Мастерице Светлане Тина позвонила, дождавшись десяти, и, услышав звонкий женский голос, отчего-то заволновалась.

— Извините, мне ваш номер дала Антонина Ивановна, — быстро заговорила Тина.

— Вы хотите что-то купить? Все мои работы в чате.

— Мне очень нужно просто с вами поговорить. Светлана… Моя сестра пропала пять лет назад. Пожалуйста, уделите мне полчаса!

— Но… — Женщина удивилась, но побеседовать не отказалась. — Хорошо, конечно. Приходите ко мне домой.

Она продиктовала адрес, Тина нашла его на электронной карте.

— Я пойду с тобой! — решил Фёдор.

Тина кивнула. Ей будет сильно его не хватать, когда они разъедутся.

Светлана жила на краю города, почти у самого завода. Улицы, по которым Тина когда-то ездила к дедушке на работу, почти не изменились. Такие же кусты калины и боярышника вдоль заборов, такая же трава у асфальтовых дорожек.

Как будто время в городе замерло, как в фантастическом фильме.

Фёдор, посмотрев на табличку с номером дома, висевшую на ближайшем заборе, открыл деревянную калитку, пропустив Тину вперёд.

Дом у Светланы был новый, из блоков. Плодовые деревья на небольшом участке молодые. Участок был застроен недавно. Около крыльца стоял детский велосипед.

Поднявшись, Фёдор не успел нажать на кнопку дверного звонка: улыбающаяся женщина в окно замахала им рукой — «заходите».

Хозяйка сидела за накрытым пластиковым листом столом. Ей было лет сорок. Тёмные волосы скручены на затылке в пучок. Если бы не некоторое любопытство в глазах, она напоминала бы классическую строгую учительницу из советских фильмов.

— Заходите, — мягко улыбнулась женщина. — Садитесь.

— Меня зовут Тина. А это Фёдор.

Незваные гости сели напротив хозяйки.

— Моя сестра пропала пять лет назад. — Тина достала телефон, открыла Ирин рисунок.

— Я позвонила Антонине. Понимаю, о ком вы говорите.

Тина через стол протянула женщине телефон.

— Этот рисунок сестра сделала на следующий день после того, как в доме напротив убили женщину. С тех пор сестру никто не видел.

Светлана внимательно посмотрела на экран.

— Похоже на вашу заколку, правда?

— Похоже, — подумав, кивнула она. — На убитую эта красотка не походит, да?

— Не походит! — подтвердил Фёдор. — Убитая была… пухленькая. И брюнетка.

Светлана вернула телефон Тине.

— Перешлите мне на почту. Почта в чате указана.

Тина кивнула.

— Вы пытаетесь разыскать эту девушку?

— Пытаемся понять хоть что-то. Девушку сестра могла придумать, а такую заколку вряд ли.

— Я все свои работы фотографирую, но отдельного каталога так и не завела. То времени нет, то ленюсь. — Она вздохнула. — Попробую найти среди старых работ что-то похожее. Но это вряд ли вам поможет, покупателей я не записываю. Иногородним по почте отправляю, нашим, городским, через магазин продаю. Напрямую делаю только своим, знакомым. Для Антонины вот сделала.

— И всё-таки, пожалуйста, попытайтесь что-то вспомнить!

— Попытаюсь. — Светлана посмотрела на Тину с сочувствием. — Как же ваша семья это пережила?

— Плохо пережила!

Ириных родителей больше нет, брат Юра прятал глаза, когда объявлял, что собирается жениться, а Тина перестала радоваться встречам с Борисом.

— Я попробую вспомнить, кому тогда продавала свои работы, — пообещала Светлана. — Но не уверена, что смогу.

— Спасибо!

Тина и Фёдор поднялись.

— Калитку, пожалуйста, хорошо закройте, соседские собаки забегают, а у меня цветы.

Цветочные кусты были аккуратно посажены вдоль дорожки. На некоторых можно было разглядеть бутоны. Через месяц на небольшом Светланином участке станет очень красиво.

Фёдор плотно закрыл калитку. Они снова очутились на узкой солнечной улице, и Тине опять показалось, что время застыло.

* * *

Жена встала рано, примерила тёмный брючный костюм, подобрала к нему лёгкий тёмный шарфик.

— Для отпевания, — объяснила она, положив шарф в сумку.

— Пойду с тобой, — неожиданно решил Степан. — Я Машу тоже знал.

Вчерашние Надины слёзы оставили неприятный осадок, не хотелось, чтобы она на похоронах чувствовала себя лишней.

— Спасибо, Стёпа, но сопровождать меня незачем. — Надя, благодарно улыбнувшись, тронула его за руку. — Попрощаюсь с Машей и уйду. А может быть, на поминки останусь, там видно будет.

— Пойду! — упрямо повторил он.

До похорон время ещё оставалось, и он включил домашний ноутбук. После рождения сына дома работал редко, некоторые папки с рабочего стола давно нужно было убрать. Степан проверил служебную почту, начал просматривать старые папки, но заниматься этим стоило не торопясь. Он переключился на новости, а потом, закрыв ноутбук, нашёл старый сборник фантастики и с удовольствием стал читать полузабытые рассказы.

В половине десятого пришла Алина, занялась Стасом. В десять явилась пожилая полная дама, засуетилась на кухне. Ещё минут через десять молодой курьер принёс большой букет тёмных роз.

Дёргать заводских водителей Степан не стал, в половине одиннадцатого вызвал такси, и минут за десять до церемонии они с Надей подошли к собравшейся у морга большой толпе.

