Возникшая прямо посреди комнаты, едва не «вписавшись» в стол, женщина в традиционных русских одеждах меня не удивляет. Мне комфортно в объятиях Серёжи, а там — хоть трава не расти. Женщина оглядывается по сторонам, видит нас и делает какой-то жест ладонью — не опасный, по моему мнению, — поэтому я не реагирую, а любимый меня просто немного прикрывает собой, ожидая развития событий. Выглядит гостья русской красавицей лет тридцати: русые волосы заплетены в причудливую косу, ярко-синие глаза смотрят внимательно, фигура, насколько я могу судить, классическая.

— Надо же, и обручиться даже успели, — улыбается женщина. — Да по обряду — значит, что-то вам ведомо. Всё проще будет.

Она хлопает в ладоши, стол преображается — появляется самовар, сушки, бублики, пряники, печенье в красивых тарелках, расписанных, по-моему, под хохлому. Мне трудно судить, не разбираюсь я в этом. Затем стол украшается и чашками с блюдцами, мёдом, вареньями разными. Выглядит так, как будто всё из воздуха появляется.

— Зовут меня Марьей, — сообщает нам женщина. — Садитесь, почаёвничаем, я вам начало расскажу, а дальше пойдём, значит.

— Здравствуйте, — вспоминаю я о правилах приличия. — Я… Милалика, — почему я вдруг называюсь именем из снов, не знаю, но мне так хочется. — А это Сергей, мой…

— Жених, — заканчивает за меня Марья. — Что для вашего возраста необычно, но истинная любовь не спрашивает.

— Вы знаете? — удивляюсь я.

— Это видно, — отвечает мне женщина, наливая в чашки душистый чай. — Вы садитесь, а я расскажу вам, где вы оказались и почему путь вам только в школу.

— Очень интересно, — замечает Серёжа.

Некоторое время, впрочем, мы молчим. Я, попивая чай, раздумываю о том, почему назвалась именно Милаликой. Серёжа задумчиво хрустит сушкой, сломав её в кулаке. На самом деле, меня и Смерть же так называла, значит, действительно моё имя. Не аукнулось бы мне это, ну да поздно уже.

— Вы умерли или погибли в мире, где обрели друг друга, — отхлебнув чая из блюдца, произносит Марья. — И оказались здесь. Это — не настоящий мир, а что-то вроде отстойника.

— Вот чувствовала я, что так не бывает! — не выдерживаю я. — А почему он такой злой?

— Видать, враги у тебя есть, — отвечает мне она. — Но вам о подобных мирах ещё расскажут, а сейчас ваш путь — со мной. Попьём чайку и отправимся в Комнату Определения.

— Это ещё что такое? — не понимает Серёжа.

В ответ следует лекция. В школу приходят разные люди, из разных слоёв населения. Задача школы — создать стартовые условия для этих людей, но как их разделить? Ведь может и боярыня, привыкшая к своему уровню жизни, прийти, и крестьянка. И если второй сделать что-то самостоятельно проще, то первая, оказавшись на кухне, в лучшем случае расплачется. А мы все приходим детьми, так что могут быть разные нюансы. Поэтому и существует специальная комната, определяющая соответствие статуса и обеспечивающая набором вещей, аналогичных привычным, инструментами, если нужно, и деньгами. Есть некоторая сумма, выдаваемая всем, но если у кого-то есть деньги своего мира, то идёт хитрый пересчёт.

— Золотой для крестьянина — огромные деньги, а для боярыни — не очень, — объясняет Марья. — Поэтому расчёт ведётся в таком соответствии — статус и насколько большими воспринимаются тобой эти деньги.

Тут я вспоминаю о стодолларовой бумажке у меня в кармане, понимая, что возможность проверить слова Марьи ещё представится. Интересно, а если я скопирую поведение и восприятие царевны из моего сна, что будет? Надо попробовать! Хуже точно не будет, а не сломается ли их комната — интересно, даже очень. Серёжа вцепляется в Марью, грамотно ведя допрос.

— Страна наша зовётся Русью, — отвечает Марья. — Правит у нас царь-батюшка да царица. А вот царевну Несмеяну давно уже никто не видел. Лучшие умы не первый год пытаются вылечить её от постоянного рёва, да всё тщетно. Впрочем, вы это увидите…

Нам рассказывают о том, что в связи с обручением наши статусы равны, а школа должна предоставить нам совместные покои, потому что мы ещё малы, и терема в городе нам не купить и не нанять. Комната Определения сама назначит для нас опекающего, и кто это будет — неизвестно. Тут я интересуюсь системой наказаний, подсознательно ожидая неприятностей.

