Звонок от матери застал в цеху. Новые, пару лет назад купленные станки по сравнению с прежними работали почти бесшумно, но всё равно мешали разговаривать. Степан ответил и вышел во внутренний заводской дворик.

— Николаю совсем плохо, Стёпа.

Известие было не из приятных, но Степан, стыдясь этого, с облегчением выдохнул. Ранний звонок испугал. Убийство в городе вызывало нервозность, а боялся он в первую очередь за свою семью.

— Ему ещё вчера стало плохо. Хорошо, что я вчера вечером позвонила, почувствовала, что дело неладно. Когда приехала, он встать не мог. Слава богу, догадался оставить дверь незапертой! Я вызвала скорую, давление у него зашкаливало и не снижалось. Врачи долго с ним возились, уговаривали поехать в больницу, но он рогом упёрся, отказался.

Во дворике было чисто и пусто. На круглых клумбах распустились тюльпаны.

Дворик был никому не нужен, надо перестать тратить деньги на благоустройство. Курилку можно устроить и на заасфальтированной площадке, а кроме как покурить, сюда никто не выходил. Днём сотрудники работали, по вечерам спешили домой.

— Надо организовать кого-то за ним ухаживать? — Степан сел на лавочку.

— Уже организовала! — Мама вздохнула. — У одной моей бывшей ученицы фирма предоставляет сиделок. Ты бы его навестил, Стёпа!

— Навещу, — пообещал Степан.

— У него была нелёгкая жизнь. Жену рано похоронил, с Глебом плохо ладил. Боже мой, я столько раз ему говорила, что нельзя лезть в жизнь детей! Дети вырастают и начинают жить своей жизнью, не надо пытаться что-то с этим сделать.

— Не похоже, чтобы Николай Валерич лез в дела Глеба. — Степан недоверчиво усмехнулся. — Не могу себе представить, чтобы Николай начал мучить Глеба бесплатными советами или требовать от него чего-то невозможного. Это вряд ли, мама! И Глеб к отцу с глупостями приставать бы не стал. Они оба не идиоты.

— Не знаю, кто там что от кого требовал, но Глеб много лет в городе не появлялся. Какая-то кошка между ними пробежала, Стёпа. Глеб не приезжал, а Коля говорил о нём неохотно. Навести его, Стёпа, не забудь!

— Не забуду. Мам, что у вас говорят про убийство учительницы?

Около цветов закружился шмель, пропал в листьях.

— Ну что говорят… В ужасе все! Её любили. И коллектив, и дети. Стёпа, я тороплюсь. Не забудь про Николая. Пока!

— Пока!

Степан подержал телефон в руке.

Если бы мама сейчас не позвонила, он бы ещё долго не знал, что старому папиному другу нужна помощь. Отмечал бы мимоходом, что давно не видел Николая Валерьевича, и тут же об этом забывал.

Должностей Николай Валерьевич не занимал, заводскими делами интересовался исключительно по собственному желанию, а причитающиеся выплаты получал на карточку.

Из-за угла вышел дворник, принялся мести чистый двор.

Степан отвернулся от дворника, набрал Николая.

— Мать нажаловалась? — Голос у папиного приятеля был слабый, но не настолько, чтобы принять его за умирающего.

Степан второй раз за утро с облегчением выдохнул. Николай был одним из немногих, кто в какой-то степени служил ему тылом. Про тыл Степан никогда раньше не думал, а сейчас почему-то в голову пришло именно это.

— Как вы, Николай Валерич?

Дворник с метлой приблизился, Степан пересел на другую лавку.

— Нормально. Приболел немного, это бывает.

— Сиделку оплатит завод.

— Да ладно тебе! На сиделку моих доходов хватает, всё равно оставлять некому. Всё нормально, Стёпа, не беспокойся!

— Если что понадобится…

— Если что понадобится, позвоню!

— Поправляйтесь!

— Спасибо! — Трубка слабо усмехнулась.

Сколько Степан помнил, Николай ко всему относился с юмором. Иногда юмор был мрачный, иногда нормальный.

Юмор помогал. Даже отец в трудные времена признавал, что Коля не даёт впасть в отчаянье. А отец был человеком далеко не слабым.

Степан поднялся в кабинет, просмотрел почту. Ничего, требующего немедленных решений, не обнаружил и, поколебавшись, стал искать список уволившихся сотрудников. Доступ ко всем заводским документам у него имелся, просить кого-то найти старую анкету не пришлось.

Наташа Самойлова утверждала, что готовила для Милены документы сама. Девочка, бывшая в то время третьим бухгалтером, занималась другими делами, но проверить её стоило.

Проверка дала любопытные результаты.

* * *

Впервые за всё время улица не была пустой: навстречу Тине и Фёдору шла недавно приехавшая соседка. На ней было яркое цветастое платье и соломенная шляпка.

Соседке оказалось чуть за тридцать. Когда упитанная пара суетилась около внедорожника, женщина показалась Тине старше.

Она заулыбалась, увидев Тину. Та улыбнулась в ответ.

— Мы живём напротив. — Женщина остановилась. В руке у неё был целлофановый пакет, из которого торчал багет.

— Очень приятно, — ещё шире улыбнулась Тина. Женщина представилась:

— Оксана.

Соседка переложила пакет в другую руку.

Лишние килограммы её не портили, упитанные щёчки даже делали лицо по-особому миловидным.

— Фёдор, — сказал тот за спиной Тины.

— Вы Риммины родственники? Соседский мальчик сказал, что Римма умерла. — Оксана на секунду перестала улыбаться.