Он не предполагал, что народу будет так много. С трудом отыскал в толпе мать, окружённую коллегами, издали ей кивнул. Откуда-то сбоку вынырнула бухгалтер Наташа Самойлова, обнялась с Надей, а ему кивнула. Глаза у Наташи были заплаканы.

Жена, похоже, лишней себя не чувствовала. К Самойловой и Наде подошла молодая женщина, потом ещё одна.

Тело вынесли в закрытом гробу. Откуда-то появился Антон, произнёс короткую скорбную речь. Говорил он хорошо, тепло и искренне. Потом заговорили другие, и мать в числе прочих. Мама тоже говорила хорошо, и тоже искренне, только, в отличие от Антона, она это не разыгрывала. Впрочем, Степан не был уверен, что кто-то кроме него заметил разницу.

Мать пробилась к нему между окончанием гражданской панихиды и отпеванием.

— Скорее бы отыскали убийцу! — тихо проговорила она. — Люди боятся на улицу выйти.

— Скорее бы, — согласился Степан и неожиданно спросил: — Мам, ты давно была в нашем музее?

— Недавно. — Мать покосилась на него с удивлением. — Там сейчас выставлены картины моего ученика. А вообще, я всегда настаивала, что детей нужно постоянно туда водить. У нас отличный музей, и дети должны знать историю своего края. Тебе, если помнишь, мы с папой много рассказывали о нашем городе.

Подошёл священник. Какая-то женщина принялась раздавать свечи.

— Отлично! — шёпотом перебил Степан. — Познакомь меня с ним.

— С кем? — Мама тоже перешла на шёпот.

— С художником!

Началось отпевание. Две пожилые женщины в платках тихо запели неожиданно молодыми голосами.

Когда загасили свечи, матери рядом уже не было. Степан снова увидел её через несколько минут в компании высокого худощавого мужчины. Мать выискивала кого-то глазами, помахала рукой. Почему-то Степан не ожидал, что она будет искать Надю. Удивился, когда к матери подошла жена.

Степан тоже к ним протиснулся.

— Она зашла на несколько минут, — тихо говорила Надя стоящему рядом с матерью мужику. — Мы поболтали. Она звала меня на встречу с девочками из нашего класса, но я отказалась. Не была уверена, что муж рано придёт с работы.

«Рассказывает о последней встрече с Машей», — понял Степан.

Седые волосы мужчины контрастировали с моложавым лицом.

— Маша была такая же, как всегда. — Голос у Нади дрогнул, она на секунду отвернулась от собеседника. — Думала, куда съездить в отпуск. Хотела в Сочи, но там дорого.

К Наде подошла Наташа Самойлова. Кто-то обратился к худощавому мужчине, оттащил его в сторону.

— Как быстро проходит время! И как ужасно, когда уходят молодые! — грустно заметила мать. — Я так хорошо помню вас троих — тебя, Антона, Глеба — совсем юными, полными надежд. А теперь Глеба нет. До сих пор не могу прийти в себя от его гибели, он же у меня на глазах рос. Кстати, ты звонил Николаю?

— Звонил.

— Проявляй к нему внимание, Стёпа. Он был лучшим папиным другом. — Мама вздохнула. — Николай был уверен, что Глеб женится на Наташе Самойловой. Девочка Николаю нравилась. Но что-то не задалось, Наташа с Глебом порвала. Или он с ней. Николай тогда перестал рассказывать мне о сыне, у них самих отношения испортились.

— Мам, когда это произошло? — неожиданно заинтересовался Степан, глядя на стоявшую рядом с Надей Наталью. — Когда Глеб с Наташей перестали встречаться?

— Несколько лет назад.

— Вспомни, мам!

— Ты слишком много от меня требуешь, — засмеялась мама. — Хотя… Кажется, я помню, когда это произошло. На Новый год, когда ты привёл ко мне Надю после того, как убили твою… пассию, Глеб уже рассорился с отцом. Николай поздравлял меня один. А до этого Глеб к отцу на Новый год всегда приезжал. И ко мне заходил. В последний раз Глеб заходил ко мне летом, за несколько дней до убийства твоей… подруги. Подарил очень забавный магнит на холодильник.

Подошли два ритуальных автобуса. Толпа начала рассаживаться.

* * *

— Завод совсем рядом, — выйдя на улицу, сказала Тина. — Прогуляемся?

Фёдор молча обнял её, притянул к себе. Прижался щекой к волосам.

Это ужасно, что ей так хорошо под его руками.

Нельзя к нему привязываться, они скоро разъедутся.

Мимо поехало такси, подняло пыль с асфальта.

— Прогуляемся? — отодвинулась Тина.

Фёдор провёл пальцами по её лицу, снова потёрся щекой о волосы и отпустил.

Тина пошла в сторону завода.

Откуда-то появилась небольшая дворовая собака, неодобрительно на них посмотрела, потрусила дальше.

— Я встречала дедушку, и мы по этой улице шли домой. Он мне рассказывал про работу. Я любила его слушать, он был хорошим рассказчиком. Любые сценки смешно описывал. А после смерти бабушки сильно сдал, вышел на пенсию.

Дома закончились, с двух сторон дороги потянулись деревья.

Тина остановилась и неожиданно призналась:

— Мне будет грустно без тебя.

— А почему ты должна быть без меня? — серьёзно спросил Фёдор.

Она промолчала.

Он взял её за плечи, заглянул в глаза.

— Ты без меня не будешь!

Зря не сдержалась. Получилось, что она ему навязывается.

Тина повела плечами, пошла дальше.

Здание завода появилось неожиданно. За прошедшее время деревья вдоль дороги подросли, раньше завод можно было увидеть издалека.