— В вашем случае это будет проблемой, — вздыхает Марья. — Обычно-то карцер и берёзовая каша, но вы — носители истинной любви, да ещё, насколько я вижу, воины, потому применять к вам боль нельзя.

— То есть неизвестно, — хмыкает Сергей. — Ладно, на месте узнаем.

— Это точно, — киваю я. — И что, вы забираете детей с каким-то даром?

— Дар вне Руси может проявиться только у сироты, — отвечает мне Марья.

Она рассказывает о том, что ведунья — товар штучный, в отличие от защитника. Для того чтобы дар проявился, ребёнок должен быть лишён самого важного — тепла, именно таких детей и выискивают по мирам. А вот «отстойник» — это просто кусочек чего-то привычного, позволяющий усилить и научить базово использовать свои способности.

В общем и целом, рассказ с поправкой на сказку на правду похож, но так себе, конечно. Кажется мне, что не всё так просто, но и особой сложности нет. Насколько я понимаю, тут важно себя правильно поставить изначально — от этого зависит многое. Ну, в общем-то, как и везде. Что-то мне всё-таки не нравится в рассказе Марьи, как будто сказку рассказывают, а в сказки я не верю.

Что же, посмотрим, что за школа такая… Я догрызаю сушку, надеясь только на то, что в крестьянки не направят. Потому что крестьянка из меня сильно так себе. Я, скорее, воин. Но тут вспоминаются сны, руки мамы. Это всё меняет меня внутренне, поэтому из-за стола я встаю, чувствуя себя Милаликой. Царевной Милаликой, отчего в штанах мне вдруг становится некомфортно. Но тут ничего не поделаешь, потому что другой одежды у меня нет.

— Откройся, путь! — торжественно говорит Марья, хлопнув три раза в ладоши.

Перед нами возникает обычная такая бетонка, как взлётно-посадочная полоса, только вот висит она, кажется, в воздухе, а слева, справа, вверху и даже внизу я вижу звёзды. Красиво это очень, просто дух захватывает. Марья идёт вперёд, а за ней и мы, взявшись за руки.

Получается, мира лихих девяностых просто не было, то есть он был, но только для нас с Серёжей, а вот неведомый враг никуда не делся. И его, скорее всего, придётся искать, потому что враг должен быть мёртвым.

* * *

Дорога как-то совершенно незаметно сменяется деревянной дверью, обитой железом, перед которой обнаруживается сгорбленный старичок в кафтане и портках с лаптями — что бросается в глаза сразу.

— А, новенькие! — скрипит несмазанной телегой он. — Заходите по одному!

Я замираю, потому что без Серёжи никуда не пойду, да и он, наверное, тоже. Оглядываюсь на внезапно оказавшуюся сзади Марью, хотя вроде бы впереди была она постоянно. Женщина тяжело вздыхает.

— Они только вместе могут, разуй глаза! — властно произносит Марья. — Наберут по объявлению… — совсем привычно добавляет женщина, показывая нам на дверь. — Вперёд!

Серёжа делает шаг, держа меня за руку, я же полностью вспоминаю свои ощущения, когда была царевной. Дверь открывается сама, а за ней темень — хоть глаз выколи. Но любимый идёт смело, и я чувствую себя уверенно рядом с ним. Спустя мгновение загорается ровный синий свет, освещая нас, но оставляя помещение в темноте, при этом откуда идёт свет, я понять почему-то не могу. В следующее мгновение вся наша одежда исчезает. Но я только тихо взвизгиваю, потому что рядом Серёжа, он меня защитит. Спустя мгновение одежда появляется, но теперь она уже другая. На мне — длинное платье с чем-то сверкающим на груди. А Серёжа?

Он одет в довольно богатые одежды свободного кроя. На поясе у него ножны с небольшим кинжалом. А вот на полу я замечаю довольно внушительный мешок.

— У тебя деньги были с собой? — интересуется Сергей, на что я киваю.

— Бандит сто баксов подарил, — объясняю ему. — А это же большие деньги были в девяностых, особенно для ребёнка.

— Учитывая размер мешка, — произносит любимый, — даже не предполагаю наш статус. Да и платье на тебе богатое…

— Значит, будем соответствовать, — хихикаю я, затем выпрямляюсь. — Руку даме предложи.

Перед нами раскрывается проём, кажущийся после сумрака ярким-ярким. Серёжа подхватывает с пола мешок, и мы выходим на свет. Перед нами расстилается красивый и совершенно сказочный город — как из мультфильмов. Вдали виден дворец, а мы сами стоим… хм… на галерее какой-то, по-моему.