— Да. Зимой. Я её племянница.

— Хорошая была женщина! Только несчастная очень. — Оксана вздохнула. — Я её дочку только один раз видела, мы в тот год здесь первый раз отдыхали. Весной дом купили, а тут такое несчастье… Я даже хотела дом продать, муж уговорил остаться.

— Оксана! — попросила Тина. — Пожалуйста, расскажите, что помните!

Подлетела муха, Оксана помахала пухлой ручкой. На пальцах у неё было несколько золотых колец, на запястье золотой браслет.

— Я уже столько раз рассказывала… Мы накануне этих несчастий приехали, даже дня спокойно не прожили. Вашу сестру я утром видела, она ворота открыла и уехала на машине. А соседку оттуда… — женщина кивнула на дом, в котором убили жену Фёдора, — вообще не видела. Слава богу, что я не одна была, с мужем! А то бы вообще с ума сошла!

— Вы приехали на такси? — быстро спросил Фёдор.

— Угу. — Оксана кивнула. — Нас потом полиция столько допрашивала! Я чуть нервный срыв не получила! Как будто мы могли что-то знать! Знали бы, сообщили! Я сюда отдыхать с ребёнком приехала, а вместо отдыха… Я нервничала, ребёнок нервничал!

Соседке стало очень себя жалко. Она нахмурилась, словно собиралась заплакать.

— И я ничего не видела, и муж не видел. А нас столько раз об этом спрашивали!

Соседка помолчала, потрясла головой, отгоняя всё неприятное, и снова заулыбалась.

— Приходите к нам! Чайку попьём. Здесь такая скука, если честно!

— Спасибо! — улыбнулась Тина. — И вы к нам приходите!

Счастливой Оксане не хотелось вспоминать о неприятном. Она имела на это право.

На это не имела права Тина.

У неё не получалось забыть о сестре.

— Брат прятал глаза, когда объявил, что хочет жениться, — сказала Тина, отойдя от соседки.

Фёдор промолчал, но ей показалось, что он её понял.

Ей и вчера показалось, что он её понял, когда она его оттолкнула.

— Не надо, — прошептала ему Тина. — Я не могу. Мне кажется, что Ира где-то здесь…

Она не имеет права на собственное счастье, пока не нашла Иру.

С участковым получилось не совсем так, как Тина предполагала. Не то чтобы Егор Михайлович её приходу обрадовался, но и недовольства не проявил.

— Что с Риммой Вениаминовной? — сразу спросил он, когда Тина и Фёдор сели около его стола.

— Сердечная недостаточность, — объяснила Тина. — Она умерла в больнице.

Родители навестили Римму в начале зимы. Выглядела тётя плохо, и маме удалось уговорить её вернуться в Москву.

— Ты сюда надолго?

— К сентябрю должна уехать.

— С бывшими друзьями-подругами встречалась?

У участкового были усталые, умные и внимательные глаза. Слава богу, он не смотрел на Тину как на вздорную, надоедливую искательницу приключений. Он смотрел с пониманием.

— Только с Надей. Не знаю, как теперь её фамилия, она замужем за директором завода. А больше я никого не знаю. Давно здесь не была.

Участковый кивнул.

— Егор Михалыч, таксиста Киреева убили? — влез Фёдор.

Перед тем как ответить, тот подумал.

— У него на столе стояла бутылка дорогого коньяка, в городе такой не продаётся. В коньяке был яд. Что-то такое, используемое на нашем заводе. В пьянстве Киреев замечен не был, но и не трезвенник.

Зазвонил лежавший на столе телефон.

— Подожди минуту! — произнёс участковый в трубку и посмотрел на Фёдора. — Будут вопросы, приходите!

Они вышли из кабинета.

Сегодня было ещё жарче, чем вчера. Редкие прохожие старались держаться в тени.

На площадке около ресторана появились летние столики. Фёдор потянул Тину к одному из них.

Надя позвонила, когда он сделал заказ.

* * *

Бухгалтер Ксения Гоголева проработала на заводе три года. Через полгода после смерти Милены ушла в декретный отпуск, по истечении его уволилась.

Муж Ксении в то время работал в городском музее.

Степан сжал мышку.

В дверь кабинета не вовремя постучали.

— Степан Сергеич! — заглянул дежуривший сегодня на проходной охранник. — Степан Сергеич, тут такое дело…

— Заходи! — кивнул Степан парню.

Охраннику было лет двадцать с небольшим. Работал он недавно и к обязанностям относился серьёзно. Однажды не пропустил главбуха, выскочившую без пропуска на пару минут на улицу. Она тогда сильно возмущалась.

— Менты пришли… — Заходить охранник не стал, продолжал держаться за дверь. — Машину со стоянки угнали.

Степан отъехал от компьютера.

До этого полицейские приходили на завод только однажды, выясняли насчёт используемого в производстве ядовитого вещества. Ядом отравился водитель, недавно уволившийся с завода. Это произошло вскоре после убийства Милены.

Водителя Степан помнил. Однажды тот отвозил их с Надей после ресторана.

Степан тогда только начал опять встречаться с бывшей подругой, оттаивал около неё и постепенно возвращался к нормальной жизни.

Тот ужин в ресторане был одним из первых в их новой жизни. Ему позвонили с завода, когда официант наливал вино в бокалы. Степан тогда и делами с полной самоотдачей только начал заниматься. На заводе была запарка, срывался месячный график.

— Ты езжай, Стёпа, — предложила тогда Надя. — Отвези меня домой и езжай.

