Тем временем Ёритомо Минамото по-прежнему пребывал в отдалённой провинции Идзу, в поместье Фудзивары Сугэтики, побочной ветви клана Фудзивара – союзника дома Тайра.

Сугэтика никогда не отличался строгостью, посему Ёритомо всегда располагал достаточным временем для военных упражнений и размышлений над обстоятельствами, приведшими к гибели семьи.

Молодой мужчина ощущал, как внутри него с каждым днём всё сильнее зреет ненависть к Тайра. Но что он может сделать? Увы, он совершенно бессилен…

Однако опальный аристократ не был лишён общества. В последнее время Ёритомо чувствовал повышенный интерес к своей персоне со стороны сразу двух прелестных юных особ: Сузуки, дочери Фудзивары Сугэтики, и Масако*, дочери Ходзё Токимасы – главы клана, заправляющего в местных землях.

Сузуке несколько месяцев назад исполнилось восемнадцать. Она обладала вполне оформившейся фигурой, длинными густыми волосами и приятным лицом.

Ёритомо трезво рассудил: какая польза от отношений с дочерью Сугэтики? Её отец хоть и союзник дома Тайра, однако не обладал в столице достаточным влиянием. И никогда бы не поддержал амбиций Ёритомо.

Масако была на год младше Сузуки. Тем не менее юная особа отличалась незаурядным умом, достойным воспитанием и образованием. Невольно Ёритомо попал под её обаяние. И всё чаще его посещали мысли о том, что брак с Масако достаточно перспективный. Несомненно, это дало бы возможность склонить на свою сторону сильный и воинственный клан Ходзё.

Каждое утро Ёритомо посещал ристалище и тренировался владению мечом и копьём. И вот, когда солнце перевалило за полдень, он снял с себя хлопковую куртку-камисимо[53] и отёр ею пот с торса и лица.

На обратном пути к резиденции Фудзивара Ёритомо проходил мимо летнего павильона, из которого до него отчётливо донеслись голоса Сузуки и Масако. Юные особы поддерживали дружеские отношения и частенько обменивались визитами вежливости, во время которых обсуждали последние новости, молодых воинов на службе клана Ходзё или занимались стихосложением и рисованием.

Ёритомо невольно почувствовал любопытство: о чём говорят девушки? Он напряг слух, но слов разобрать не смог. Однако по тональности понял: прелестницы ведут весьма оживлённую беседу. Наконец он не смог побороть искушение, и незаметно подкрался к павильону, и замер среди буйной растительности.

– Молодой Ёритомо хорош собой… Ты не находишь? – спросила Сузука свою наперсницу.

– О да! – воскликнула та. – Красавец! Я украдкой наблюдала за ним на ристалище… – призналась Масако. – Впечатляющее зрелище. Мой отец говорит, что Минамото допустили ряд просчётов, поэтому-то и потерпели поражение. Отец симпатизирует опальному Ёримото, но не показывает вида.

Сузука понимающе кивнула. Она тоже слышала от родителей, что благодарность Тайра за поддержку обошла их стороной.

– Ты бы вышла замуж за Минамото Ёритомо? – напрямик спросила Сузука свою подругу.

– Да… – ответила та.

– Но это невозможно… Ты же понимаешь… – попыталась возразить Сузука.

– Для меня нет ничего невозможного, – твёрдо ответила та. – Я постараюсь убедить отца, если он хочет внуков, то я должна связать свою жизнь с Ёритомо. Иначе я удалюсь в монастырь…

Сузука пожала плечами:

– Быть женой опального главы клана, а Ёритомо таковым сейчас и является, весьма опрометчиво. Одно дело просто обсуждать его привлекательность, другое – иметь на него серьёзные виды.

Масако сдержанно улыбнулась. Ибо её намерения были куда более серьёзными, нежели могла подумать легкомысленная Сузука.

– Кстати, отец подыскал мне жениха… – поделилась она с Масако.

Та кивнула для приличия, ибо в помыслах властвовал лишь красавец Ёритомо.

От цепкого взгляда Сузуки не укрылось замешательство подруги. Она сразу же поняла, в чём дело, но решила благоразумно промолчать по этому поводу. И постаралась перевести тему разговора:

– Я недавно выучила новую песню. Хочешь послушать?

– С радостью…

И юная Фудзивара тихонько запела. Она рассчитывала, что песня отвлечёт подругу от мыслей о Минамото.

