молча села на пол и обхватила голову руками.

Дверь квартиры приоткрылась, выплюнув из себя цветастый шуршащий пакет, и снова быстро захлопнулась.

— Не замерзни! — снова выкрикнула из-за двери Марья.

Вырка взяла пакет в руки — палатка.

Она схватила ее, последний раз пнула по двери, и выбежала на улицу. Впервые за всю жизнь у нее на глаза навернулись постыдные слёзы. Варвары не плачут, это все слабое Ыркино тело!

— Смотрите, смотрите, идет! — торжествующе сообщил Тоха, — я же говорю, выйдет сразу. Ревёт.

— Надо спросить, что случилось! — потянулся к двери Ромео.

— Не надо, езжай, Махыч!

— Надо или не надо? — спросил Махыч.

— Что ты Тоха, злой такой? — укорил друга Ромик.

— Я не злой! — ответил Тоха. — Просто живу без розовых очков уже давно!

Махыч вздохнул, открыл дверь и крикнул:

— Ирин, что случилось?

Девушка с шумом утерла рукой мокрый нос и подошла к ним.

— Не пускают. Дверь закрыли. Замок сменили. Вот, — она показала им палатку.

Гриня наливал пиво в большие бокалы. К вечеру в «Еноте» засели две веселые компании и парочка болтающих подружек. На кухне повар Ильнур готовил бургеры и закуски. «Ну хоть вечер не пустой!» — радовался Гриня. С лестницы донесся шум: может быть еще кто-то зайдет? На входе нарисовались Махыч, Тоха и Ромео вместе с недавней знакомой, которую должны были доставить до дома.

Под вопросительным взглядом своего друга Ромео подвел Ирину к барной стойке, поставил ее возле Грини и быстро сказал:

— Разбирайся с ней сам! — и все они спешно удалились из бара.

— Это что было? — спросил он у девушки. Та промолчала.

— А это что у тебя там, палатка?