Перед центральным зданием цветочные клумбы. Раньше их не было. Тина сворачивала здесь к забору и ехала дальше, к дедушкиной подстанции.

Стоянка располагалась слева от проходной. На заасфальтированной площадке стояло несколько автомобилей.

— Угнать можно было только ночью, — решил Фёдор. — Днём слишком велика вероятность, что кто-то появится.

У проходной действительно мелькали люди, одна женщина курила.

Фёдор провёл Тину вдоль стоянки, повернул назад.

Солнце припекало, приятно жгло плечи.

— Пойдём к реке, — предложила Тина.

Он кивнул.

У центральной площади они съели по мороженому, вошли в парк. Фёдор повёл не по центральной аллее, а по боковым дорожкам.

— Тело до вечера должно было где-то лежать, — глядя по сторонам, заметил он.

Спрятать тело учительницы в парке было несложно. В некоторых местах росшие между деревьями кусты казались непроходимыми.

— Но это мог сделать только тот, кто хорошо знал парк.

— Да, — согласилась Тина.

— Сразу сунуть женщину в машину рискованно, могут увидеть. Машины, которые здесь тогда проезжали, полиция наверняка проверила. В такси, которое у входа стояло, был включён регистратор.

Рыжую голову она увидела, когда они с Фёдором снова вышли на центральную аллею.

— Филипп! — крикнула Тина.

Не ошиблась — мальчишка обернулся.

— Филипп, ты что здесь делаешь?

Встреча отроку не понравилась. Он неохотно подошёл к Тине, покосился на Фёдора.

— Здравствуйте.

— Что ты здесь делаешь один? Тебя бабушка отпустила?

— Не говори бабушке, — попросил он.

— Что ты здесь делаешь?

Мальчик молчал.

— Филипп, я отведу тебя домой! Я не могу тебя здесь одного оставить!

Он опять покосился на её спутника.

— Извини, Фёдор, — догадалась спровадить друга Тина. — Мы с Филиппом немножко прогуляемся, я тебе позвоню через полчасика.

Фёдор поправил очки, послушно пошёл к выходу.

— Я хочу проводить Марию Дмитриевну.

Тина непонимающе посмотрела на Филиппа.

— Сегодня похороны. Сегодня Марию Дмитриевну хоронят, об этом весь город говорит.

— Ты знаешь, во сколько и где?

Филипп покачал головой.

— Город небольшой, но место и время похорон надо знать. Просто так болтаться по улицам бессмысленно. Вот что, — догадалась Тина. — Я схожу с тобой на кладбище. Можно прямо завтра. Купим цветы и отнесём.

Филипп, подумав, кивнул.

— Ты что, бабушке наврал? — улыбнулась Тина, двинувшись к выходу. — Сказал, что пошёл к Кате?

Мальчишка тяжело вздохнул.

— Катя знает, куда ты направился?

— Знает. Я ей позвонил.

— Пожалуйста, не болтайся один! — попросила Тина. — В городе маньяк. Взрослые люди осторожничают, понимаешь?

— Я тоже осторожничаю.

— Вижу, как ты осторожничаешь! — проворчала она. — Мне не мог позвонить?

Филипп вздохнул.

— В следующий раз звони! Я всегда тебе помогу.

— Спасибо.

— Не за что! — буркнула Тина.

Антонина Ивановна возилась в цветнике.

— Уже пришёл? — Она распрямилась, увидев внука. — Что так мало с Катей побыл?

Филипп неопределённо пожал плечами.

— Что нового, Тиночка? Позвонила Светлане? — Воткнув тяпку в землю, соседка подошла к крыльцу.

— Я с ней даже виделась.

— Зайди, Тина, чайку попьём.

— Спасибо, я на минутку, — отказалась Тина.

Хозяйка, держась за перила, поднялась по ступеням, села на стоявший на крыльце стул.

— Светлана после школы в московское училище поступила. После учёбы в Москве хорошо устроилась, декорации к театральным постановкам делала. Никто не думал, что она в нашу глухомань вернётся. А она вернулась. Вышла за нашего местного замуж и вернулась. Муж у неё на заводе инженером работает. А тоже ведь мог в Москве устроиться.

— Она давно стала делать заколки?

— Давно. Пока у неё ребёнка не было, она в художественной школе занятия вела. Но и тогда украшения делала. Она способная, Светлана. Пела хорошо, с её бы голосом в телевизор! Раньше молодёжь у нас на эстраде в парке концерты устраивала, так слушать Светлану полгорода собиралось. Она красивая была, статная. В блондинку красилась, волосы у неё длинные были, густые. Моя дочка рядом с ней невыигрышно смотрелась, я даже переживала. — Хозяйка неодобрительно покачала головой. — Светлана петь перестала, и другие девочки тоже. Мне её мама говорила, муж запретил, ревновал. Зря она это сделала, мужу не во всём надо идти навстречу! С её мнением тоже нужно считаться! А как ребёнка родила, и в школе работать бросила. Заперла себя дома, как пенсионерка. Так нельзя! Семья семьёй, а видеть людей тоже надо.

Тина простилась с хозяйкой, помахала покачивающемуся на установленных у крыльца качелях Филиппу. Мальчишка догнал её у калитки.

— Нужно будет куда-то пойти, сразу звони мне! — прошептала ему Тина.

— Угу. — Он кивнул и тоже зашептал: — Ты зачем ходила к Светлане? Думаешь, заколку на той девушке, которую Фёдор показывал, она делала?

Тина растерялась. Он был слишком мал, чтобы всерьёз обсуждать с ним преступления.

— Участковый сказал, что девушку рисовала твоя сестра. Он вчера к бабушке заходил.