Однако Масако окончательно сникла. «Что мне делать?.. – размышляла она. – Прийти к отцу и поставить вопрос ребром?.. Сказать ему, что я хочу в мужья только Минамото Ёритомо…»

Ёритомо тем временем услышал достаточно. По дороге к резиденции он решил оказывать при малейшей возможности различные знаки внимания Масако. В глубине души Ёритомо снова шевельнулось воспоминание о Норико. Но он в очередной раз усилием воли подавил его. Ёритомо понимал: его страстная юношеская любовь к принцессе Норико обречена. Ему нужно жить дальше и возродить величие дома Минамото. Ёритомо поклялся сделать всё, чтобы уничтожить ненавистных Тайра.

Поздно вечером Ёритомо пытался заняться стихосложением. Он расположился за низким столиком в своих покоях. Обмакнул кисточку в чернильницу и замер, разложив перед собой лист цзиньской бумаги… Отчего-то рифмованные строки не спорились.

Так мужчина просидел так какое-то время, однако на бумаге не появилось ни строчки. Понимая, что вдохновение напрочь отсутствует, Минамото начал выводить кистью абстрактные фигуры.

Разум вновь всколыхнули воспоминания о Норико и гибели его клана. Неожиданно из-под его кисти на бумаге появились строки:

Положив кисточку на чернильный прибор, Ёритомо вспомнил и о том, что в буддийском храме Курама ныне воспитывался его брат по отцу, Ёсицунэ, рождённый от наложницы Токивы Годзэн.

Ёритомо никогда не видел своего брата. Однако тот принадлежал к Минамото по праву рождения.

Токива Годзэн происходила из среднего сословия торговцев. Минамото Ёситомо в своё время сделал её наложницей исключительно из-за красоты. И случилось это вскоре после смерти его супруги и матери Ёритомо.

…От мрачных раздумий мужчину отвлёк голос служанки, раздавшийся за фусума:

– Господин, сюда пожаловал странствующий монах. Он говорит, что желает вас видеть…

Минамото удивился: что может понадобиться монаху от главы опального клана? Неужели он принёс весточку из храма Курама о малолетнем брате?..

– Я приму его… – промолвил Ёритомо. Он поднялся из-за столика, раздвинул фусума и смерил пристальным взором служанку. Девушка была хороша собой и часто оказывала интимные услуги Ёритомо.

…Вскоре служанка проводила Ёритомо в небольшую комнату, где его дожидался визитёр, сидя на татами. Как только перегородка-фусума распахнулась, он встал и почтительно поклонился Ёритомо.

Это был странствующий буддийский монах в преклонных летах. Одежды его выглядели несвежими и сильно поношенными.

– Приветствую вас, господин Ёритомо. Я странствующий монах Монгаку.

– Что привело вас в резиденцию Фудзивары?.. – осторожно поинтересовался Ёритомо, смерив цепким взором узелок в руках монаха.

Визитёр тем временем крепко сжал узелок…

Невольно сердце аристократа сильно забилось: что же держит монах в руках?

Служанка тотчас благоразумно откланялась и удалилась, затворив за собой раздвижные перегородки.

Ёритомо жестом предложил монаху присесть на татами и сам расположился напротив него. Чуткий слух самурая уловил едва слышный шорох за перегородками. Он не сомневался: соглядатай намеревался подслушать предстоящую беседу, дабы потом доложить обо всём господину.

Тем временем посетитель решил не ходить вокруг да около и сразу перешёл к делу.

– Некогда мне приходилось знать вашего отца. Он был достойным человеком и храбрым воином. Я проделал столь долгий путь из столицы в Идзу, чтобы передать вам вот это…

Монгаку развязал узелок. Старая ткань спала, обнажив человеческий череп.

– Кем он был при жизни?.. – с трудом подавляя дрожь в голосе, спросил Минамото. Впрочем, он уже догадывался, каким будет ответ…

– Это череп вашего отца. Некогда его голову отправили в Хэйан и выставили на всеобщее обозрение подле Восточных ворот. Его омывали дожди и снега в течение нескольких лет. Не так давно мне удалось подкупить стражников и забрать сей военный трофей. Я считаю своей обязанностью передать его вам… Дабы вы, как сын и нынешний глава клана Минамото, совершили подобающий похоронный ритуал…

Ёритомо не ошибся: соглядай подслушивал разговор за тонкой перегородкой из цветной рисовой бумаги. И вскоре господину Фудзиваре стало известно о визите монаха и его подношении Ёритомо.

