Наступила зима. В начале первой луны в Хэйане прошёл ритуал сихохай, поклонение Четырём сторонам света. В таких случаях микадо, облачившись в парадное одеяние, выходил в восточный сад дворца Сэйрёдэн[39] и совершал ритуальное поклонение божествам Четырёх сторон света и предкам, моля их ниспослать благополучие.

Подобное поклонение проходило также в домах высшей знати.

В этот день ещё совершался кодзёхай, малое поздравление – микадо принимал поздравления от высших сановников, после чего устраивался пир в Сисиндэн, Дворце пурпурных покоев, главном здании дворцового комплекса.

На второй день проходило нигу-но даикё, великое пиршество двух покоев.

Высокие вельможи и служащие поздравляли императорских супруг и наследного принца. После чего устраивалось пиршество на восточной и западной галереях у Гэнкимон, Ворот таинственного блеска.

На третий день в доме канцлера проводился приём чрезвычайных гостей для принцев крови[40] и высшей аристократии. Затем проходило торжественное посещение высочайших родителей, бывших императора и императрицы-матери, если они были ещё живы.

В эти праздничные дни знать со своими слугами тянулась на разукрашенных повозках на окрестные луга, чтобы собирать молодые побеги сосен, которые являлись символом долголетия, и первые травы, молясь о долгой жизни.

На пятый и шестой день микадо повышал своих придворных в ранге, если те того действительно заслужили.

На седьмой день наступал черёд праздника Белых коней, аоума-но сэтиэ. Бытовало поверье: если в начале года посчастливится увидеть коня, то будешь защищён от различных несчастий до его окончания. Посему служащие Левой и Правой конюшен проводили двадцать одного коня мимо императорского дворца, дабы микадо мог вволю ими полюбоваться. Подобное действо устраивали и перед покоями императрицы. После чего для участников церемонии организовывали щедрое угощение.

На одиннадцатый, двенадцатый и тринадцатый день проводилось торжественное назначение на должности в провинции, известное также как Весеннее назначение. Перед покоями императора толпились разномастные чиновники с прошениями, мечтавшие получить хлебное место. Но, увы, провинций было не так много, как желающих. Да и удалённость провинций от столицы отличалась: чем дальше располагалась провинция, тем беднее она была. И часто надежды чиновников оказывались тщетными.

На пятнадцатый и семнадцатый день проходила стрельба из лука, дзярай. Принцы и придворные выше Пятого ранга могли посоревноваться между собой в этом искусстве. Состязания проходили в Военном ведомстве, а потом перед южными воротами императорского дворца. По окончании стрельбы из лука устраивалось пиршество, а победители получали дары.

На восемнадцатый день вновь проводились состязания, на этот раз по стрельбе из лука в цель, так называемое нориюми. Участники делились на две команды и по очереди старались попасть в цель, которую устанавливали перед дворцом Ампукудэн. Император наблюдал за состязанием с дворцового балкона.

По окончании состязания проигравшие организовывали угощение для победителей.

На двадцать первый день этого месяца проходил дворцовый пир.

А на двадцать второй и двадцать третий день император приглашал придворных в Дзидзюдэн, Дворец добродетельной старости, место пиршеств и соревнований сумо. Для присутствующих устраивалось очередное угощение, они слагали стихи на заданные темы, любовались танцами, слушали песни и музыку…

Итак, со множеством празднеств и ритуалов проходила первая луна в Столице мира и спокойствия. Во время второй луны император раздавал чиновникам дополнительные должности в провинции.

В это время проводилось сезонное чтение сутры – монахи высших рангов призывались во дворец Сисиндэн и в течение четырёх дней слаженными голосами возносили Великую сутру мудрости.

В эту же луну с давних пор проводился праздник расположившегося в городе Нара святилища Касуга, также известный как Касуга-но мацури…

В святилище Камо новогодние праздники отмечались скромно. Ворота Верхнего храма украсили ритуальными цветными полосками бумаги, которые беспрестанно шуршали на ветру, тем самым нашёптывая богам о нуждах простых смертных.

Каннуси и сайин вознесли надлежащие молитвы, моля богов быть снисходительными к «своим детям» в течение года. Затем состоялся пир, который возгласила сайин…

Из Хэйана в Камо пришли многочисленные подарки. Матушка, госпожа Фудзивара Сигэко, прислала дочери роскошный отрез шёлка на кимоно, сухие духи с тонким ароматом, два веера и новые изящные сандалии, расшитые речным жемчугом. Император был слишком мал, чтобы знать о принцессе Норико и всех тех, кто ежедневно возносит молитвы о процветании Ямато и императорского дома. От его имени Го-Сиракава, отец принцессы Норико и нынешний фактический правитель государства, отправил в Камо щедрые дары. Доверху гружённые повозки привезли благовония, различную снедь, сладости, цветные ленты для мико и ткани для новых облачений сайин и каннуси.