Он поступил по-другому. Вызвал заводского водителя, вместе с Надей заехал на завод, минут за двадцать осмотрел барахлившее оборудование и, поняв, что ничего ужасного не произошло, остаток вечера провёл с будущей женой.

Тогда не только он к Наде привыкал — она к нему тоже.

Когда вышел с проходной к машине, в которой Надя и водитель его ждали, заметил, что вид у неё измученный и нерадостный.

Больше он, кажется, того водителя не видел.

Тогда Степан объяснил полицейским, что вещество уже десять лет в производстве не используется, остатки его были уничтожены согласно инструкции и раздобыть его на заводе у водителя не было никакой возможности.

— Пойдём посмотрим, что там случилось. — Степан запер кабинет и спустился с охранником на стоянку.

Двое полицейских в окружении небольшой толпы стояли около проходной. Увидев Степана, толпа расступилась.

— Я директор, — подошёл к ним он.

Один полицейский был не старше сегодняшнего охранника, второму лет тридцать. Парни показали Степану удостоверения.

Толпа неохотно разошлась. При директоре подчинённые побоялись бездельничать в рабочее время.

Из заводских рядом остался только мастер одного из участков. Он работал давно, начал ещё при папе.

— Я машину на стоянке оставлял, — принялся объяснять Степану мастер. — В отпуске был, уезжал на две недели из города. Решил, что с нашей стоянки не угонят. Вчера приехал, сегодня утром пришёл за машиной, а её нет!

Степан попытался вспомнить, как зовут мастера. Не смог.

Отец бы его сейчас не похвалил. Он старых работников ценил и не забывал.

— Пришёл, нет машины! Я в полицию заявил.

Стоянка не охранялась, Степан не видел в этом смысла. Завод располагался на окраине города, вдали от трасс. На машинах мало кто сюда приезжал, рабочих от вокзала подвозил заводской автобус.

— Машину нашли в лесу, — объяснил полицейский постарше. Поколебался и решил, что директору сообщить можно. — Похоже, на ней везли пропавшую учительницу.

— Вот ведь ужас-то, Степан Сергеич! — запричитал мастер.

— Машина застрахована? — посочувствовал Степан.

— Слава богу! — кивнул мастер.

Охрану ставить незачем, стоянка по ночам обычно пустует, нужно повесить камеру. Этого будет достаточно.

— Мы хотим поговорить с вашими рабочими, — сказал молодой полицейский.

— Пропусти! — велел Степан охраннику. — Ко мне вопросы есть?

К нему у полиции вопросов не было. Степан вернулся в кабинет.

О том, что на стоянке стоит бесхозная машина, могли знать только свои, заводские.

Хотя… Ещё могли знать друзья-приятели мастера.

Больше никто. Рядом с заводом жилых домов нет, случайные прохожие сюда не забредают.

Как ни странно, оттого, что убийца Маши может находиться среди заводских, тревожнее не стало. Наоборот, появилась уверенность, что убийцу можно вычислить.

Там, где живёт его семья, убийцы не должны разгуливать по улицам.

Степан потянулся к лежащему на столе телефону и набрал жену.

* * *

Тина разговаривала и улыбалась.

Фёдору нравилось на неё смотреть. Смотреть просто так и ни о чём не думать. Он даже почти не слышал, что она говорит.

Сидя с Миленой, он обычно смотрел в телефон.

— Подруга предложила встретиться. — Тина сунула телефон в сумку.

— Какая подруга? — машинально спросил он и тут же догадался: — Жена директора завода?

Ветерок бросил волосы Тине на лоб. Он протянул руку, поправил пряди. Она смутилась, слегка дёрнула головой.

Жаль, вокруг столько людей, хотелось прижать её к себе так, чтобы она не могла вырваться.

— Угу. Надя. У неё маленький ребёнок, мы договорились, что я подойду к часу. Она объяснила, где живёт. Это недалеко.

Официантка поставила перед ней вазочку с вареньем, ему подала чай.

— Фёдор… — Тина подняла на него глаза. — Уезжай! Ты просто теряешь со мной время.

Глаза были грустные и очень красивые, большие, серые. По-настоящему серые, не голубые. Как грозовое небо.

— Ты хочешь, чтобы я уехал? — спросил Фёдор.

— Нет, — не стала она лукавить. — Но…

— Это хорошо, что не хочешь! — засмеялся он. — Потому что я всё равно не уеду! Кончай, Тина! Знаешь же, что не уеду!

Она промолчала, только серые глаза посмотрели на него с грустной благодарностью. В этом было что-то щенячье, жалкое.

Он ошибался, она не высокомерная, а несчастная и испуганная.

До часа времени было ещё много, они успели погулять в парке. Потом Фёдор проводил её до дома подруги Нади.

Улица впечатляла и выложенными плиткой тротуарами, и растущими вдоль них газонами, и тенистыми липами. Ну и домами за высокими заборами, конечно. Бедным Фёдор себя не считал, но на такой домик ему пришлось бы работать несколько десятилетий.

Он дождался, когда Тина войдёт в дубовую калитку с изящным орнаментом, и повернул назад. Снова пройдя через парк, двинулся к железнодорожному вокзалу.

Площадь у вокзала была небольшая, окружённая старыми двухэтажными домами и удивительно уютная. Несколько машин такси стояли напротив здания.

Таксисты курили, столпившись около лавочки.

— Здорово, мужики! — подошёл к ним Фёдор.

— Куда едем? — весело его оглядев, спросил один.

— Никуда не едем, — вздохнул он. — Я журналист. Мне нужен тот, кто второго числа в шестом часу стоял около парка у дальнего выхода. Я заплачу за информацию.

