Ректор школы — так он называется здесь — выглядит представительным мужчиной лет пятидесяти. Высокомерное выражение его лица вызывает острое желание по этому лицу стукнуть, но я держусь, разумеется. Сопровождают его две дамы с такими же отталкивающими лицами и Марья. Вот последняя, встретившись со мной взглядом, шарахается в сторону, будто желая убежать, но понимает, что просто некуда.

— Знает кошка, чьё мясо съела, — комментирует Серёжа, на что я киваю.

— Ну-ка, школьные, расскажите нам, — сейчас мама на себя не похожа, перед нами — величественная женщина в короне и царском платье. — Сколько детей в школе, как они обеспечены и какие права имеют опекуны?

— Как «какие права»? — удивляется одна из женщин. — Как везде, ребёнок — собственность опекуна.

Серёжа от неожиданности поминает соответствующую мать, я с ним согласна и уже сильно сомневаюсь, что хочу в такой школе учиться, несмотря на то что опекун нам не нужен. Атмосфера там при таком раскладе должна быть сильно так себе. Тем временем мамочка расспрашивает школьное руководство о системе наказаний и поощрений. Судя по всему, школьные в принципе удивлены, что какие-то поощрения возможны.

Я уже знаю — Марья нам тогда солгала. Варвара со своей палочной логикой и пуганием из дворца выйти не могла, да и не было никаких балов за прошедшее время. Значит, она старалась сделать так, чтобы отвадить нас от дворца. Да и реакция её сейчас о многом говорит. Возможно, не всё так просто было с тем, что с мамой и папой произошло, да и меня она, похоже, узнала. Интересно? Ещё как!

— Четвёртый! — зовёт Серёжа оставленного «про запас» стражника. — Взять!

Марья отпрыгивает назад от указующего перста — прямо в руки стражника. Миг — и нет никакой Марьи, как и не было её. Хотя я, конечно, знаю, что сейчас будет — её спустят в темницу, разденут, привяжут к Камню Истины, и всё хорошее в жизни Марьи закончится. Дознаватели всё быстро выяснят и нам расскажут, а пока я обращаю своё внимание на оставшихся представителей школы.

— Мамочка, — интересуюсь я, — а соврать не могут?

— Уже нет, — качает головой наша мама, показывая на горящий ровным синим светом камень, вделанный в потолок зала. — Это Камень Истины, он делает очень больно за ложь.

Я рассматриваю школьных администраторов. Они косятся вверх со страхом, значит, понимают, что это за камень и что он делает. Есть у меня нехорошие предчувствия по поводу того, что в школе происходит. Не зря я в таком специфическом приюте появилась, может, это намёк был? Ректор в это время старательно обходит тему девочек в своей речи, а ведь среди ведающих большинство именно женского пола, защитников на самом деле не так много. Да и есть ли они вообще? Теперь я уже не уверена.

— Значит, всё хорошо… — задумчиво говорит царица. — Ну, это мы проверим по методу Милалики. А ну-ка, расскажи мне по каждой вверенной твоим заботам девочке — кто опекун, каковы успехи, покажи отчёты расходов…

И вот тут ректору резко плохеет, как и сопровождающим его дамам. Ой, что-то это мне напоминает… Мамочка же пошла по конкретике, а умолчание Камень Истины может принять за ложь, особенно при наличии прямого вопроса. Вопрос же стоит — прямее некуда.

— Ну… Опекуны не отчитываются… — осторожно, поглядывая на камень в потолке, произносит ректор.

— Согласно уложению о школе, — сообщает ему царица, — всю ответственность за всех детей несёшь ты. Стража!

Женщины принимаются визжать на ту тему, что они не виноваты и их заставили, но мамочка уже не слушает. Время, за которое они могли честно рассказать, закончилось, и теперь работать начинают дознаватели. Вот чуяла я, что не может быть всё так волшебно в этой школе, чуяла! Что же, теперь мы узнаем, что на самом деле происходит.

— Серёжа, — зову я милого, — если я всё правильно понимаю, у нас выезд. Причём школу оцепить надо будет, а потом и по адресам отправиться.

— Зачем «потом»? — удивляется он. — Совместим приятное с полезным. Мы поедем в школу, а стражники соберут всех тех, кто не в школе, вместе с опекунами.

— Мамочка согласна? — интересуюсь я у одобрительно улыбающейся мамы.

— Мамочка согласна, — кивает мне она. — Сейчас соберёмся и поедем, посмотрим, во что школу превратили.