Не забыла сайин и о Нижнем храме. Она приказала отправить туда часть подарков и свои искренние поздравления с праздником.

Ёритомо также прислал подарки Норико и сопроводил их любовным посланием. Прочитав его, Норико поняла, что для Ёритомо настают тяжёлые времена.

Несколько дней спустя в фамильное поместье Минамото пришло известие: Го-Сиракава приказал Ёритомо вернуться в провинцию Идзу.

Ёритомо ничего не оставалось, как подчиниться… Он простился с Норико, обещая дать о себе весточку с помощью духа сокола, служившего Юэ. Сокол, наравне с духом сандалии, приносил ему письма от Норико. И молодого мужчину ничуть не смущало сверхъестественное происхождение посыльных. Он с самого начала догадывался, что Юэ – не простая мико. И её способности его отнюдь не пугали. Он был готов на любые ухищрения, даже контакт с демонами, только бы увидеться с возлюбленной. Все минувшие годы Юэ, пользуясь своей силой, устраивала встречи влюблённых: тайно под покровом ночи проводила молодого Минамото в покои сайин. А перед тем наводила сонные чары на телохранителей госпожи…

Ёритомо прислал Норико с духом сокола прощальное письмо:

Норико пребывала в печали. Сердце её разрывалось на части… Она понимала, что судьба развела её с возлюбленным на разные стороны Небесной реки. И они вряд ли свидятся вновь.

На прощание сайин сложила следующее стихотворение:

…После отъезда Ёритомо в провинцию дни для Норико потянулись мучительно однообразно. Всю весну она пребывала в тоске. Она похудела и осунулась. Под глазами залегли тёмные круги. Юэ не знала, как избавить сайин от душевных мук. Наконец она решилась приготовить специальное снадобье.

Верная Кагами вызвалась отправиться в лес за травами, необходимыми для зелья. Служанка видела, что госпожу что-то гложет, как она тает, словно снег в солнечный день. Женщина ничего не знала о связи сайин и местного аристократа, потому приписывала недуг к тоске о родных в Хэйане.

Женщина неторопливо шла по тропинке, любуясь весенними красотами. Стоял погожий день, и Кагами решила пройти мимо поля ликорисов, где некогда обосновался сиримэ. Впрочем, демон предпочитал появляться под покровом темноты. И днём Кагами ничего не угрожало.

Кагами любовалась всходившими ростками ликорисов. Увы, зацветут они не скоро: в конце лета – начале осени… Зато, когда они распустятся, будет казаться, будто поле усыпано причудливыми алыми огоньками!

Женщина представила себе живописную картину и затянула песню:

Женщина благополучно миновала поле и приблизилась к подлеску. Вдруг её внимание привлекло нечто, лежавшее в кустах.

Кагами была не робкого десятка и вынула из-за пояса нож.

– Это явно не зверь, – рассудила она. – Он либо убежал бы, почуяв человека, либо бросился бы на меня…

Тревожные предчувствия сжали её сердце холодным кольцом. Крепко держа нож, она приблизилась к кустам и увидела торчавшие из них волосатые ноги, обутые в гэта[44]…

Осторожно раздвинув заросли кустарника, служанка на миг замерла от ужаса. Перед её взором предстала поистине душераздирающая картина: на земле лежал мёртвый Таро – младший сын Горо, старосты близлежащего селенья.

Его глаза остекленели, на лице застыло выражение ужаса, а на груди зияли страшные раны, словно нанесённые когтями некоего зверя или демона…

Несколько мгновений Кагами не могла пошевелиться, страх и ужас сковал её. Неужели опять происки демонов?

Когда оцепенение прошло, женщина с душераздирающим криком отшатнулась. И так быстро, насколько позволяли её длинные одежды, бросилась бежать обратно в святилище Камо…

Кагами буквально влетела в ворота святилища. Она, тяжело дыша, остановилась и безумным взором обвела подметавших двор молоденьких мико. Девушки не на шутку перепугались и тотчас поняли: стряслось нечто страшное, и бросились к Юэ.

Вездесущая Юэ, считавшаяся правой рукой сайин, поспешила во двор. Кагами сидела на земле, поскуливая, как обиженный щенок. Женщину трясло мелкой дрожью. Юэ с помощью мико подняла несчастную и проводила в один из павильонов. Там её напоили травяным отваром и лишь потом расспросили о случившемся.

Немного придя в себя, Кагами сбивчиво поведала о том, как нашла растерзанное тело мужчины.

Юэ внимательно выслушала рассказ Кагами, не упустив ни одной детали. «На демонов не похоже…» – подумала она.