Мужчины насторожились. Плохо, если потребуют журналистское удостоверение.

— Из столицы? — поинтересовался тот, что заговорил первым.

— Из столицы, — подтвердил Фёдор. — Женщина у вас в тот день пропала. Её потом мёртвой нашли.

— А вы что же, криминальными событиями интересуетесь?

— Да. Событие не рядовое.

— Да уж!

— Это вам Костя нужен, — вступил в разговор самый пожилой мужчина. — Вы не первый его ищете, до этого менты были.

Мужику было под семьдесят, на футболке через всю грудь название города.

— Подождите, он должен подъехать.

Фёдор достал сигарету, закурил.

Ждать пришлось всего несколько минут. Подъехала жёлтая «Киа», встала в конец машинной очереди. Пожилой позвал вылезающего таксиста.

— Костя!

— Я журналист. — Фёдор, двинувшись навстречу, достал из кармана заготовленную пятитысячную купюру. — Вы стояли второго около парка. Расскажите, что видели!

Щуплому невысокому Косте было не больше тридцати. Руку с купюрой он отодвинул, снова молча сел в машину. Фёдор уселся рядом.

— Меня менты разыскивали, панику среди наших устроили! — беззлобно пожаловался он. — Слава тебе господи, я всё время на виду был, одних пассажиров высадил, других взял. И регистратор у меня всё время включён.

Из здания вокзала потянулась редкая толпа. Два стоящих впереди такси отъехали, взяв пассажиров.

— Хотя ментов понять можно. Это же каким гадом надо быть, чтобы на девчонок нападать!

— Продайте видео с регистратора, — попросил Фёдор.

— Так отдам! — отмахнулся Костя. — У меня дети растут, не хочу, чтобы маньяки по городу шастали!

Пассажиры от вокзала продолжали подходить, Фёдор его задерживал.

— Возьмите! — Он снова протянул купюру.

Таксист опять отодвинул его руку, переслал ссылку на видео.

Видео Фёдор несколько раз просмотрел, лёжа в Тинином гамаке.

Солнечные лучи сквозь листья яблони падали на экран, создавали блики. Руку с телефоном приходилось неудобно выворачивать.

* * *

Подруга Тине обрадовалась. Надя искренне за неё переживала.

— Как ты здесь одна? И не звонишь…

— Я бы позвонила, — оправдывалась Тина.

— Скучно тебе, наверное, — жалела её Надя. — Хорошо, что погода налаживается. Можно будет на реку ходить.

На широкой веранде было прохладно, уютно. Над распускающимися на клумбе пионами порхала бабочка.

— Мы с тобой толком не поговорили в прошлый раз. Как Юра?

— Женился. Дочка растёт.

Зазвонил телефон, Надя о чём-то поговорила с мужем.

В детском надувном бассейне блестела вода на солнце. К борту прижимался пластмассовый утёнок. Бабочка недолго покружила над бассейном.

Надя, нахмурившись, положила телефон на стол.

— В лесу нашли брошенную машину. Полиция предполагает, что на ней везли Машу Дементьеву.

— Всё как в прошлый раз! — Тина резко выпрямилась в удобном плетёном кресле. — Ирину машину тоже нашли в лесу.

Надины глаза сделались виноватыми.

— Не надо было тебе об этом говорить…

— Надо! Надя, я хочу знать, что произошло с моей сестрой! Из-за этого приехала. Этот случай такой же!

— Я жалею, что испортила тебе настроение.

— Мне трудно испортить настроение, — усмехнулась Тина. — Оно у меня стабильно плохое.

Тина слукавила. Рядом с Фёдором ей было хорошо.

Надя подвинула телефон на столе, тронула пальцем массивную бронзовую пепельницу. Пальцы у неё были красивые, длинные, как у пианистки.

— Я когда-то читала, что преступники обычно действуют по проверенной схеме, — вспомнила Тина. — Считают, что если получилось один раз, получится и дальше. Их так и ловят, по почерку.

— Тиночка, пока общее только то, что машину бросили в лесу.

— Это тебе муж сейчас рассказал, да?

Надя кивнула.

— Что ещё он сказал? Надя, вспомни всё! Мне это важно!

— Тиночка, он же не полицейский!

Разговор Наде не нравился.

Её можно было понять. У неё уютный дом, прекрасный сад. Наверняка заботливый муж. Ей, как и соседке Оксане, не хотелось слышать о чём-то неприятном.

— К ним на завод пришла полиция. Оказалось, что машину угнали с заводской стоянки. Больше ничего он не знает.

Тина посидела на уютной веранде ещё минут пятнадцать, пообещала не пропадать и вышла на зелёную тенистую улицу.

Фёдор валялся в гамаке, подогнув ноги.

— В лесу нашли брошенную машину, — доложила ему Тина.

Он сел и подвинулся, освобождая для неё место.

— Полиция предполагает, что на ней везли учительницу. Фёдор! Всё как в прошлый раз!

— Сядь! — Он похлопал по гамаку.

— Фёдор, ты меня слышишь?

— Я нашёл такси. Да сядь, я тебе сейчас кое-что покажу!

Ничего примечательного на видео с регистратора таксиста не оказалось. Несколько человек прошли мимо машины, несколько автомобилей проехало.

А в это время в паре десятков метров похищали женщину.

Полиция наверняка проверила и автомобили, и пешеходов. Если ещё не успела, проверит в ближайшее время.

Пять лет назад тоже всё проверили…

Тина молча отодвинула руку Фёдора, держащую телефон.