Что-то мне кажется странным в интонациях мамы, а ещё в том, как себя Марья повела. Могла ли она быть в сговоре с нехорошими людьми? А мамочка будто не уверена, что вообще бывала в школе, а это значит, что самой школе не так много времени. То есть создана она недавно, а не «стоит веками под солнцем Руси школа ведовства». Надо будет потом уточнить, потому что, мнится мне — школу с нуля творить придётся. С другой стороны, если речь о деньгах… Ради денег некоторые на любую подлость пойдут. Так что, боюсь, будут нам сюрпризы…

— Серёжа, — зову я жениха, — с историей надо разобраться, сдаётся мне…

— Как тот приют, — с полуслова понимает он меня. — Ничего, сейчас двинемся.

Серёжа начинает командовать, да так, что вокруг нас с мамочкой как будто батальон носится — готовится к первому выезду. Текущий начальник стражи только глазами хлопает, он такого себе, по-моему, и не представлял. Зато мой жених отлично себе представляет уровень возможных угроз и рисковать не хочет. А учитывая наши подозрения, получается, что угрозы могут быть вполне серьёзными. Эх, опять война и «покой нам только снится»!

— Смотришь, как реагируют на опекуна, — инструктирует мой жених тех, кто отправляется по адресам. — Всё записываешь: страх, поддержка, желание взять за руку. Дальше — по оберегу проверяешь отношение опекуна и тоже всё записываешь. Понял, нет?

— Всё понял, Выше Высочество! — браво отвечает старший группы.

Они его почти боготворят, потому что Серёжа каждому объяснил, куда и зачем они отправляются, что могут делать с детьми и для чего нам нужно знать точно. Стражники у нас — люди нормальные, потому звереют моментально. Ну, теперь главное, чтобы эксцессов не было. Они отправляются по адресам, а мы — на специальной карете в центре охранного поезда — в школу. С нами колдуны со специфическими оберегами, а кареты по функциям больше танки напоминают, хотя воевать нам не с кем, но свои дураки бывают похлеще заморских врагов. Именно для того, чтобы свои дураки чего лишнего не подумали, у нас такая внушительная охрана.

* * *

Школа визуально не изменилась. Мы въезжаем на территорию, вызывая удивление, хотя в некоторых окнах я вижу испуганные лица. Детские лица, что мне не нравится. Хотя после Серёжиного предположения я уже много чего ожидаю. Нам предстоит полностью проинспектировать школу, осмотреть учебные классы и поговорить с учениками, особенно ученицами. Возможно, за один день мы и не справимся, даже скорей всего, но здесь останется стража, дознаватели, поэтому вскоре будем знать реальное положение вещей.

Прямо у входа нас пытается остановить какой-то самоубийца. Это надо же придумать — попытаться не пустить в школу царицу этих земель! Толстый мужчина в какой-то странной ливрее становится поперёк дверного прохода.

— Без ректора нельзя! — твёрдо говорит он. — Не пущу никого!

— Интересно, — мама явно опешила от такой постановки вопроса.

— Ничего интересного, — вздыхает Серёжа, обнимая меня. — Всё как всегда — года идут, дураки не переводятся. Четырнадцатый, — командует он. — Взять!

Дурака уволакивают, а мой милый только вздыхает. Да, пытаться не пустить царицу в школу, стоящую на её земле — это талант, граничащий с гениальностью. Но это и показывает нам, что в школе не всё ладно. Серёжа ещё раз вздыхает, начиная раздавать распоряжения, а я задумываюсь: он же тоже ребёнок, и ему, как и мне, хочется детства, а вместо этого мой милый защищает нас с мамочкой, потому что больше некому, получается.

— Блокировать этажи, всякое движение прекратить, — приказывает он. — Всех праздно шатающихся взрослых — в одно помещение, потом разберёмся.

— Слушаемся, Ваше Высочество! — реагирует стража, получившая адекватного командира, принимаясь затем демонстрировать, что выучка-то у них есть. Понимания доселе не было, ну да с этим Серёжа им поможет, он и не такое видел.

— Логично, — киваю я, делая вид, что опираюсь на жениха.

Руки у меня слабые, но двигаться понемногу начинают, что меня очень радует. Тем не менее демонстрировать всем, что у царевны проблема с руками, на мой взгляд, совсем неправильно, и Серёжа с этим солидарен. Он оставляет стражу, в том числе и внизу, мило улыбнувшись. Ну, это для меня его улыбка милая, а вот для окружающих — зловещая. Ну да, у него же был опыт… Не то что у меня.