И решила:

– Дело серьёзное. Нужно рассказать обо всём господину Морино и госпоже сайин.

И поспешила сопроводить Кагами к каннуси…

Известие об убийстве сына старейшины быстро разлетелось по всему святилищу Камо. Норико и каннуси искренне посочувствовали Горо.

– Необходимо отправить человека к старосте… Несчастный отец! Пережить своё дитя! Такое и врагу не пожелаешь!

Каннуси тотчас отдал необходимые распоряжения: один прислужник отправится в деревню сообщить печальное известие, другой – охранять убитого Таро. Сам священник и сайин не могли контактировать с убитым, ибо потом им бы пришлось подвергнуться длительному очистительному ритуалу.

Кагами по распоряжению Морино отправили в семидневное уединение, потому как она видела мертвеца.

Норико и Юэ в сопровождении стражников направились в селение, невзирая на все возражения каннуси.

– Убийца Таро безнаказанно разгуливает по окрестностям! – решительно возразила ему Норико. – А если бы ему попалась на пути одна из наших мико?! Что бы он с ней сделал?

Господин Морино только развёл руками.

– Обещайте мне не смотреть на убитого! – взмолился он.

Норико усмехнулась:

– Это, безусловно, занятие не из приятных. Но как тогда я пойму, как умер несчастный?!

Каннуси громко застонал. За годы, проведённые в святилище вместе с Норико, он хорошо изучил характер принцессы и знал, что если уж она что-то решила, то своего добьётся.

– Хорошо, – беспомощно произнёс он. – Тогда хотя бы не притрагивайтесь к покойнику…

– Обещаю, – кивнула сайин. – По возвращении в святилище я готова пройти многодневный ритуал очищения.

– Это придётся сделать не только вам, но и тем, кто вас будет сопровождать.

Норико обвела взором Юэ и своих верных стражей-телохранителей.

– Они тоже подвергнутся ритуалу очищения, – решительным тоном заверила сайин.

В знак согласия Юэ и телохранители дружно кивнули.

Будучи в Хэйане, Норико передвигалась по городу и его окрестностям исключительно в занавешенном паланкине. За время пребывания в святилище она научилась преодолевать длительные расстояния. И, облачившись в удобную одежду, без труда могла дойти пешком до ближайшего селения.

Старейшина деревни, узнав о случившемся, впал в отчаяние. Скорбь старика не знала границ. А когда старший сын Джун и слуга принесли тело несчастного Таро, рассудок старейшины едва не помутился. Мёртвого отнесли под навес во дворе и положили на невысокий стол, за которым любила по вечерам в тёплое время года собираться семья старосты. Жена старосты слегла тотчас же, как печальная новость достигла селения. Бедная женщина лежала в доме на футоне и не могла подняться. Молодая супруга Таро упала на колени подле окровавленного тела мужа, разразилась рыданиями и начала рвать на себе волосы от горя.

Вскоре выяснилось, что Таро в тот злополучный вечер выпивал с друзьями. Те рано разошлись по домам, что могли подтвердить их родственники, а сын старосты засиделся с хозяином дома, который и угощал всех выпивкой. Когда стемнело, Таро направился домой. Хозяин дома и его родня могли подтвердить, что Таро живой и здоровый вышел со двора. Как сын старосты оказался так далеко от селения, близ ликорисов, любимого обиталища сиримэ, они объяснить не могли.

Неужели забрёл в состоянии сильного опьянения?.. Но хозяин, угощавший выпивкой, утверждал, что Таро крепко держался на ногах. Что же произошло?..

Этот вопрос волновал не только сайин, Юэ и семью старосты, но и всё селение, в котором никогда не случалось убийств.

К тому же кто нанёс Таро столь глубокие рваные раны? Человек это был или демон?

Селяне были уверены, что сына старосты убил сиримэ. Юэ убеждала их, что этот демон безобиден. Да, он может открыть глаз на своей заднице и испугать запоздалого путника, но не более. Убийство – не по части сиримэ.

Норико приказала своим телохранителям отправиться на место убийства и внимательно его осмотреть.

Норико понимала, что, когда она вернётся в Камо, ей придётся провести в затворничестве не менее семи, а то и четырнадцати дней. Ей было это безразлично: ведь Ёритомо отбыл в дальнюю провинцию.

Она решительно вскинула подбородок и, к вящему удивлению Юэ, сказала:

– Остаёмся в деревне. Надо отправить кого-нибудь за самым необходимым.

Горо отправил в святилище свою младшую дочь. Она в точности передала всё каннуси, и тот за голову схватился: не хватало ещё, чтобы сайин распутывала клубок загадочного преступления. Однако сам он стены святилища покидать не намеревался. И разрешил одной из мико собрать для сайин и Юэ всё самое необходимое, тем более что Кагами пребывала в семидневном уединении.

