Жажда прекрасного, страстное желание видеть произведения искусства и наслаждаться ими, стремление к развитию своих творческих сил в области живописи или музыки — все это сочетается у участников анкеты с здоровым инстинктом, подсказывающим им, что «искусством из искусств» является именно искусство создавать целостных, гармоничных людей. Рабочий обыкновенно оторван большую часть дня от семьи; он едва имеет возможность уделить ей несколько минут. Естественно поэтому, что его удручает мысль о воспитании его детей, и эта мысль озабочивает не только более сознательных, «начитанных», но и обыкновенного «массовика». Вот рабочий, выражающий желание употребить деньги — если б они у него имелись — «прежде всего на покупку третьей кровати, так как нужда глядит изо всех углов», — и он также сознается, что «хотел бы чаще пребывать в семье, потому что иначе дети остаются без призора». Другие рады бы заняться физическим воспитанием детей и обеспечить всей семье лучшее питание: «В особенности же» — пишет один — «должны тотчас исчезнуть маргарин и сало». Есть и такие, у которых воспитание детей стоит на первом плане, как сверлильщик, желающий употребить «максимум свободного времени» на воспитание своих троих «малышей». Другой рабочий, желающий пополнить свою библиотеку и иметь «картины настоящей художественной ценности», хотел бы страстно стать духовным отцом своих детей; он говорит: «Я желал бы сам воспитывать собственного ребенка, насколько я в силах, путем совместного ознакомления с природой и с помощью хороших книг».

Основой этих здоровых духовных стремлений должно быть, по мнению рабочих, физическое здоровье, закаленное и крепкое тело — согласно древнему правилу: «здоровый дух в здоровом теле». Заботясь поэтому о физическом развитии своих детей, участники анкеты не забывают и о собственном: в ответах говорится о том, что «прежде всего следует закалить здоровье», о частом пребывании на свежем воздухе, спорте, прогулках. К сожалению, в действительности, дело обыкновенно так и кончается благими намерениями, — конечно, не по вине самих рабочих. Ибо когда рабочий живет в лучших условиях, он умело распределяет свой досуг. Примером может послужить один слесарь, заявляющий о себе, что он располагает достаточным временем для того, чтобы «летом гулять в лесу или купаться в реке, зимой читать научные книги, состоять членом Свободного Народного Театра (Freie Volksbühne), пополнять свои познания в качестве слушателя Берлинской Свободной Высшей Школы и внимательно следить за явлениями общественной жизни». Интересно, что почти во всех ответах идет речь о природе, о наслаждении ее красотами; некоторые желали бы художественно воспроизвести, воссоздать эти красоты в словах или красках. Тоска по природе изливается иногда в самой непосредственной, первобытной поэтической форме, напоминающей восхищение ребенка или гимны дикаря. «Я поспешил бы к прекрасной природе» — читаем мы в одном ответе — «пребывал бы в самом глубоком лесном уединении, у журчащих ручьев, очаровательных озер, зеленеющих нив. Взошел бы на зеленые горы, странствовал бы по чудным долинам, тенистым лесам и прелестным уголкам.

Особая культурная миссия, предназначенная пролетариату, — дело далеко не общепризнанное. «Духовные аристократы» не ждут, как известно, ничего хорошего от «пришествия Хама»: не доверяя творческой силе рабочего, они отказываются признать в нем строителя нового мира, открывающего новые перспективы для нашего взора. — «Все это, пожалуй, хорошо — возразит мне, быть может, один из тех господ — «но что же тут особенного? Ну да, Гейне, конечно, впал в грубое заблуждение: ведь, как оказывается, здесь нет не только вандализма, но, совершенно напротив, «люди четвертого сословия», повидимому, понимают ценность красоты; они намерены, значит, дальше ткать золотую нить искусства. Они, в самом деле, страстно хотят добраться до основ современного знания, стремятся дать всестороннее воспитание себе и своим детям; они чувствуют тоску по лучшей, «человеческой, культурной жизни. Однако эта жизнь, в сущности, не что иное, как «мещанское счастье» по известному Молотовскому рецепту, а все упомянутые стремления мы можем найти и в мещанских кругах. Быть может, современные рабочие имеют в виду лишь эти круги: дело, значит, в том, чтобы туда проникнуть, «выбиться на верх» и зажить жизнью так называемых средних «интеллигентных» семейств в шаблонном значении этого слова?».