— Я пока ничего не знаю, Филипп. Ты тоже заметил, что бабушкина заколка и та, на рисунке, похожи?

— Ну конечно, заметил! — Он насупился и неохотно признался: — Но не сразу заметил. Только когда ты стала спрашивать телефон Светланы.

Лучше бы он был поглупее! За мальчишку стало тревожно.

— Обещай, что никуда без меня не пойдёшь!

— Обещаю! — Он ответил не сразу и неохотно.

Тина потрепала его по рыжим вихрам и, выйдя на улицу, достала телефон.

Солнце по-прежнему приятно жгло плечи, но отделаться от тревоги ясный день не помогал.

* * *

Из заводских Степан заметил не только Наталью Самойлову. От рассаживающейся в автобусы толпы отошла начальница отдела кадров.

— Мои дети у Марии Дмитриевны учились, — объяснила она. — Сын болел часто, Мария с ним отдельно занималась и денег не брала. Не могла я её не проводить.

Последнее кадровичка сказала виновато. Она была большой поборницей соблюдения трудовой дисциплины.

— Понимаю, — успокоил её Степан.

В автобусы садились не все. Те, кто не ехал на кладбище, тянулись к выходу из больничного двора. Проходящая мимо молодая женщина кивнула Степану и кадровичке. Те кивнули в ответ.

Женщина была смутно знакома.

— В бухгалтерии у нас работала, — шепнула коллега. — Ушла в декрет и не вернулась. Не понимаю почему! У нас и коллектив замечательный, и зарплаты хорошие!

Подхалимство было такое откровенное, что Степан кадровичку пожалел.

— Два года без работы сидела, теперь в музыкальной школе работает. А я уговаривала её остаться!

Солнце светило в глаза, Степан подумал, что зря не взял тёмные очки.

— Между прочим, мы одно время её мужа на полставки держали. Столько для неё делали!

Степан заметил отделившуюся от толпы Надю и пошёл навстречу жене.

— На кладбище не поедем? — Он оглянулся, но кадровички рядом уже не было.

— Это лишнее! — Вид у жены был усталый. — Тут и без нас народу хватает. Лучше попрошу Антона узнать, нужна ли Машиным родным какая-то помощь.

Мать тоже не поехала на кладбище, подошла вместе с Антоном.

— Может, посидим в ресторане? — предложил Степан. — Раз уж мы так, по-семейному собрались?

Мать отказалась, Антон тоже.

Родственники уехали: мать на такси, шурин на служебной машине.

— Поезжай на работу, — выйдя за территорию больницы, предложила Надя. — Отвези меня и езжай.

Идти до дома было с полчаса, может, чуть дольше. Он бы с удовольствием прошёлся пешком, но жена пеших прогулок не любила.

— Я просил маму познакомить нас с художником, — вспомнил Степан. — Он её ученик.

— Зачем? — удивилась жена. — Телефон у нас есть, можем позвонить хоть сейчас.

Надя посмотрела на него и засмеялась.

— Папа давно научил нас с Антоном стараться как можно меньше кого-то просить. Он считал, что человек состоялся, когда просят его.

— Ну к маме-то это, наверное, не относится, — улыбнулся Степан.

Почему-то Надя в последнее время не переставала его удивлять.

— Не относится, но и её не нужно загружать лишними проблемами.

— Давай позвоним прямо сейчас! — внезапно предложил он, вспомнив молодую бухгалтершу, зачем-то уволившуюся с хорошей работы после декретного отпуска.

Бухгалтершу, муж которой работал в музее.

Разобраться с давними событиями хотелось немедленно.

Потом ему казалось, что удача наконец протянула ему руку именно в тот момент.

Художник, как выяснилось, звонка ждал. Пронырливая Тася успела его предупредить.

— Приходите, когда хотите, — предложил он. — Хоть сейчас.

— Сейчас! — решил Степан.

Художник находился недалеко, вызывать такси не понадобилось.

— Эта хибара у меня в качестве студии, — объяснил он, встретив Степана и Надю на крыльце старого одноэтажного домишки. — От тётки досталась.

Внутри дома не было ничего, кроме мольберта, красок и множества картин.

— Жена ругает, требует приспособить под летнюю дачу. Квартира у нас на краю города, от реки далеко.

Ему было лет тридцать, и на художника он совсем не походил: широченные плечи, руки дровосека и бритый череп.

— Доставайте, смотрите! — Он подошёл к стоявшим на полу холстам.

Надя, наклонившись, начала рассматривать пейзажи.

— Выставку в музее организовать было трудно? — поинтересовался Степан.

— За бабки всё не трудно!

— А толк-то от выставки есть?

— Ну… вы вот пришли.

Парень Степану нравился. Он давно ни с кем не разговаривал на равных. С коллегами привык держать дистанцию, а из приятелей остался один Антон.

— На кой чёрт тебе выставка? — не понял Степан. — Да ещё за бабки?

— Реклама. — Хозяин пожал могучими плечами.

— Музею как платил?

— Если бы не знал, что вы точно не из органов… — Хозяин засмеялся.

— А откуда узнал?

— Поинтересовался. Тася сказала. Но я и сам вас узнал, вы в городе лицо известное. В самом деле мои работы заинтересовали?

— И да, и нет, — признался Степан. — Жену, правда, заинтересовали. А мне хочется кое-что узнать о музее. Однажды меня по-крупному пытались подставить, и один из следов ведёт в музей.

— Подставить в смысле денег?

— Вроде того.

— Музей можете исключить, — уверенно посоветовал хозяин. — Директор до смерти боится любого нарушения. Каждую копейку перепроверяет. Я это точно знаю, у меня друг там инженером работает. Тася, конечно, стерва и мужем вертит, но что-то незаконное он ей сделать не даст. Она так, по мелочам. За выставку кое-какую сумму тайком с меня взяла в качестве презента. Но это между нами.