Норико и Юэ разместились в доме богатого торговца, который почёл за честь предоставить комнату в распоряжение самой сайин взамен на обещание, что та упомянет его имя перед богами. Нашлось место и для телохранителей знатной особы. В тот же день один из стражников осмотрел-таки место преступления, но ничего подозрительного не нашёл.

На следующее утро господин Морино Накатоми отважился-таки покинуть стены Камо и отправиться к полю ликорисов, чтобы совершить обряд изгнания демонов. В этот же день Таро предали погребальному обряду. Отец, брат, жена покойного, сестра и другие селяне горько оплакали его. Кто-то пустил слух, что Таро убил медведь.

Селяне быстро подхватили эту версию, хотя та явно не соответствовала действительности. Юэ, как искусная охотница, прекрасно понимала – такие раны медведь нанести не может. Просто люди пытаются объяснить необъяснимое, и для этого сгодится любая мало-мальски подходящая версия.

Норико выслушала Юэ и полностью согласилась с её доводами.

– С наступлением темноты я покину селение и отправлюсь к полю ликорисов, чтобы пообщаться с сиримэ.

Норико удивлённо вскинула свои тонко выщипанные брови.

– Я пойду с тобой, – тоном, не терпящим возражений, сказала она.

– Но… – хотела возразить Юэ.

Норико перебила её на полуслове:

– Обещаю тебя слушаться!

Юэ кивнула.

Достигнув цветочного поля, раскинувшегося до самой кромки леса, Юэ цепко осмотрелась по сторонам.

– Сиримэ, ты здесь? Покажись! – позвала она.

Однако демон затаился, не желая вновь получить камнем в глаз.

– Сиримэ, ты здесь? – вновь позвала женщина. – Не бойся, я тебя не трону. Мне нужна твоя помощь…

Заросли кустарника чуть дрогнули, и вдруг из глубины раздался приглушённый голос:

– Меня ищет бывшая кицунэ… Тебе нужна помощь?.. Зачем?

– Прошу тебя, – взмолилась Юэ. – Выходи!

Придорожные кусты зашуршали, и существо вылезло, по своему обыкновению, на четвереньках, задом вперёд…

Несколько мгновений спустя ёкай уставился сначала на Юэ, а затем – на Норико. Убедившись, что женщины не намерены причинить ему вреда, ёкай несколько раз моргнул.

Юэ тотчас перешла к делу:

– Недалеко от этого места обнаружили убитого мужчину… На его теле были странные рваные раны. Ты ничего не видел?..

– Так вот почему сюда приходил каннуси! – воскликнул демон. – Глупец, он думал, что его нелепый ритуал прогонит меня с насиженного места.

Юэ вскинула брови «домиком»:

– Так ты ничего не видел?

Сиримэ выразительно сморгнул:

– Нет… Я отлучался проведать знакомого ёкая, который живёт в полри[45] отсюда.

Юэ вздохнула, она чуяла, что ёкай говорит правду.

Старейшина деревни Горо и его жена не могли заснуть. Убитые горем родители сокрушались о сыне и том, как теперь будет жить невестка с маленьким сыном. Та, кстати, ни днём ни ночью не отходила от тела мужа.

Старик долго ворочался, периодически всхлипывая и утирая слёзы натруженной рукой. Наконец жена заснула, а вернее, впала в забытьё. Горо долго лежал, всматриваясь в ночную темноту. В конце концов не выдержал, поднялся с футона, на ощупь осторожно разжёг небольшой масляный фонарик. Затем подошёл к деревянной полке, на которой стояла глиняная бутылка саке…

Староста уже пригубил заветный сосуд, как вдруг услышал едва различимый шорох.

Горо не придал этому значения, решив, что кто-то из его домочадцев решил выйти из дома по естественной нужде. Он сделал ещё глоток саке, как до слуха донеслось:

– Отец…

Старик вздрогнул. Этот голос он не мог ни с кем перепутать…

Горо обернулся и увидел знакомую фигуру, отделившуюся от темноты.

– Таро, это ты? – дрожащим голосом спросил старик. Неприятный холодок пробежал по его спине.

– Да, отец, это я… – ответил ночной визитёр и шагнул на свет.

Едва скудный свет выхватил из тьмы лицо визитёра, как Горо зажал себе рот рукой, чтобы не вскрикнуть и не напугать домочадцев. Перед ним стоял его покойный сын Таро!

Фигура Таро выглядела бледной и полупрозрачной, посему не оставалось никаких сомнений: к отцу явился призрак…

Старик собрал волю в кулак и спросил:

– Таро, сын мой! Что же привело тебя?.. Неужто ты не можешь упокоиться с миром?..