— Подожди, это ещё не всё! — Он поводил по экрану. — Я нашёл в местном чате фотку с человеком в том самом месте, где сбросили труп. Посмотри, это интересно!

В предрассветных сумерках по высокому берегу к стоявшей рядом машине шла женщина, тонкая, стройная. Длинные светлые волосы доходили до середины спины. Лица видно не было, женщина отвернулась от реки.

— Влюблённая парочка каталась на лодке, — объяснил Фёдор. — Они селфи делали, бабу прихватили случайно.

Тина, замерев, смотрела на бледное фото.

В первый момент показалось, что она видит Надю.

Тина тряхнула головой, отгоняя наваждение.

— Парочка счастлива, что фоткой заинтересовалась полиция. Они сделались местными знаменитостями. Баба находится на том самом месте, где потом обнаружили следы учительницы.

Тина вернула ему телефон, достала свой, открыла Ирин рисунок.

У кукольной принцессы на крыльце мрачного дома тоже были длинные светлые волосы и тонкая фигура.

Рисунок можно было не открывать, Тина отлично его помнила.

— Теперь народ в чате бурно обсуждает, кто это мог быть.

— У женщины хватит сил, чтобы сбросить в реку труп? — с сомнением спросила Тина.

Это не может быть Надя. У Нади с её длинными тонкими пальцами точно не хватит на это сил.

Боже мой, какая чушь лезет в голову!

Фёдор пожал плечами.

— Когда-то медсёстры вытаскивали раненых с поля боя. А вообще-то, у неё мог быть сообщник.

Что-то с Тиной не то, если она даже на секунду допустила, будто видит на снимке Надю. Наверное, это первый шаг к помешательству.

— Обедать в ресторан пойдём или за продуктами сходим? — повернулся к ней Фёдор.

Надо было что-то ответить, но Тина неожиданно тихо попросила:

— Обними меня!

* * *

Дозвониться Антону удалось только с третьей попытки.

— Да! — недовольно бросил шурин. — Слушаю!

У Степана не получалось разговаривать таким начальственным тоном. Впрочем, у него и должность не настолько высокая.

— Узнай по своим каналам, когда нас подставили, работал ли в музее некто Виктор Гоголев. Только по-тихому, без шума, — попросил Степан.

— Фу-у! — Антон облегчённо выдохнул. — Я уж думал, случилось что. С этим убийством неврастеником станешь! Кто этот Гоголев?

— Вроде бы инженер. Его жена была у меня в то время бухгалтером.

— Занятно! — оценил шурин. — Попробую.

Степан был уверен, что возможность по-тихому узнать о рядовом сотруднике музея у мэра найдётся. Он не ошибся, Антон перезвонил минут через сорок.

— Работает такой инженер. И тогда работал. Стёпа… неужели нащупали?..

— Пока ещё ничего не нащупали! — охладил его Степан. — Но ты правильно сказал, факт занятный.

Степан сжал телефон.

Чёрт… До чего же всё просто! Если бы он раньше начал шевелить мозгами, убийца Милены уже сидел бы в тюрьме! От организатора денежной аферы до убийцы путь короткий, за пять лет Степан этот путь точно бы одолел.

Позвонили из цеха, Степан поговорил с мастером. Нужно было спуститься, самому всё проверить, но так хотелось поскорее покончить с давней неизвестностью, что сначала он набрал жену.

— Надя, мы с Антоном откопали один интересный факт.

С улицы послышались возмущённые голоса. Степан подошёл к окну.

— Похоже, нас тогда пытался подставить директор музея. У меня в то время работала бухгалтером жена музейного инженера.

Он ошибся, голоса были не возмущённые. Двое рабочих что-то весело обсуждали, хлопая друг друга по плечу. Разговор шёл не по-русски.

— Постарайся устроить мне встречу с женой директора. Лучше, конечно, с ним самим, но как получится. Подумай, как это сделать.

Рабочие, хлопнув друга в последний раз, разошлись.

— Там сейчас выставка. — Жена понимала его с полуслова. — Наш местный художник выставил свои картины. Позвонить Тасе, узнать? Кстати, говорят, картины неплохие.

— Узнай! — решил Степан. — Скажи, что мы хотим зайти на выставку. Надеюсь, она догадается побыть экскурсоводом?

Побыть экскурсоводом Тася догадалась. Как говорит тёща, Степан не последний человек в городе.

Спустившись в цех, Степан решил, что его помощь не требуется, и через полтора часа, заехав за женой, вошёл в здание музея.

* * *

Без очков глаза Фёдора казались незнакомыми, растерянными и почему-то виноватыми. Он нашарил на тумбочке очки, надел.

— Ты хотел пообедать, — шепнула Тина.

Ей не хотелось шевелиться. Хотелось смотреть в растерянные глаза и ни о чём не думать. Особенно о том, что они скоро разъедутся, и ей будет очень его не хватать.

— Схожу в магазин, — решил Фёдор. Наклонился, чмокнул её в нос.

Тина вышла в сад, постояла на крыльце.

Солнце палило. Нужно сходить на реку, поплавать.

Обычно они ездили к реке на велосипедах. Проезжали участок с высоким берегом и бросали велосипеды там, где начинался пологий песчаный спуск.

Дедушка называл это место лягушатником. Там плескалась малышня, а чуть дальше начинались камышовые заросли.

Сейчас, наверное, всё иначе, река каждый год незаметно меняла берега.

Тина, сбежав с крыльца, вошла в гараж. Вспомнила: заглянув туда ещё в день приезда, заметила, что не горит свет. Чуда не произошло, свет и сейчас не зажёгся. Открыв пошире ворота, она прошла вдоль стенок. Велосипеды стояли в углу. Не то чтобы на них лежал слой пыли, но вид был жалкий. Шины, конечно, сдуты.