— Я не из болтливых, — заверил Степан.

Надя выбрала пейзаж. Наверное, неплохой, на холсте кромка леса в осенний дождливый день странным образом не казалась унылой.

— Наличными или на карту перевести? — Степан потянулся за бумажником.

— На карту. Я налоги честно плачу, мне проблемы не нужны.

День выдался отличный — жаркий, безоблачный. Самое время устроить себе выходной и съездить с ребёнком на реку. Степан поколебался перед тем, как отправиться на завод, но желание выяснить всё как можно скорее победило.

* * *

Выходить из парка Фёдор не стал, прошёлся вдоль забора. Собственно, это был не забор, так, имитация. Редкие колышки любой взрослый человек мог легко перешагнуть, но покрашены они были аккуратно и весело, в разные цвета, и придавали парку вполне цивилизованный вид.

Внутри цивилизация отступала. Под кустами валялись банки из-под пива.

Лучшее место, чтобы спрятать труп до вечера, подыскать трудно. В тот день моросил дождь, желающих лезть в кусты едва ли было много. Да и любители пива, скорее всего, собирались в парке в выходные — ни сегодня, ни раньше Фёдор гуляющих здесь не встретил.

Он снова вышел к центральному входу, огляделся и направился к привокзальной площади.

Несколько машин такси стояли на привычном месте. Фёдор пошёл к собравшимся кружочком водителям. Повезло, сразу заметил Костю, поманил его кивком.

Таксист бросил недокуренную сигарету в урну, подошёл.

— Скачали видео?

— Скачал, — кивнул Фёдор. — Ты знал Артура Киреева, раньше здесь работал? Он несколько лет назад умер.

— Знал. — Костя с любопытством посмотрел на него. — А он-то вам зачем?

— Как-то подозрительно умер, да?

— Подозрительно, — согласился Костя.

— Можешь познакомить меня с кем-то из его родственников? — Фёдор повернулся к компании таксистов спиной, достал бумажник. — Или с близкими приятелями? Ты сам-то его хорошо знал?

Костя, посмотрев на бумажник, показал рукой, что денег не возьмёт.

— Табачный видишь? — Он оглянулся, кивнул на вывеску «Табак» за спиной. — Там его баба работает. Вроде как жена бывшая. Тамара.

— Спасибо! — поблагодарил Фёдор.

В маленьком магазине средних лет невысокий мужчина в камуфляже, опираясь о прилавок, болтал с продавщицей.

— Мне нужна Тамара, — подошёл к парочке Фёдор.

— Я! — Продавщица с вялым интересом подняла на него подведённые чёрным глаза.

Ещё у неё были тёмно-синие веки и яркая красная помада. Ей можно было дать и тридцать, и пятьдесят. Отёкшее лицо выдавало либо тягу к горячительным напиткам, либо тяжёлую болезнь. Фёдор больше склонялся к первому.

Мужчина в камуфляже деликатно вышел. Охранник?

— Мне нужна информация. — Фёдор достал из бумажника пятитысячную.

Она и на купюру посмотрела вяло.

— Об Артуре Кирееве.

— Зачем?

— Расскажу, если захотите мне помочь. — Он подвинул купюру.

— Нет. — Она скользнула взглядом по купюре, потрясла головой и на этот раз посмотрела на Фёдора пытливо. — Сначала я спрошу! Вы кто?

— Журналист. Но здесь я по личным делам. Пять лет назад убили женщину, в коттедже. Громкое было дело. Помните?

Она удивлённо кивнула.

— Меня интересует то убийство. Киреев в ту ночь пассажиров туда возил.

— Он там никого не видел. — Она равнодушно отодвинула купюру. — И мне сразу сказал, что не видел никого, и полиции. От меня вам пользы не будет, не тратьте зря деньги.

— И всё-таки расскажите о нём! — попросил Фёдор. — Он ведь как-то неожиданно умер, верно?

В магазин вошли два парня, оба в наушниках.

Тамара помедлила, накрыла купюру ладонью, смахнула в ящик кассы.

— Я кончаю в восемь. Подходите!

Она занялась покупателями, Фёдор вышел на улицу.

Мужчина в камуфляже курил около двери.

Тина позвонила, едва он успел отойти от магазина.

* * *

В бухгалтерию Степан заглянул, не зайдя в кабинет. Наташи Самойловой на рабочем месте не оказалось. Наверное, поехала на кладбище.

А кадровичка до завода доехать успела. Степан открыл дверь к ней в кабинет, но внезапно передумал просить у неё помощи.

— Сегодня короткий день, — напомнил он первое, что пришло в голову.

Про завтрашний праздник вспомнил случайно, только когда Надя пообещала сыну, что завтра папа будет дома весь день.

— Я помню! — удивлённо откликнулась кадровичка.

Чёрный полупрозрачный шарфик, который болтался у неё на шее на похоронах, женщина сняла. Под ним скрывалась унылая серая блузка, почему-то напомнившая Степану военный китель.

Очень хотелось расспросить Самойлову, но приходилось обходиться тем, что есть.

Правильно сделал, что не подключил кадровичку. На то, чтобы посмотреть, когда на предприятии работал Виктор Гоголев, потребовалось всего несколько минут.

Инженер-программист проработал всего восемь месяцев. Уволился через месяц после убийства Милены.

Степан посидел, откинувшись в кресле, и позвонил начальнику айтишной группы. С айтишником он общался редко: мужик своё дело знал, компьютеры и программное обеспечение менялись вовремя, минуя Степана.