– Не могу, отец…

– Кто отнял твою жизнь? Скажи мне, и я отомщу!

– Когда я в тот злополучный вечер возвращался домой, меня окликнули. Я обернулся и получил удар по голове. Очнулся я, лёжа на земле, уже за пределами деревни… Открыл глаза: а надо мной стоит человек, лица не видно, его скрывала тёмная ткань… Я помню, как он протянул ко мне когтистую руку, словно демон… Но это точно был человек… От первого удара в грудь я вскрикнул, затем последовали второй и третий удары… Металл проникал в мою грудь всё глубже…

– Охотничья перчатка! – догадался Горо. – Я видел такую в Хэйане у торговца. Дорогая вещица… Но кто же мог сотворить подобное злодейство?

– Пока убийца не будет найден и наказан, я не смогу упокоиться с миром… – произнёс дух Таро.

И начал медленно таять в воздухе…

В этот момент раздвижная перегородка комнаты старика отворилась, и на пороге показались обеспокоенные Джун и его супруга. Их разбудили голоса в ночи.

– Что случилось, отец? Ты не спишь… – произнёс Джун.

– Тсс … – Горо приложил палец к губам. – Не буди матушку, она забылась тяжёлым сном.

Джун увидал бутылку саке в руках отца.

– Я тоже не прочь выпить… – сказал он. Его супруга поставила на столик три маленькие чашки, приняла бутылку из рук свёкра и наполнила их саке. Осушив чашку, Горо признался:

– Дух твоего брата приходил… Просил найти убийцу и покарать…

Весть о том, что дух Таро являлся отцу и поведал о своей смерти, быстро разнеслась по всей деревне. Вскоре уже каждый житель знал мельчайшие подробности этой истории. Долетели вести даже до святилища Камо…

Перед старостой же стояла непростая задача. Лица убийцы Таро не видел, а закрыть лицо тёмным шарфом или платком мог кто угодно…

А вот с охотничьими когтями – проще. Подобную вещь могли купить лишь зажиточные селяне. Круг подозреваемых в преступлении сужался.

Горо поспешил в дом торговца, чтобы обо всём рассказать сайин. В селении её воспринимали не только как служительницу священного культа, но и как представителя власти, потому как каннуси не пожелал вмешиваться в это дело.

Старик поделился своими соображениями с женщинами.

– Охотничья перчатка! – одновременно воскликнули Юэ и Норико. – Как же мы раньше не догадались?!

Они обе когда-то видели дорогостоящее приспособление для охоты, в частности, на диких кабанов. Ибо это раненое животное весьма опасно, и для того, чтобы его добить, требуется не только мастерство и сила, но и различные приспособления.

– Охотничья перчатка слишком дорога, чтобы её выбрасывать… – задумчиво произнесла Норико. – Скорее всего, убийца её спрятал, чтобы со временем продать в Хэйане. Нужно обыскать все зажиточные дома в деревне. Это можно поручить моим людям…

Юэ кивнула в знак согласия. Однако она была уверена: убийца надёжно спрятал когти. Или же подбросил их невиновному… Но вслух она ничего не сказала, не хотела подрывать авторитет сайин.

Селяне, на которых указал Горо, отнеслись к обыскам с пониманием и позволили осмотреть свои жилища, хозяйственные постройки и дворы.

…И вот настала очередь местного кузнеца Юити. Его кузница располагалась на краю деревни. Мужчина выполнял свою работу исправно, цены не завышал. Однако жил небедно. К нему обращались жители не только его родного селения, но и из близлежащих деревень. Порой к его услугам прибегали и обитатели святилища Камо, когда требовалось починить какой-либо металлический инструмент или что-то выковать. А также наточить ножи или ножницы.

…Староста деревни Горо, Джун и стражники приблизилась к жилищу кузнеца.

– Юити, ты здесь? – позвал старик хозяина, заглянув во двор поверх невысоких ворот.

– Да! – раздался голос из дома.

Тотчас ворота отворились, навстречу непрошеным гостям вышел кузнец. Он жил один, обзавестись супругой и детьми ему не довелось. Однако дурные вести разносятся быстро, и он уже знал о смерти Таро.

Горо, не таясь, поведал кузнецу о цели своего визита. Тот же, уверенный в своей невиновности, ответил:

– Конечно, если вы желаете, то можете обыскать мою кузню. Но у меня нет охотничьих когтей, и никто не заказывал мне ничего подобного… Такую дорогую вещь может себе позволить только богатый человек. Вряд ли он сыщется в нашем селении…

Староста и его спутники проследовали внутрь кузницы. Устраивать погром в кузне и дворе они не намеревались, посему осматривали помещение и имущество Юити неспешно и аккуратно.