Однако Сугэтика трезво рассудил, что не стоит запрещать молодому самураю провести над останками родителя надлежащий погребальный обряд. Ибо он считал поверженного главу клана Минамото незаурядной личностью и достойным воином.

…Тем временем Масако размышляла над сложившейся ситуацией. Ей начало казаться, что если в будущем она выйдет замуж за другого человека, а не за Минамото Ёритомо, то никогда не будет счастлива.

Посему, собрав всю свою смелость и волю, девушка решила-таки направиться к отцу, дабы испросить дозволения на брак с опальным аристократом.

При этом она совершенно не брала в расчёт чувства самого Ёритомо. Прелестница считала, что Минамото должен быть счастлив уже потому, что она, старшая дочь главы клана Ходзё, выбрала его в мужья.

…Масако приблизилась к перегородкам, за которыми располагался кабинет отца. В это время дня он обычно занимался неотложными финансовыми делами. Девушка сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и произнесла:

– Отец, могу ли я войти?..

– Входи, Масако! – отозвался Токимаса из-за фусумы.

Юная особа отодвинула перегородку и в смятении взглянула на своего досточтимого родителя. Глава клана Ходзё Токимаса всегда был рад видеть дочь. Он души не чаял в дочери и её брате Мунэтоки*, рождённых от любимой и безвременно скончавшейся несколько лет назад жены.

Мунэтоки удачно женился на дочери местного судьи, и недавно у них родился сын. Токимаса обожал внука и всячески баловал его.

Ходзё сидел за изящным цзиньским столиком, заваленным бумагами. Он оторвался от очередного документа и с улыбкой воззрился на дочь.

– Ты хотела о чём-то поговорить, Масако? – спросил он.

Храбрость внезапно покинула девушку, и она, потупив взгляд, пролепетала:

– Да, отец…

– И о чём же?

Юная Ходзё, собрав остатки решимости, выпалила:

– Я хочу, чтобы Минамото Ёритомо стал моим мужем!

Брови Токимасы от удивления поползли вверх. Ему показалось, что он ослышался. Глава клана Ходзё был готов к тому, что наступит день и его обожаемая Масако попросит в мужья кого-то из его вассалов. И он не сможет отказать ей и, разумеется, даст своё родительское благословение на брак. Но он никак не ожидал, что избранником дочери окажется Минамото! Глава практически уничтоженного клана! У которого не осталось ни положения в Хэйане, ни богатства!

– За кого ты хочешь выйти… замуж?.. – переспросил Токимаса.

– За Минамото Ёритомо, – решительно выдохнула девушка. И тут же добавила: – Или я стану его женой, или вообще никогда не выйду замуж.

Токимаса с трудом подавлял возмущение и гнев: неужели этот Минамото осмелился соблазнить его дочь?!

– Почему именно он? – с трудом подавив эмоции, спросил Ходзё. – Ведь клан Минамото уничтожен! Ёритомо – в ссылке! Этот человек ничего не сможет тебе дать! Лучше обрати внимание на сыновей моих вассалов! Или, ещё лучше, на отпрысков дома Тайра…

– Но я люблю его! И как я уже сказала, если я не выйду замуж за него, то не вступлю в брак ни с кем другим! – не унималась Масако. Однако вид родителя не предвещал ничего хорошего. И девушка схватилась за последнюю спасательную соломинку: – Отец, почему бы тебе не обратиться к предсказателю, господину Ямано Акире? Его прогнозы точны, все про это говорят… Пусть он скажет: станет ли Ёритомо мне достойным мужем? Если нет, то я уйду в монастырь… И посвящу свою жизнь молитвам.

При упоминании о монастыре Токимаса сдался.

Понимая, что дочь просто так не отступится от своего решения, родитель обречённо вздохнул:

– Хорошо, так тому и быть… я обращусь к господину Ямано… Но, если ответ будет отрицательным, не думай, что я позволю тебе уйти в монастырь!

Девушка побледнела, её внутренности сковал ледяной холод… Что же будет?..

Стояло начало часа Овна, когда снедаемый от волнения, но тщательно скрывающий этот факт Ходзё Токимаса решил отправиться к господину Ямано. Конечно, он мог просто послать за предсказателем, но, поскольку пребывал в сильном беспокойстве, решил отправиться к нему лично.

Токимаса сел в паланкин и задёрнул занавески. Наконец он остался наедине со своими мыслями: что скажет регент, когда узнает о браке его дочери с опальным аристократом? Как ему придётся изворачиваться? Как вразумить дочь? Он слишком избаловал её! И вот теперь пожинает плоды своего воспитания!