Это «обвинение в мещанстве» построено, однако, на весьма шатких основаниях. Стоит лишь обратить внимание на то, как простые, массовые рабочие выражают свои желания — на эту непосредственность и свежесть их переживаний, сообщающуюся невольно и читателю. Эти властно захватывающие, стихийно-мощные запросы трудовой жизни как то не вяжутся с изжитой, измельчавшей, насквозь неискренней душой современного мещанина, для которого искусство, напр., является не источником возвышающих, бодрящих эмоций, а лишь приятным щекотанием нервов. Не о том идет речь в ответах рабочих. Напрасно вы искали бы там эгоистического стремления «пробиться на верх», перескочить через ступеньку социальной лестницы: ни в одной точке не соприкасается их «хорошая, светлая жизнь» с самодовольным филистерским существованием, с «бульоном, романом и театральным билетом» для каждого и всех. Красноречивым свидетельством тому служит одна область знания, которую рабочие особенно желают себе присвоить — область, о которой я до сих пор вовсе не упомянул, — одна цель, путеводной звездою мерцающая в мечтаниях рабочих, красной нитью мелькающая во всех их желаниях. Этой областью знания являются социальные науки, занимающие господствующее место в огромном большинстве ответов, целью же — лучезарный идеал нового общественного строя, идеал, возникающий из самой действительности и осуществляющийся в общей повседневной борьбе за лучшее коллективное существование. Все — и физическое здоровье, и стремление постичь всеобщую премудрость, и тоска по прекрасному, и воспитание молодого поколения — все, подобно пучку солнечных лучей, сосредоточивается в одном фокусе — в этом светлом будущем, добываемом упорным трудом легионов, в этом все еще не добытом манящем грядущем.

Старый лозунг Веруламского мыслителя — «tantum possumus quantum scimus» — находит живое воплощение в ответах участников анкеты. У одного, напр., знание является необходимым средством в борьбе за достижение нового строя; другой хочет отдать большую часть своего времени изучению социальных и политических отношений в прошлом, настоящем и — будущем. В некоторых ответах сквозит уже ясно своеобразный способ мышления современного рабочего, воспитанного в обстановке могущественной производственной техники, все более социализирующей труд, а вместе с ним и психику самого трудящегося. В этой атмосфере общего, коллективного мускульного и мозгового напряжения исчезает обособленная, независимая личность — ее место занимает теперь товарищ; мышление же обобществленного рабочего становится частичным проявлением мышления всего коллектива, как функция клеточки, определяемая строением и предыдущим развитием организма, есть частичное проявление жизни всего организма. А первым звеном в общей цепи понятий, исходной точкой всех суждений является для современного рабочего человеческое общество, коллективный труд, подобно тому, как некогда для Спинозы — вечность, абсолютное бытие. Пролетарий мыслит, следовательно, мир не «sub specie aetemitatis», не под углом вечности, а «sub specie societatis, sub specie laboris» — под углом общества, труда.

Один из участников анкеты, желающий, как он выражается, «жить согласно своим идеям», пишет, между прочим, следующее: «Мое чувство, моя мысль обнимает искусство и поэзию, прогрессирующую технику, социальную жизнь в настоящем и созидание нового, великого грядущего движения человечества». Эти характеристические духовные особенности современного сознательного рабочего обрисовываются здесь лишь в общих чертах, не слагаясь еще в одно гармоничное целое. Но вот место, где с удивительной ясностью выступает «пролетарская психика» — психика обобществленного рабочего. Я позволю себе привести этот «ответ» целиком, так как он является — в известном отношении — быть может, наиболее достопримечательным «человеческим документом», добытым благодаря анкете.

«Я б исключительно посвятил себя науке. От высоты уровня образования всего рабочего класса зависит не только скорейшее его освобождение и благосостояние, но и благосостояние всего человечества. Я вовсе не хочу обеспечить себе личную выгоду благодаря моему знанию, но все должно быть для коллектива, ибо лишь участие в общем деле является одновременно основой личного блага. Кроме науки, я бы не забыл, конечно, о физическом развитии, гимнастике и т. п., так как пролетариат должен ради себя самого помнить в особенности о своей телесной мощи. Я устроил бы, далее, для себя библиотеку, т. е. увеличил бы мою собственную, содержащую около 300 томов. Затем я пополнил бы обстановку моего жилища и украсил бы его художественными произведениями».