«Вряд ли мы и здесь чего-нибудь найдём…» – подумал Горо. Он поверить не мог, что кузнец желал смерти его сыну.

Вдруг со двора раздался голос Джуна:

– Нашёл!

Старец с впечатляющей для его преклонных лет прытью бросился к сыну. Молодой мужчина стоял подле сарая и что-то держал в руках.

– Вот то, что мы ищем… – произнёс Джун и протянул отцу.

Горо и сопровождающие его стражники поспешили осмотреть находку.

– Да это же охотничьи когти! – выдохнули они в один голос.

Приблизился Юити, искренне недоумевая, что же могли обнаружить в его дворе. При виде находки глаза его округлились, он изумлённо воскликнул:

– Великая Аматэрасу! Откуда это взялось?..

– Я нашёл когти в сене подле сарая! – с ненавистью выпалил Джун.

Горо широко распахнутыми глазами смотрел на кузнеца. Неужели это он убил Таро? Но зачем? Какая ему в этом корысть? Ведь Таро и Юити никогда не конфликтовали, да и вообще немного общались. Зачем кузнецу совершать столь жестокое и изощрённое убийство?..

Пока старец терялся в догадках, Джун оказался менее сдержанным и бросился на кузнеца с кулаками.

– Ты убил моего брата! Ты!.. – зашёлся он в неистовом крике.

Стражники успели подхватить Джуна, иначе он бы убил кузнеца голыми руками.

– Я не совершал убийства! – пытался оправдаться кузнец. – Зачем мне это нужно, сам подумай! И для чего мне прятать оружие на своём же дворе! Да так, чтобы его нашли без труда! Мне его подбросили!

Слова Юити возымели определённый эффект на старосту. Однако улики были неопровержимыми. Стражники скрутили кузнеца и потащили на площадь.

– Тебе следует успокоиться… – обратился староста к сыну на обратном пути. – Я не верю, что кузнец – убийца, которого мы ищем.

– А я уверен! – возмутился сын. – Забить этого кузнеца камнями, и всё!

– Ты слишком легко нашёл железные когти… – произнёс староста рассудительно, именно из-за этого качества он уже много лет неизменно избирался селянами на эту должность.

– Просто кузнец их плохо спрятал! Не думал, что мы явимся к нему со стражниками!

Горо тяжело вздохнул. Он жаждал мести, так же как и его сын, и все домочадцы. Однако он не хотел наказывать невиновного человека. И что-то ему подсказывало: Юити не убивал его сына.

Юэ и Норико скрывались от полуденного зноя в крохотном павильоне, расположенном в саду местного торговца. Норико сидела на тростниковом татами и обмахивалась веером.

– Жара нестерпимая… – произнесла она. – Жаль, если наша отлучка из святилища будет напрасной. Нам всё равно по возвращении придётся провести не менее семи дней в уединении и молитвах, да к тому же поститься.

Мысленно она подумала: «И с Ёритомо я увидеться не смогу, он так далеко от меня… Я сильно по нему скучаю…»

– Возможно, Горо и стражники ничего не найдут… Но я уверена: убийца – житель деревни. И у него были веские причины избавиться от Таро, – поддержала беседу Юэ.

– И что же нам делать? А если убийца снова совершит преступление?.. – негодовала сайин.

Юэ прислонилась к стене павильона и произнесла:

– Не совершит.

Норико всегда удивляла уверенность компаньонки, и порой та была оправдана. Сайин начала энергично обмахиваться веером… И тут до чуткого слуха Юэ донеслись крики.

– Горо нашёл преступника! – кратко констатировала она.

Норико резко отбросила веер и поднялась с татами.

– Нам следует поспешить!

Когда сайин и мико очутились на центральной площади, откуда доносились крики, перед их взором открылась следующая картина: Джун демонстрировал железные когти негодовавшим селянам, подле него стоял связанный кузнец, чуть поодаль – Горо и стражники.

– Кажется, мы вовремя… – заметила сайин и уверенным шагом направилась к Джуну.

– Покажи мне, что ты нашёл, – потребовала она. Сын старосты протянул ей железные когти. – Хм… Я уже видела такие в Хэйане… Дорогая вещица…

Норико примерила когтистое приспособление на правую руку, оно было ей велико.

– Убийца – мужчина… Эти когти не для женской руки… – констатировала она. В Хэйане изредка встречались заядлые охотницы, Норико слышала об одной из них. Женщина происходила из знатного рода и предпочитала на равных охотиться с мужем и сыновьями. И не считала это зазорным или неженским занятием. Она отлично стреляла из лука, владела кинжалом, копьём, ездила верхом и заказала у искусного столичного мастера… охотничьи когти.