— Ну, пошли, — предлагает мне жених, начиная со святая святых — столовой.

Насколько я помню, в столовой проблем не было. Только, видимо, мне плохо помнится, потому что еду сходу начинают проверять колдуны с оберегами. Просто останавливают жующих детей и проверяют оберегами. Откуда Серёжа столько колдунов взял, я и не знаю, но выглядит внушительно. Ну, у него опыт же, понятно, что он знает, где копать. И, конечно же, сюрпризы появляются сразу.

— Ваше Высочество, — обращается к Серёже колдун, в руке которого помаргивает красным оберег. — Это есть нельзя.

— Качество или?.. — лаконично интересуется жених.

— Качество тоже, — отвечает колдун стражи. — Эта пища содержит… хм… приправы.

— Понятно, — кивает Серёжа, давая понять, что с приправами мы потом разберёмся.

— Мама, эту пищу нельзя детям, — перевожу я мамочке.

— Прекратили есть! — приказывает мама, голос её моментально разносится по столовой. — Вы поедите позже, а сейчас… Повара ко мне!

— Эдак мы темницы доверху забьём, — замечаю я, кивая стражнику.

Подумав и посмотрев на толстого повара, мамочка решает, что с вопросами лучше справятся дознаватели, а мы идём дальше. Серёжа инструктирует стражника, даёт ему кошель, отчего тот сначала делает большие глаза, а потом исчезает. Мне даже спрашивать не надо, и так понятно: девочек и мальчиков надо покормить чем-то безопасным. Пока идём дальше, Серёжа объясняет мне суть «приправ», отчего мне становится не по себе. Я ожидала уже и афродизиаки, но всё оказывается грустнее — эти «приправы» просто-напросто… снижают болевой порог. Зачем это может быть нужно, я отлично понимаю. Понимает это и хмурый Серёжа, только мамочка не очень. Святая она женщина — детей не бьёт, не то что батюшка.

— Учебные классы, — задумчиво произносит Серёжа, входя в комнату, обозначенную, как «специальный учебный класс для девочек».

Он осматривает класс, с первого взгляда, не заметив ничего странного, а мой взгляд прикипает к кадушке, стоящей в углу. Она полна до боли, до ужаса знакомых прутьев. Воспоминания детства вдруг затопляют меня волной, я будто наяву слышу этот противный свист, сразу же зажмурившись. Хочется спрятаться, усесться на корточки, прижаться к стене.

— Что такое, Мила? — с тревогой спрашивает Серёжа, сразу же замечая моё состояние. — Что случилось, милая?

А я даже ответить не могу, меня даже не страх затопляет — ужас. Я не понимаю, откуда он берётся, ведь меня сейчас точно никто бить не будет, я царевна, а мамочка защитит, но ничего не могу с собой поделать, почти теряя сознание от страха. Любимый меня быстро вытаскивает из класса, подаёт кому-то знак и усаживает на невесть откуда взявшуюся табуретку, прижимая к себе изо всех сил.

— Колдунам проверить класс! — жёстко приказывает он, а испугавшаяся за меня мамочка наклоняется и берёт меня на руки.

— Что случилось, маленькая? Что, доченька? — спрашивает она меня.

— Оч-чень стра-страшно, — заикаясь, отвечаю я. — Т-там…

— Тише, тише, — качает меня на руках мамочка, — не надо бояться, всё будет хорошо.

Серёжа ещё раз внимательно осматривает класс, пока работают колдуны стражи со специальными оберегами. Он, наконец, замечает кадушку и хмурится. Я понимаю, отчего он так хмурится — розги никак не могли меня так напугать. Будь я даже по-настоящему десятилетней, не до такого ужаса. Значит, тут что-то не то. Стоит страху схлынуть, и я сама догадываюсь, что так не бывает. Просто не может быть такого, чтобы я мгновенно потеряла всю уверенность в себе, испытывая такой ужас, что чуть не обмочилась.

Колдун подходит к моему жениху и что-то негромко говорит ему на ухо. Серёжа кивает, поворачивается к маме, а в глазах его — ярость. Просто бешенство в глазах моего любимого. Я понимаю — он узнал нечто, за что готов просто убивать. Значит, получается, не так мы против истины и погрешили с нашими предположениями. А это, в свою очередь, заставляет посмотреть иначе на то, что с царской семьёй случилось.

— Нам необходимо срочно эвакуировать школу, — спокойно сообщает мой жених. — Дорога каждая минута.