— Тина! — позвал её звонкий голос.

— Привет! — Она выглянула из гаража. — Хорошо, что ты зашёл, я по тебе соскучилась.

— Я тоже. — Филипп переступил с ноги на ногу. — Этот… Фёдор… он теперь у тебя живёт?

Ноги у него под шортами были исцарапаны.

— Угу, — сказала Тина. — А ты откуда знаешь?

— Видел, как он сейчас от тебя вышел. Я у Кати был. — Мальчик недовольно сжал губы. — А утром Катина мама сказала, что видела тебя с мужчиной.

— Да, — улыбнулась Тина. — Видела.

— Послушай! — Филипп нахмурился. — Тебе не кажется, что он мутный тип? Представился журналистом, а кто он на самом деле, неизвестно.

Филипп был очень серьёзный и очень смешной.

— Не кажется! — Тина засмеялась. — Он мой друг.

— Ты знаешь, сколько сейчас всяких проходимцев! Извини, что я тебя перебил.

— Ничего страшного, — успокоила Тина. — Фёдор не проходимец.

— Откуда ты знаешь! Ты же с ним только недавно познакомилась. Может, у него дурные намерения? Заморочит тебе голову… Бабушка считает, что сразу никому нельзя доверять. Знаешь, сколько сейчас мошенников!

— Нет у него дурных намерений! — Тина не удержалась, потрепала Филиппа по рыжим волосам. — Ваш участковый, кстати, его хорошо знает.

Упоминание об участковом заботливого отрока успокоило. Он перестал кусать губы.

— Филипп, мне будет тебя не хватать, — призналась Тина.

— А куда я денусь? — удивился он. — Каждый год сюда приезжаю.

— Я приезжаю не каждый год.

— А ты приезжай! Это же от тебя зависит.

Это зависело не только от Тины.

Но если родственники дом не продадут, она точно приедет на будущий год. Посадит красивые цветы, как у Нади, и будет вспоминать, как хорошо ей было с Фёдором.

— Как у тебя с русским? — запоздало вспомнила Тина. — Новую учительницу не подыскали?

— Я же сказал, что новую не хочу! — укоризненно посмотрел на неё Филипп. — Сам занимаюсь. С бабушкой. По учебникам.

Хлопнула калитка, они посмотрели на приближающегося с большим целлофановым пакетом в руках Фёдора.

— Привет! — поздоровался с мальчиком тот.

— Здравствуйте, — вежливо кивнул Филипп. — Ну, я пошёл. Пока!

— Пока, — откликнулась Тина.

Фёдор понёс продукты в дом, Тина закрыла гараж и догнала его.

— Филипп опасается, что ты заморочишь мне голову.

— А что ты мне голову заморочишь, он не опасается? — Фёдор достал из пакета пачку пельменей.

— Нет. Мне он доверяет, а ты мутный тип. Выдаёшь себя за журналиста…

Фёдор не дал ей договорить. Запустил руку в её волосы, наклонился к лицу и прошептал:

— Я тоже тебе доверяю.

Пошутил, но ей показалось, что сейчас он сказал очень важное.

Фёдор её отпустил и снова полез в пакет.

* * *

Маленький холл был чистый и уютный. Около окошка с надписью «Касса» женщина лет тридцати весело болтала с кассиршей.

У женщины была густая шапка рыжих волос в мелких завитках, сильно подведённые глаза и длинное, до щиколоток, яркое платье.

Почему-то Степан не удивился, когда, увидев Надю, она радостно всплеснула руками и бросилась им навстречу.

— Наденька! — Женщина потянулась к жене обниматься. — Дорогая!

На Степана она смотрела с радостным изумлением.

— Это Степан, — поцеловавшись с приятельницей, кивнула Надя.

— Тася! — проворковала дама.

— Мне жаль, что мы тебя напрягли, — улыбнулась Надя. — Всего-навсего хотели посмотреть выставку.

— Вы меня не напрягли! Господи, я так рада тебя видеть!

Степан шагнул к кассе.

— Не надо! Не надо! — запротестовала Тася и опять всплеснула руками. — Мои друзья проходят бесплатно!

Степану показалось, что он находится на сцене плохого театра.

Билеты он всё-таки купил. Тася при этом смотрела на него укоризненно.

Музей произвёл неожиданно хорошее впечатление. В трёх небольших залах умело расставленные экспонаты давали неплохое представление о классической русской глубинке. Нужно будет сводить сюда Стаса, когда подрастёт.

Посетителей почти не было. Музей едва ли себя окупает.

Выставки проводились в последнем зальчике. На Степана и висевшие на стенах картины произвели хорошее впечатление. Виды города художник выбирал удачно, знакомые дома на полотнах казались уютными, не хуже, чем в Европе.

— Посмотрите, как падает свет, — показывала Тася. — День унылый, а эти световые пятна придают яркости.

Почему-то Степан не ожидал, что она способна со знанием дела рассуждать о живописи.

— Вы художница? — спросил он.

— Училась когда-то. — Она скромно потупила глазки.

Надя подошла к очередному пейзажу. Степан узнал на полотне угол парка.

Тася подняла глаза на установленные над картиной светодиодные лампочки, нахмурилась, недовольно сжала губы и обернулась к скромно сидевшей в уголке зала пожилой смотрительнице.

— Позовите Виктора!

Старушка резво вскочила со стула, засеменила к выходу. Через минуту вернулась с парнем лет тридцати пяти.