Юэ внимательно изучила охотничье приспособление и поддержала сайин.

– Хотя нельзя отрицать заинтересованность женщины в этом убийстве… – высказалась она.

– Любовный треугольник?! – воскликнула Норико. Невольно сердце её учащённо забилось. Перед глазами встал красавец Минамото, слёзы предательски увлажнили глаза.

Сайин посмотрела в небо и, совладав со слабостью, произнесла:

– Я сайин и представитель духовной власти. Вы все обязаны мне подчиняться! – твёрдо произнесла она.

Селяне утихли. В глазах кузнеца блеснула робкая надежда на справедливость.

– По закону мы должны судить преступника. Он имеет право защищаться. И потому мы будем обязаны его выслушать. А пока его следует запереть в подвале!

Она повернулась к стражникам, те подхватили кузнеца и поволокли прочь с площади.

– Вероятно, преступник пребывал среди толпы селян… – заметила Юэ.

– Почему ты уверена, что кузнец не виновен? – удивилась Норико.

– Интуиция…

Вечером Юэ призвала своего верного духа сандалии. И поручила ему всю ночь напролёт присматривать за селением. Юэ была уверена: настоящий преступник постарается под покровом темноты покинуть селение и перепрятать когти в безопасном месте. Он слишком напуган…

Но Юэ просчиталась: этой ночью селяне спали мёртвым сном.

На следующий день Юэ облачилась в мужское платье, взяла железные когти, села верхом на коня и отправилась в Хэйан. День стоял погожий, и все торговцы оружием рано открыли свои лавки.

Юэ миновала ряды торговцев богатым оружием и конской упряжью, решив остановиться на тех, кто попроще. Она приблизилась к одному из торговцев и показала ему железные когти.

– Я ищу человека, у которого я могла бы приобрести точно такие же…

Пожилой торговец покрутил когти в руках.

– Работа неплохая, но на крупного кабана с такими не пойдёшь. Металл погнётся. Вещь не очень дорогая, такими торгуют на Восточном рынке. Поищите там.

Юэ поблагодарила торговца и отправилась в восточную часть города. Там она обошла торговые ряды и без труда нашла торговца, который продал когти примерно семь-восемь дней назад.

– Это работа моего знакомого кузнеца! – воскликнул торговец, увидев когти. – Хотите приобрести такие же?! – обрадовался он и смерил Юэ, облачённую в мужской наряд, любопытным взором. – Вот…

Он открыл перед Юэ небольшую деревянную коробку, в ней лежали точно такие же когти. Мико мысленно ликовала: она попала в цель! Торговец найден. Но вспомнит ли он покупателя?

– Когти недорогие, но отменного качества! – расхваливал торговец свой товар. – Их предпочитают покупать охотники. Они обычно не ходят на крупную дичь, на которую охотятся аристократы и землевладельцы. Им достаётся что помельче: лисица, волк, например, кролик… Небольшая лань…

– Значит, эти когти купил охотник? – уточнила Юэ.

Торговец как-то странно сморгнул:

– Молодой охотник… А почему вы спрашиваете? Откуда у вас когти?

– Недалеко от Хэйана, в предместье святилища Камо, совершено зверское убийство… И орудие убийства – перед вами. – Юэ надела когти на правую руку и покрутила ею перед носом торговца. – Я здесь по приказу госпожи сайин.

Торговец побледнел, ему вовсе не хотелось неприятностей.

– Но, помилуйте, госпожа, я и понятия не имел… – начал он взволнованно.

Юэ тотчас перебила его:

– Тебя ни в чём не обвиняют, просто опиши мне охотника.

Торговец закатил глаза, припоминая внешность злополучного покупателя:

– Высокий, широкоплечий, волосы длинные собраны в хвост… Нос крупный прямой… Я ещё подумал: на айна похож…

«М-да… Под такое описание подойдёт половина айнов Ямато…» – подумала Юэ и отправилась в обратный путь. Она добралась до селения. Норико ожидала мико, трепеща от волнения и любопытства. Что удалось выяснить Юэ? Кто этот таинственный убийца, что приобрёл железные когти в Хэйане?

Но каково же было её разочарование, когда Юэ рассказала о своей поездке во всех подробностях.

– Мы ничего не знаем об убийце, кроме того, что он молод и он охотник, – резюмировала Норико.

– И это уже не мало! – ответила Юэ и отправилась в дом Горо.

Там не спали, все домочадцы ожидали возвращения мико из Хэйана. Она поведала обо всём, что узнала.

– Охотник?! – Джун с женой переглянулись.

– Недалеко, в двух ри от селения живут айны. Они издревле занимаются охотой. И под описание торговца подходят не менее десяти человек… – печально произнёс Горо.