— Василий Данилыч, зайди! — попросил он.

Коллега появился через пару минут. На директора он смотрел с любопытством.

Когда-то Степан перетянул его из Москвы. Как ни странно, городишко коллеге понравился. Он очень быстро женился на местной девушке и стал для Степана большой подмогой.

— Тебе людей хватает?

— Справляемся. — Василий посмотрел с ещё большим интересом.

Дурить коллегу не получится. Как незаметно узнать про инженера, Степан не представлял и спросил напрямик:

— Помнишь, здесь работал Гоголев?

— Помню.

— Кто его привёл?

— Я!

Взгляд из любопытного сделался напряжённым. Отчего-то Василий с его густой шевелюрой внезапно показался похожим на лысого участкового.

— Почему такой интерес, Степан Сергеич?

— Чем он занимался, Гоголев? — вздохнул тот.

— Следил, чтобы сеть нормально работала. А вообще-то лучше спросить у него!

Степан покивал — спрошу.

Василий поднялся со стула, посмотрел на него сверху вниз.

— Наши жёны — подружки, моя и Витькина. Наши дети в один сад ходят. Ему были нужны деньги, и я помог. Отрабатывал он свои полставки честно.

— Почему уволился?

— Не спрашивал! Я предлагал ему на ставку перейти, он отказался.

Василий пошёл к двери, остановился.

— Почему расспрашиваешь, Степан Сергеич?

— Тогда кто-то пытался умыкнуть заводские деньги, — решился он. — Пытаюсь выяснить кто.

Чёрт… А ведь и надёжный Василий Данилыч имел возможность подменить платёжки. Ему проще простого подключиться к компьютерам бухгалтерии.

— Ходили слухи по заводу.

Василий перестал быть похожим на участкового, посмотрел озадаченно.

— Попроси Гоголева со мной связаться. — Степан отвернулся к компьютеру.

Коллега закрыл дверь.

Торопливость хороша только при ловле блох, учил когда-то папа.

Степан мудрость помнил, но победило желание выяснить всё немедленно. Он выключил компьютер и опять поехал в музей.

Поездка оказалась зряшной. Музейная кассирша долго кому-то звонила, пытаясь разыскать Виктора, пока не выяснила, что инженер уже ушёл.

Вовремя отойти от кассы он не успел, из зала вышла Тася.

— Что вы здесь делаете? — Сразу натянуть любезную улыбку она не успела, полоснула Степана совсем не ласковым взглядом.

Художник не зря назвал её стервой.

— Хотел выяснить кое-что, — насмешливо улыбнулся Степан, неожиданно для себя взял её за руку и галантно поцеловал пальчики.

Раньше ему не приходилось выставлять себя шутом. В последнее время открывает в себе удивительные таланты.

Он не понял, оценила ли она юмор. Вслед ему Тася посмотрела растерянно.

* * *

Набрать Фёдора Тина не успела — телефон дёрнулся, показал входящий вызов.

— Как дела? — спросила Надя.

Тине показалось, что голос у подруги грустный.

— Сегодня похоронили Машу. Боже мой, во всё это просто невозможно поверить!

— Ты была на похоронах? — Тина медленно пошла по солнечной улице.

— Да. Там полгорода было. Всё это так нелепо… Маше уже ничего не нужно, её маме тоже, и во всём этом сборище такая фальшь…

Голос у подруги дрогнул.

— У меня отвратительное настроение, — мягко извинилась она. — Наверное, просто придираюсь. Чувствую себя чужой в родном городе, и от этого мне всё видится в чёрном цвете.

Тина не понимала, как можно чувствовать себя чужой в городе, где сотни знакомых, но Наде посочувствовала. Голос у подруги действительно был печальный.

— Мама всегда утверждала: с теми, кто от тебя зависит, не может быть дружеских отношений. Теперь я понимаю, что она права. Ближайшая подруга ко мне подходит, но мы обе помним, что она работает у моего мужа, и это накладывает отпечаток. И так со всеми.

— Я думаю, ты преувеличиваешь, — осторожно возразила Тина.

Один из папиных давних приятелей стал академиком, но это не мешало ему приходить к родителям в гости и не мешало папе спорить с академиком до хрипоты.

— Может быть. Только в результате мне и поговорить-то не с кем.

— Со мной поговори! — улыбнулась Тина. — Я от тебя не завишу.

— Приходи! — позвала Надя. — Помянем Машу. Ты её не знала, но она была очень хорошая, можешь мне поверить.

Поскорее оказаться рядом с Фёдором хотелось больше, чем проводить время с подругой, но Тина послушно согласилась.

Позвонила Фёдору, предупредила, что освободится не скоро, и пошла к местной Рублёвке.

На этот раз посещение большого Надиного дома впечатлило. Подруга приняла её на другой веранде, отделённой от сада стеной незнакомых вьющихся лиан.

Проворная пожилая женщина поставила перед ними красиво нарезанные закуски и удалилась. На слышавшийся временами детский голосок Надя не срывалась с места — ребёнком было кому заняться.

И вино, которое они с Надей пригубили, и закуски, и крошечные пирожки были достойны самых дорогих московских ресторанов. Впрочем, в самых дорогих Тина не бывала: с родственниками ходила в ближайший, с подругами встречалась там, куда удобнее всего добираться.

Но даже в самых дорогих ресторанах едва ли были такие уютные обтянутые кожей кресла.

— Следствие топчется на месте, — с сожалением вздохнула Надя. — До чего же хочется, чтобы убийцу нашли!

Разговаривать с подругой было легко. Тина удивилась, посмотрев на часы, — она просидела на зелёной веранде дольше, чем ожидала.