Степан напрягся.

Парень остановился перед Тасей. Насмешку в глазах он даже не пытался скрыть.

— Почему свет падает не на картину? — прошипела Тася. — Я что-то плохо объяснила?

— Сейчас исправлю.

Весёлых искорок в глазах стало больше.

— Да уж пожалуйста!

Степан с любопытством наблюдал.

Виктор исчез, вернулся со стремянкой. Поднялся на несколько ступенек, тронул планку с лампочками.

Приглушённое световое пятно опустилось ниже картины. Парень терпеливо ждал.

Тася, нахмурившись, оценивала освещение.

— Чуть выше!

Виктор вернул планку в прежнее положение.

— Так?

— Да! Так нормально, — благосклонно согласилась начальница.

Виктор, подхватив стремянку, ушёл.

Смотрительница подобострастно смотрела на Тасю.

Степан работникам музея искренне посочувствовал.

Жена дошла до конца стены с картинами, вернулась к парковому пейзажу.

— Тася, картины продаются?

— Ну конечно! — Тася рассмеялась. — Зачем бы ещё художник стал возиться с выставкой! Хочешь купить? Я с ним свяжусь.

— Свяжись, пожалуйста. Я хочу эту, с парком. Ты не возражаешь? — Надя повернулась к Степану.

— Не возражаю.

Жена опять пошла вдоль ряда картин. Степан отошёл в угол, к смотрительнице.

— Кем она у вас числится, эта Тася? — тихо спросил он, наклонившись к женщине.

— Анастасия! — так же тихо поправила его женщина, пряча улыбку. — Кем числится, не знаю. Но зарплату получает.

Жена и Тася вернулись.

— Продиктуй мне телефон художника, — неожиданно попросила Надя. — Я сама ему позвоню.

Тася открыла рот, но произнести ничего не успела.

— Продиктуй, пожалуйста! — с мягким нажимом повторила Надя, очень напомнив своего начальственного брата.

Мягкая просьба была приказом.

Тася послушно достала телефон, назвала цифры.

Жена удивила. Ему казалось, что он не знает более мягкого человека, чем она.

Время было потрачено зря. Даже первого шага на пути поисков убийцы Милены сделать не удалось.

* * *

Тело учительницы до ночи нужно было где-то спрятать…

Тине хотелось думать о чём-то приятном, но не получалось.

Она качнула ногой гамак.

Незнакомая птичка с розовой грудкой опустилась на ветку яблони. Она была похожа на воробья, только гораздо красивее.

— Вроде бы машина была угнана с заводской стоянки, — вспомнила Тина.

— Ты знаешь, где находится завод? — Фёдор, отложив телефон, поднялся с крыльца.

Птичка его испугалась, улетела.

Тина кивнула.

— На краю города. За ним только электроподстанция. Дедушка был её начальником. Мы ездили туда на велосипедах его встречать. Пешком с полчаса, может, минут сорок. По московским меркам здесь всё рядом.

— Прогуляемся? — Фёдор подошёл, качнул гамак.

— Куда? — лениво спросила Тина, глядя на него снизу вверх.

— Куда скажешь.

— Пойдём.

Она заперла дом, сунула ключи в карман шорт. Выйдя за калитку, подумала и опять направилась не к реке, а к парку.

Думать о чём-то приятном не получалось.

Фёдор молча шёл рядом.

Знакомый голос она услышала, не дойдя до поворота. Не ошиблась — свернув за угол, увидела идущего рядом с бабушкой Филиппа. Сегодня Антонина Ивановна была без палки и двигалась вполне уверенно.

Соседка Тине обрадовалась, а Фёдору кивнула вежливо и настороженно.

— Вам лучше? — улыбнулась Тина.

— Тьфу-тьфу, боюсь сглазить, — засмеялась Антонина Ивановна. — Подарок дочке купила. Зайди как-нибудь, покажу. Оценишь. На ходу не хочется открывать.

Женщина достала из сумки небольшую подарочную коробку.

— Молодым трудно что-то купить в подарок, у них всё есть.

— Можно я сейчас зайду? — напросилась Тина.

— Я пока в магазин схожу, — тактично предложил Фёдор.

Тина медленно пошла рядом с соседкой. Филипп убежал вперёд.

— Ты не обижайся, Тиночка… — Женщина пригласила её не для того, чтобы показать подарок. Соседке хотелось предостеречь. Наверное, это надо было оценить как заботу. — Этот Фёдор… Ты же совсем ничего о нём не знаешь!

— Знаю! — возразила Тина.

— Зачем он вообще приехал в наш город? Твоя сестра пропала пять лет назад! Пять лет, Тина! И вдруг является какой-то журналист…

— Он не журналист. Муж женщины, которую тогда убили.

Соседка от удивления остановилась.

— Ещё не легче! Пять лет неизвестно чего ждал, и вдруг явился! Тина, пожалуйста, будь с ним поосторожнее!

— Буду! — улыбнувшись, пообещала Тина.

— Молодым всегда кажется, что они всё знают. А я на своём веку столько мерзавцев повидала…

Филипп примчался из сада, открыл перед ними калитку.

Поучать Тину при внуке соседка не стала. Сев на крыльцо, достала красивую коробку, открыла.

Тина замерла.

Там лежала заколка для волос ручной работы.

Геометрические пластины из витых серебряных нитей складывались в цветочный узор в несколько переплетённых веток.

На волосах кукольной принцессы Ира тоже изобразила переплетённые ветки.

— Наша местная мастерица делает. Берёт дорого, но вещь красивая, правда?

