Однажды зимним днём у побережья Массачусетса команда макрельного шхунера заметила бутылку с запиской. Судно находилось на Джорджес-Банке — одном из самых опасных промысловых районов в мире — и бутылка с посланием здесь означала только одно: беда. Один из матросов выловил её из воды, соскоблил морскую траву, капитан вынул пробку и, обернувшись к собравшейся команде, зачитал:

«На Джорджес-Банке. У нас оборвался якорный трос, оторвало руль, и судно даёт течь. Двоих смыло за борт, и вся команда уже потеряла надежду, потому что у нас нет ни троса, ни руля. Пусть тот, кто найдёт эту записку, даст знать. Да смилуется над нами Господь».

Записка была со шхуны «Фалкон», вышедшей из Глостера годом ранее. Всё, что от неё осталось, — эта бутылка. Ни тела, ни обломка не прибило к берегу. Что именно случилось с «Фалкон» — прервался ли якорный трос, как написано в записке, или она перевернулась, или ушла на дно от течи, — навсегда останется предметом догадок. Единственное, что известно наверняка: команда в какой-то момент осознала, что обречена, и кто-то нашёл в себе силы написать записку и бросить бутылку за борт. Какой выдержки и ясности ума это потребовало — можно лишь гадать. Человек, написавший эту записку, знал, что умрёт; возможно, волны уже перекатывались через палубу, когда он вдавливал пробку в горлышко.