Наконец Токимаса достиг дома господина Ямано. Едва мужчина покинул паланкин, как его тут же встретила прислуга и сам хозяин дома.

– Господин Токимаса! Рад вас видеть! – залебезил предсказатель. – Прошу вас, проходите! Не желаете ли чаю?.. Нет, не желаете… Могу я поинтересоваться о цели вашего визита?..

Ходзё кратко поведал суть дела. Предсказатель внимательно выслушал его и промолвил:

– Понимаю… Понимаю ваше беспокойство… И всецело разделяю его… Я со всем тщанием сделаю прогноз будущего Минамото Ёритомо… Но мне нужно точно знать его дату рождения.

– Девятый день пятой луны пятого года правления императора Коноэ, – с готовностью ответил Токимаса.

Акира глубокомысленно кивнул, затем достал какие-то записи из изящного цзиньского резного шкафчика, чистый лист бумаги, кисть, чернильницу и погрузился в расчёты…

Визитёр с нескрываемым интересом и волнением наблюдал за работой предсказателя: из-под его кисти появлялись всё новые и новые символы.

Токимаса едва сдерживался, чтобы не вырвать лист бумаги из рук Акиры…

«Масако – негодная девчонка… Я позволял ей слишком многое… Дочерей надо держать в узде! А я потакал ей во всём… И вот что вышло! Надо было лупить её, как простую крестьянку!.. Теперь поздно… Решительностью она пошла в меня, если что задумала – не переубедить!» – мысленно сокрушался Токимаса.

Однако терпение главы клана было с лихвой вознаграждено.

– В день рождения Минамото Ёритомо звёзды занимали весьма благоприятное положение… Его ждёт великое будущее… – наконец вымолвил предсказатель.

Ходзё с облегчением вздохнул:

– А подходит ли он моей дочери?

– Я помню её дату рождения, составлял гороскоп, когда она появилась на свет… У них прекрасная совместимость! – заверил предсказатель.

Слова о великом будущем Минамото вселили в Токимасу некоторую надежду. На самом деле ему уже давно надоела отдалённая провинция Идзу и полная бесперспективность. Хоть он и состоял в родстве с кланом Тайра, но при делёжке хлебных столичных мест его обошли стороной. В последнее время недовольство Ходзё своим положением всё больше усиливалось.

Тем паче до него всё чаще доходили слухи о злоупотреблениях кланом Тайра. Столичные аристократы и провинциальные самураи негодовали. Нужна была лишь искра, чтобы пламя мятежа охватило Хэйан, а затем и полностью Ямато. Токимаса подумал: а если этой искрой станет брак его дочери и Ёритомо? Ведь Ходзё – побочная ветвь Тайра, и вряд ли это событие станет широко обсуждаемым в правящих кругах. Кому какое дело, что происходит в богами забытой провинции Идзу? У Ходзё складывалось мнение, что в Хэйане о нём вспоминают только в Департаменте по сбору налогов, и то только в установленное время.

– Скажите мне, господин Ямано, а какое будущее ждёт клан Тайра? – неожиданно спросил Токимаса.

Предсказатель на удивление спокойно отреагировал на подобный вопрос:

– Признаться честно, на днях я делал надлежащие расчёты и гадал по свиной лопатке… Результаты получились неутешительные. Но это строго между нами, господин Токимаса… – Тот в знак согласия кивнул. Ему вовсе не хотелось расстаться с головой и осиротить свою обожаемую дочь раньше времени. – В ближайшее время Тайра будут процветать. Но я увидел их закат, и он будет страшным…

– Причиной их заката послужит Ёритомо?

Ямано не отважился открыто ответить на вопрос:

– Возможно… Точно я сказать не могу…

Токимаса бесцельно мерил шагами свой кабинет, размышляя над словами Акиры. Что, если падение Тайра произойдёт в обозримом будущем? А Минамото возвысятся… Тогда клан Ходзё займёт видное положение в обществе благодаря браку Ёритомо и Масако.

Тяжело вздохнув, самурай сел за низкий столик.