— Очень. — Тина облизнула пересохшие губы.

Рука одного мастера?

В продаже она таких заколок не видела.

— Как думаешь, понравится дочке?

— Конечно! Такая красота не может не понравиться. Антонина Ивановна, познакомите меня с мастером?

— Светлане обычно в чат пишут. Она свои изделия через интернет продаёт. Но я ещё с её матерью дружила, сошлёшься на меня, она тебе скидку сделает.

Соседка продиктовала Тине номер телефона.

— Себе хочешь или в подарок? — подбежал к ним Филипп.

— Себе, — кивнула Тина. — И в подарок. Можно я вашу заколку сфоткаю?

— Почему же нельзя!

Тина щёлкнула камерой и, простившись с соседкой, вышла на улицу.

Фёдор терпеливо прогуливался.

Тина, загородив собой телефон от вечерних лучей, поводила по экрану.

Переплетённые ветки на голове девушки Ира изобразила несколькими штрихами, но форму красивой необычной заколки передала. Сестра была талантливой художницей.

Тина молча показала Фёдору Ирин рисунок, только что сделанное фото и бросила телефон в сумку.

* * *

Около ворот стояла машина Антона, а сам шурин качал Стаса на качелях. Увидев родителей, сын мгновенно сполз с качелей, бросился к отцу. Степан подхватил его на руки.

— Папа, поедем на реку! Сегодня жарко.

— Поедем в выходные. — Степан опустил сына на землю. — Сегодня уже поздно.

— Ну папа!

— В выходные! — повторил Степан.

Нужно съездить с ним на реку, даже если погода испортится. Сын должен безоговорочно ему верить.

Надя наклонилась, поцеловала ребёнка.

Подскочившая Алина повела насупившегося Стаса к бассейну.

— Завтра похороны. — Антон посмотрел на сестру. — Ты пойдёшь?

— Чьи похороны? — не понял Степан.

— Машины, — вздохнула Надя. Она всегда понимала Антона с полуслова. — Хоронят Машу Дементьеву. Пойду, конечно. А ты?

— Схожу, — кивнул шурин. — Скажу пару слов.

Показаться на похоронах учительницы было выигрышно. Мэр не должен прятаться ни от неприятных мероприятий, ни от неприятных вопросов. Избиратели такое поведение ценят.

— Как следствие? — поинтересовался Степан.

Все трое уселись на веранде.

— Топчутся на месте! — поморщился шурин. — Нашли машину, на которой девчонку везли к реке. В багажнике обнаружены следы. Её с вашей стоянки угнали.

— Знаю, — кивнул Степан. — Сегодня из полиции приходили.

— Хоть бы задержали кого-нибудь поскорее! И город бурлит, и самому противно. У тебя на стоянке даже камеры нет?

— Повешу.

— Гадёныш знал, что нет. Не потащился бы наудачу на край города.

— Похоже на то.

— Ужинать останешься? — спросила Надя брата.

Антон отказался, уехал.

Уходить с веранды не хотелось. С клумбы потянуло чем-то приятным, медовым.

Алина, смеясь, нашёптывала что-то Стасу, гонявшему палкой по бассейну надувного утёнка.

Степан с удовольствием вытянул ноги и неожиданно заметил, что глаза у жены влажные.

— Ты что, Надя? — опешил он. — Что с тобой?

Она кончиками пальцев смахнула слёзы.

— Наденька, что случилось? — Вскочив с кресла, он склонился над женой.

Он не помнил её плачущей.

— Ничего. — Она виновато улыбнулась. — Нервы. Убийство Маши на всех действует не лучшим образом.

— Ты не хочешь идти на похороны?

— Не хочу, но придётся. Мы считались подругами. — Надя потёрлась щекой о его руку. — Ты представляешь, мне никто не позвонил, чтобы сказать о похоронах! Ни одна из одноклассниц! Даже Наташа Самойлова. А когда-то мы так дружили!..

— Она может сама не знать, — предположил Степан.

— Сомневаюсь! — Надя передёрнула плечами.

Слава богу, плакать она перестала. Снова стала выдержанной и спокойной, как всегда.

— Позвони Самойловой! Она действительно может не знать. — Степан снова сел в кресло.

Надя послушалась, поговорила с бывшей одноклассницей и, отложив телефон, с горечью усмехнулась.

— Всё она знала! Говорит, прямо сейчас собиралась мне позвонить.

— Не обращай внимания! — посоветовал Степан. — Во-первых, она наверняка тебе действительно позвонила бы. Игнорировать жену собственного директора… сомневаюсь, чтобы она на это решилась. А во-вторых, какое тебе до неё дело! Ты по ней сильно скучаешь?

— И да, и нет. — Надя закинула руки за голову. — Мы как-то отдалились друг от друга. Ни меня к девочкам не тянет, ни их ко мне. Иногда начинает казаться, что вся моя жизнь в прошлом. Знаешь, как у пенсионерки. Только ты, Стас и обслуга.

Ей не хватает общения. Попросить Антона подыскать жене работу?..

С её музыкальным образованием в их городе это проблематично. Разве что в школу, но учительницей музыки Надя не пойдёт, можно даже не предлагать.

Тем не менее Антона стоит озадачить.

— Прости, Стёпа, не знаю, что на меня нашло. — Надя обернулась, позвала няню. — Я тебя задержала сегодня. Можешь идти, Алина. Я учту, что ты переработала.

И опять Степану показалось: он видит в жене что-то новое, начальственное, не свойственное ей раньше.

Подбежавший Стас взял Степана за руку и потащил в дом.