Когда хлопнула дверь и из-за угла показался мужчина, солнце склонялось к макушкам деревьев.

Тина вспомнила его сразу. Надин брат Антон был очень похож на сестру. При этом, как ни странно, Надя была красива по-женски, а Антон имел мужественную внешность.

Увидев её, Антон остановился.

— Это мой брат, — представила его Надя. — А это Тина. Тина…

— Я помню! — оборвал сестру Антон.

Под его тяжёлым взглядом Тине сделалось неловко.

Мужчина провёл рукой по коротко постриженным светлым волосам.

— Мне пора, — поднялась она. — Не буду вам мешать.

— Ты нам не мешаешь! — запротестовала Надя.

— Ты очень похожа на свою сестру. — Антон продолжал пристально смотреть на Тину.

Он стоял совсем рядом, она почти упиралась ему в грудь.

— Посиди ещё немножко! — попросила подруга.

— Я тебя провожу! — словно не слыша сестру, бросил Антон и наконец отступил в сторону, давая Тине пройти.

Он заговорил, открыв перед ней витую калитку.

— Ирина тогда приехала ко мне.

От неожиданности Тина остановилась.

— Она приехала ко мне.

Антон медленно пошёл по улице. Опять провёл рукой по волосам. На Тину он больше не смотрел.

— Я должен был её встретить, но за день до этого затопило соседний посёлок. В тот год был поздний мощный паводок. Я не мог туда не поехать. Собирался участвовать в выборах и не показаться на месте бедствия не мог. И уехать оттуда сразу не мог, бросить людей в беде было ещё хуже, чем не приезжать.

Между двумя домами под кустами боярышника полукругом стояли аккуратные лавочки. Антон шагнул к ближайшей, но садиться они не стали.

— Я позвонил ей, когда она была ещё в Москве, но Ирина решила планов не менять.

На лавочку села трясогузка, Антон равнодушно покосился на птичку.

— Я вернулся, когда в городе её уже искали.

Он замолчал.

Трясогузка улетела.

— Пойдём, я тебя провожу, — посмотрел на Тину Антон.

— Не надо, — отказалась она. — Меня ждут.

Настаивать он не стал, молча кивнул и быстро пошёл назад.

Солнце больше не жгло плечи, а мягко их грело.

Тина достала телефон, чтобы позвонить Фёдору, но тут же сунула его назад в сумку. Он не позвонил ей за это время, и ей не стоит без дела его дёргать.

Он ей не муж и не жених. Они не должны друг перед другом отчитываться.

Отчего-то Тина не удивилась, не застав его дома. Стало только ещё тоскливее.

Она напрасно сказала Антону, что её ждут. Никто её не ждал.

Вечер не принёс прохлады, но Тина включила камин и стала смотреть на светодиодное пламя.

* * *

Без Тины было скучно. Поговорив с Тамарой, Фёдор вернулся домой, попробовал почитать документацию на систему, с которой ему предстояло работать в новой фирме, но сосредоточиться на тексте не смог и до вечера просто болтался по городу.

Без десяти восемь подошёл к табачному магазину, постоял, разглядывая привокзальную площадь. Машины такси отъезжали от скверика, забирая тянущихся от железнодорожной платформы пассажиров.

Тамара и мужчина в камуфляже вышли в начале девятого, заперли дверь, проверили сигнализацию.

На Фёдора охранник не посмотрел, заспешил к платформе.

— Пришёл? — Тамара неожиданно кокетливо улыбнулась.

— Пришёл, — подтвердил Фёдор.

— Куда пойдём? — Она взяла его под руку.

Фёдор растерянно огляделся. Вести её в ресторан, куда они заглядывают с Тиной, решительно не хотелось.

— Пойдём в кафе! — решила Тамара, прижимаясь к нему тёплым боком.

Слава богу, кафе находилось рядом, долго идти с ней под руку не пришлось.

Меню она разглядывала тщательно, выбрала пиццу и коктейль. Фёдор попросил себе пива. Оно оказалось хорошим.

— Расскажи про Артура, — напомнил он.

Тамара тяжело вздохнула, потянула напиток через трубочку.

— Любила я его.

Она снова поймала трубочку губами, пососала, отодвинула пустой стакан с кубиками льда на дне.

— Закажи ещё!

Фёдор поискал глазами официанта, попросил повторить.

Потом терпеливо ждал, пока она прилипла ко второму стакану.

— Любила я его. — Тамара наконец оторвалась от трубочки. — Ничего у него не просила, лишь бы рядом был. Он у меня комнату снимал. Я и сначала-то с него мало денег брала, а потом и вовсе перестала. Мы как муж и жена жили.

Тамара пожевала пиццу, отпила коктейль.

— Сначала всё так хорошо было!.. Артур мне подарки покупал, баловал. А потом всё изменилось. — Вынув трубочку из стакана, она выпила коктейль как воду. — Закажи ещё!

Она пьянела.

Если так будет продолжаться, он ничего от неё не узнает.

Фёдор обречённо позвал официанта.

— Бабу он себе завёл! На заводе водителем числился, извозом по вечерам подрабатывал. Домой только ночевать приходил. Я думала, для меня старается, терпела, что молчит всё время. А он, оказывается, бабу завёл…

— Когда женщину в коттедже убили, Артур на заводе работал?

Тамара кивнула.

— Работал. А через два месяца уволился. Говорил, зарплата маленькая, нет смысла целый день там торчать. Я против была. Где он больше-то заработать мог? Извозом не один он занимался, только никто на этом не разбогател.

Она допила очередной коктейль. Слава богу, больше не попросила, иначе Фёдору пришлось бы тащить её на себе.