— Сюрприз, — констатирует голос Марьи. — Княжна, получается, ну и воин-княжич. Давно такого не было.

— И что теперь? — интересуется Сергей.

— Теперь заселяться пойдём, — вздыхает она. — Деньги ваши в банк определить надо, а то не натаскаетесь, ну и затем у вас будет три дня на обустройство.

— Понятно, — кивает любимый, а я помалкиваю — меня не спрашивали.

— Княжна, — обращается ко мне Марья, — слуг у нас нет, но домовые духи помогут, для того их позвать правильно надо.

Я немного шокирована собственным статусом, но виду не подаю — наука мамы из сна очень хорошо мне запомнилась. Поэтому только царственно киваю. Интересно, а царица здешняя — она какая? Будет ли у меня шанс её увидеть? Стоп! Опекун! Кто наш опекун?

— А опекун у нас кто? — интересуется успевший первым Серёжа.

— Нет у вас опекуна, — вздыхает Марья. — Вас по статусу только царская семья опекать может, но подойти к ним с этим…

— Зато у меня есть ты, — я гляжу на него с улыбкой, хотя тоска по маме гложет изнутри просто до слёз.

— Пойдёмте, — приглашает нас женщина.

Пока идём, она объясняет, что статус наш играет роль только за стенами школы, внутри же все считаются равными. Ну, относительно равными, ибо чести ронять не следует, но танцев с поклонами, реверансами и тому подобного нет. Каждый удерживает свой статус сам, при этом не требуя в стенах школы таких прыжков. Ну, в принципе, логично, хотя что-то мне подсказывает, что не всё так просто.

Наши покои оказываются в отдельно стоящем тереме, потому что статус у нас для школы запредельный. Терем мне нравится, он хорошо так выделяется, в нём две спальни, детская, ну и штук пять комнат, хотя зачем столько, мне непонятно. Тем не менее нас оставляют тут.

— Через час зайду за вами, — сообщает мне Марья. — В город поедем, будем заниматься банком и подбором вещей. Ну и обереги вам нужны, как без них-то.

— Обереги — это правильно, — кивает Сергей. — Особенно мне гранаты нравятся.

Я тихо хихикаю, хотя и мне гранаты нравятся. Оборонительная граната — вообще очень неплохой, по-моему, оберег. Но тут страна сказочная, поэтому нужно ей соответствовать.

— Я вам оставлю краткий справочник, — говорит Марья. — Посмотрите, особенно в воинской части, чтобы не убить случайно кого-нибудь не того.

— А что, можно кого-то убить? — заинтересовывается Серёжа.

— У вас враги могущественные, — отвечает она. — Вы их, возможно, и не знаете, но они есть, так что почитайте.

— Спасибо, посмотрим, — кивает мой жених, после чего Марья нас покидает.

Да, он прав, инструкция — это правильно, инструкция — это по делу. Поэтому мы садимся рядышком, принимаясь читать том формата А3 в кожаной обложке. Книга, кстати, печатная, а не рукописная, как можно было бы ожидать, поэтому я больше улыбаюсь. Языком написана современным нам с Серёжей, а не русским народным сказкам за окном, что сильно помогает нервной системе. Итак…

— Правящий дом, — произносит Сережа, переворачивая страницу, где показаны лица правящей семьи.

Я вглядываюсь, а со страницы на меня смотрит… мама. Та самая мама из моего сна! Я пожираю картинку взглядом, не чувствуя, как по щекам текут слёзы, зато это замечает мой любимый, сразу прижимая меня к себе. Очень мягко и ласково, он будто хочет закрыть меня от всего мира.

— Что, маленькая? — спрашивает меня Серёжа.

— Это мама, Серёжа… — шепчу ему. — Понимаешь? Это мама! Но царица…

— Разберёмся, — обещает он мне. — Со всем разберёмся, не плачь.

— Я… я… я постараюсь, — всхлипываю я, с трудом беря себя в руки, потому что выдержать это невозможно просто.

— Давай лучше по деньгам и убийствам пройдёмся, — предлагает он, но потом вздыхает, прижимает мою голову к себе и читает вслух. А у меня перед глазами мама…

Я понимаю, что всё не так просто, да и определённый статус вполне царевне соответствует, но мама… Мамочка, как бы увидеть тебя? Пусть ты не узнаешь меня, но хоть взглянуть бы на тебя! Я плачу, а Серёжа читает о банковской системе, законах и о сиротах высшего сословия.

Дело в том, что опекун должен быть на ступень выше, но я названа княжной, и моим опекуном может быть только царская семья. Ну и Серёжиным тоже, потому что он равен мне по статусу. Что же делать?