«Предсказания Акиры раньше оказывались точными, – продолжал размышлять он. – Ямано Акира отлично просчитывает совместимость жениха и невесты… Тому свидетельствует успешный брак моего сына… Когда-то давно Ямано предсказал мне счастливую жизнь с женой, но, увы, и то, что та скоропалительно покинет этот мир…»

При воспоминаниях о любимой супруге сердце его защемило. Глава клана Ходзё попробовал взять себя в руки и успокоиться. В конце концов, предсказания говорят в пользу выбора дочери. Да и сам Токимаса должен признать, что питает к Ёритомо симпатию.

…Ёритомо предстал перед Ходзё Токимаса. Последний смерил его пристальным взором: перед ним стоял красивый сильный молодой мужчина. «У моей дочери хороший вкус… Пожалуй, её не в чем упрекнуть…» – подумал правитель провинции.

Минамото невольно ощутил смятение. Он терялся в догадках: зачем его вызвал сам глава клана Ходзё? Что-то случилось? Неужели его переведут в ещё более отдалённую провинцию?.. Или Тайра вовсе решили избавиться от него?..

– Вы хотели видеть меня, господин Токимаса? – почтительно поклонившись, осведомился Ёритомо.

– Да, – кивнул Ходзё. И, решив не ходить вокруг да около, прямо заявил: – Моя дочь Масако желает выйти за вас замуж…

Минамото на мгновение замер, а затем его глаза распахнулись от удивления. Он не ожидал, что госпожа Масако столь решительна: он прекрасно помнил подслушанный разговор в саду между ней и прелестной Сузукой. Однако с тех пор ему так и не представилась возможность оказать Масако хоть какой-то знак внимания.

Токимаса, наблюдая за реакцией предмета воздыханий своей дочери, опрометчиво решил: жених-то понятия не имеет о её выборе. А значит, молодой самурай не давал ей повода усомниться в своей порядочности. И это порадовало Токимасу.

– Господин Ёритомо, вы не знали о намерениях моей дочери? – как можно спокойнее осведомился он.

– Нет… Я даже не подозревал, что госпожа Масако может испытывать ко мне чувства. Я никогда бы не посмел дотронуться даже до рукава её кимоно… – солгал он.

Токимаса улыбнулся: что ж, резвиться со служанками – это одно. А вот ухаживать за девушкой из знатного рода – совсем другое дело.

Минамото тотчас смекнул, что судьба на его стороне. И женитьба на Масако позволит ему приобрести сильного союзника в лице Токимасы Ходзё, а также объединить всю мощь его многочисленного клана.

– Госпожа Масако – прекрасная девушка. Признаться честно, я был бы безмерно счастлив, стань она моей женой! Но мой клан практически уничтожен, не считая побочной ветви в провинциях. И мне нечего предложить ей, кроме себя.

Токимаса невольно растрогался:

– Разумеется, я предпочёл бы, чтобы моя дочь связала свою судьбу с представителем более могущественного клана. Но она выбрала вас. И, будучи упрямой особой, от своего решения не отступит.

Ёритомо уважительно поклонился и произнёс:

– Как я уже говорил, я буду счастлив, если вы дозволите госпоже Масако вступить в брак со мной.

Масако несказанно обрадовалась решению отца и не преминула тут же поделиться новостью с Сузукой. Та, конечно, порадовалась за подругу, однако испытала укол лёгкой зависти: ведь ей тоже нравился Ёритомо.

…Вскоре начались приготовления к свадьбе.

Согласно традициям, в день, заранее выбранный для заключения брака, мужчина присылал в дом женщины посланника с письмом, в котором говорилось о его предстоящем визите. Проведя ночь в доме женщины, мужчина возвращался к себе. И присылал ей специального гонца с письмом, вином, угощением и подарками.

На третий день после заключения брака новобрачным давали особые свадебные лепёшки. Они назывались лепёшки Третьей ночи.

Блюдо с такими лепёшками красного и белого цвета ставили под полог к изголовью новобрачных. При этом мужчина мог съесть только три штуки, а женщина сколько пожелает. Это означало окончательное заключение брака. После чего молодожёны перебирались в дом мужа.

Ходзё прекрасно знал, что после Третьей ночи Минамото не сможет предоставить Масако дом. Ему вопреки традициям придётся остаться в доме тестя. Однако это обстоятельство не смущало Токимасу.

Вскоре справили брачный обряд, после чего Ёритомо с Масако стали законными супругами.

Предсказатель не ошибся – они прекрасно подходили друг другу и хорошо ладили. Отношения молодых складывались на редкость удачно. Хоть изначально Ёритомо и двигал расчёт, он искренне привязался к своей жене. Масако же мечтала осчастливить мужа первенцем.