— Перед смертью он мрачный сделался, задумчивый. Ну я и поняла, что у него новая баба. В последний вечер проследила за ним. — Тамара потрогала пустой стакан. — Одолжила у соседа машину, поездила за Артуром. Только не вышло ничего. Вечером он из города поехал, а мне уже на работу надо было, я тогда в круглосуточном супермаркете работала. Отвезла машину соседу и поехала на работу. Утром пришла, а Артур около стола лежит… Говорят, в коньяке яд был.

За соседний столик сел молодой человек, сделал заказ, достал ноутбук. Тамара покосилась на парня.

— Но насчёт бабы оказалась права. Ночью Артур возле парка останавливался, покурить из машины вышел, а кто-то там с собакой в это время проходил, видел его. И ещё бабу в парке видел. Блондинку! Высокую такую, волосы длинные. Менты про бабу таксистов расспрашивали, а мужики мне потом передали.

— Женщина в парке могла по своим делам идти.

— Да ладно! Какие дела могут быть среди ночи! К нему она шла! А в безлюдном месте села, чтобы муж не увидел! — Тамара обняла пустой стакан двумя руками. — Но я не думаю, что она Артуру коньяк подарила. Такие мужиков заводят, чтобы с них деньги тянуть, а не подарки им дарить. Думаю, с рук у кого-нибудь купил.

— Тамара, Артур любил выпить?

— По вечерам позволял себе рюмочку, а сильно пить на его работе нельзя было.

Он подозвал официанта, расплатился.

Тамара продолжала сидеть, обняв стакан.

Фёдор её не торопил.

Она подняла на него несчастные глаза через пару минут. Они, как ни странно, казались трезвыми.

Фёдор посадил её в такси и быстро пошёл домой.

— Ты что сидишь в темноте? — удивился он, застав Тину рядом с включённым камином.

— Так… — Она вымученно улыбнулась.

Он не заметил, что улыбка получилась напряжённая, поднял Тину с кресла, прижал к себе. Ему было так хорошо, когда он её обнимал, что все посторонние мысли отступали.

* * *

Степан не ожидал, что Виктор Гоголев свяжется с ним так быстро. Он не был уверен, что парень вообще пожелает с ним общаться, но телефонный звонок застал его у ворот дома.

— Гоголев! — неохотно представилась трубка. — Мне сказали, у вас ко мне вопросы.

— Есть вопросы, — вздохнул Степан. — Почему вы уволились?

Начинать надо было как-то по-другому, плохой из него следователь.

— Послушайте… Мне звонил мой бывший начальник. Я примерно представляю, что вас интересует. Ни я, ни моя жена не имеем к этому делу никакого отношения!

— Виктор, я ни в чём вас не обвиняю! Просто хочу с вами поговорить. С обоими. — Степан подошёл, чтобы открыть ворота, но снова вернулся к машине. — Скажите, куда подъехать.

Парень подумал.

— А по телефону нельзя? У нас маленькие дети, их не с кем оставить. Могу включить громкую связь, жена сидит рядом.

— Давайте по телефону. — Степан дистанционно открыл ворота, сел за руль. — Почему вы уволились? Перестали нуждаться в деньгах?

В трубке послышался детский голос, женский что-то ответил ребёнку и заговорил в трубку:

— На заводе знали, что кто-то залез в бухгалтерию. Мне сильно повезло: когда это случилось, я была на больничном. Можете проверить. У меня болела старшая дочка, и я с ней сидела. Если бумаги подделали, то без меня. В бухгалтерии тогда кроме Милены никого не было. Самойлова ушла в отпуск, я на больничный.

Жаль, что пара не согласилась встретиться. Лучше бы их видеть, последить за реакцией. Хорошим психологом Степан себя не считал, но знал, что лица и руки скрывают ложь хуже, чем слова.

Словам Гоголевой хотелось верить.

— Почему вы уволились? — теперь он спросил это у неё.

Она замялась, вместо неё ответил муж:

— Я и сам не хотел работать там, где тебя в любой момент могут подставить, и жене не позволил!

— У нас что, часто кого-то подставляют? — поразился Степан.

— Одного раза достаточно! Если бы нам тогда не повезло с больничным, в лучшем случае затаскали бы! Разбирайтесь сами!

— Милена в бухгалтерии ничего не смыслила. — Женский голос неожиданно зазвучал мягче. Наверное, ей не нравилось, что муж грубит. — Это даже я понимала, а у меня тогда большого опыта не было.

В трубке опять зазвенел детский голос.

— И никаких догадок у вас нет? — Внезапно Степан почувствовал, что устал.

Устал оттого, что занимается ерундой.

Расследовать убийства — дело полиции, а о том, чтобы больше никогда себя не подставить, он сумеет позаботиться.

— Нет! — отрезал Гоголев, помолчал и уже без злости добавил: — Доступ к бухгалтерии был только у вас и у Николая Валерьевича. Он тогда ногу сломал, я к нему домой ездил, открыл доступ. Он попросил, и я сделал. Нельзя было?

— Можно.

Папин друг и партнёр имел право доступа ко всем службам. И тогда, и сейчас.

К воротам подошёл Антон, остановился.

— Если что-то вспомните, позвоните! — попросил Степан.

— Позвоним! — хором ответили супруги.

Степан бросил телефон на соседнее сиденье и посмотрел на шурина.

— Ты без машины?

— На машине. — Антон еле заметно улыбнулся. — Это я барышню одну провожал.

Он отступил в сторону, Степан въехал в ворота.

Распустились ещё какие-то цветы, в саду чувствовался слабый тёплый аромат. Степан с удовольствием вдыхал чистый воздух, идя к дому.