– Я душу из них вытрясу! Клянусь! – кипятился Джун.

– С охотниками шутки плохи, – пытался его урезонить отец. – Шальная стрела кого угодно достанет. А у тебя жена, сестра, маленький племянник, наконец…

Но Джун не мог успокоиться. Юэ заметила, что при упоминании некоего охотника Кими, вдова Таро, переменилась в лице.

Юэ откланялась хозяину, не желая ввязываться в семейные споры. Пусть сами решают, что делать дальше. Кузнец точно не виновен. Однако, вернувшись в дом местного торговца, она снова призвала своего верного маленького незаметного для всех помощника, духа сандалии. И поручила ему следить за домом старосты.

Однако и этой ночью ничего необычного не произошло.

Зато на следующий день, утром, Кими отправилась на окраину селения. Она подошла к старой развесистой сливе и привязала к нижней ветке красную нить…

Дух сандалии Кокуцу следил за женщиной весь день, а затем обо всём доложил своей хозяйке. Юэ решила, что нить – это знак. И, возможно, охотнику…

Она снова приказала духу наблюдать за домом старосты. А наутро рассказать обо всём, что он увидит и услышит. И вот, когда селяне погрузились в глубокий сон, из дома старосты осторожно, чтобы быть незамеченной, вышла женщина. Кокуцу тотчас незаметно последовал за ней.

Это была Кими, молодая вдова. Кими покинула пределы селения и несколько раз оглянулась, проверяя, не следят ли за ней. Убедившись, что вокруг ни души, женщина направилась прямиком к лесу.

Она углубилась в чащу, где за деревьями показалась знакомая фигура. То был местный охотник Минору. Несколько лет назад он мечтал жениться на Кими, и она отвечала ему взаимностью. Но к ней посватался Таро, сын старосты деревни. Родители девушки отдали предпочтение ему, потому как не хотели, чтобы дочь покинула селение и вела уединённую жизнь в лесу.

Кими долго противилась решению родителей. Она даже намеревалась сбежать с молодым охотником. Но тут тяжело заболела матушка, и девушка, решив, что прогневила богов, подчинилась. Она вышла за Таро замуж, а вскоре после этого скончалась её мать. А Кими в положенный срок родила сына.

С потерей Таро Кими испытала искреннее горе. За время совместной жизни она успела привязаться к мужу. Поначалу она, как и селяне, думала, что его задрал медведь. Однако, когда Юэ рассказала об охотнике, в её душу закрались нешуточные подозрения.

…Кими приблизилась к бывшему возлюбленному.

– Я увидел твой условный знак: красную нить, привязанную к дереву на окраине селения, и поспешил сюда! Ты наконец свободна… Мы сможем осуществить все наши мечты и быть вместе! – произнёс охотник.

Кими вздохнула. До недавнего времени она питала к Минору нежные чувства.

– Минору, – ответила женщина, – я должна выдержать надлежащий траур по Таро… Если я так скоро выйду замуж, это не только оскорбит память моего покойного супруга, но и вызовет пересуды в селении.

– Какая разница, что будут молоть языками глупые крестьяне?! – в сердцах воскликнул охотник. – Мы и так слишком долго ждали этого момента!

Кими цепко воззрилась на Минору:

– Скажи, это ведь ты убил моего мужа…

Ненависть блеснула в глазах охотника.

– Он отнял тебя, ты никогда его не любила! Теперь ты моя! – он приблизился к женщине и заключил в объятия.

Внутри Кими всё похолодело.

– Но почему ты использовал когти? – беспомощно спросила она, уже не надеясь на ответ.

– Чтобы крестьяне подумали, что Таро убил демон или зверь…

– Но ты не подумал, хочу ли я вернуться к тебе?.. – едва слышно промолвила Кими, и из её широкого рукава показался нож. Она вонзила его прямо в горло охотника.

Тот в полном недоумении широко распахнутыми глазами воззрился на Кими. Объятия его ослабли, он схватился руками за рукоять ножа, торчавшего из шеи.

– Зачем?.. Зачем ты сделала это?.. – недоумевал он.

Охотник сделал несколько шагов назад, а затем, обессилев, опустился на колени. Он знал: нож вытаскивать нельзя – кровь хлынет из раны со всей силы. А оставлять его в таком положении – обречь себя на верную смерть.

– Я любил тебя… Я до сих пор люблю тебя… – прохрипел Минору.

Кими холодно посмотрела на него, и ничего не дрогнуло в её сердце.

– Ты убил моего мужа, оставил меня вдовой. А моего сына – сиротой.

В горле Минору заклокотало, изо рта хлынула кровь. Он ничком упал на землю и испустил дух.