Наконец день обещал быть по-летнему тёплым. Шагавшая впереди него к проходной женщина была одета в платье с открытыми плечами. Плечи были бледные, настоящего лета все только ожидали.

Народ у проходной ещё не толпился, Степан всегда приезжал до начала смены.

Он узнал женщину, только когда догнал. То ли она постриглась короче, чем обычно, то ли открытые плечи изменили образ тихой неприметной бухгалтерши.

В ушах у неё были крупные серьги. Наверное, серьги тоже меняли образ.

— Здравствуйте! — замешкавшись около турникета, обернулась она к нему.

— Здрассте, — поздоровался он и, пройдя турникет, внезапно попросил: — Наташа, зайдите ко мне!

Самойлова молча поднялась рядом с ним по лестнице, молча вошла в кабинет.

— Садитесь! — Степан, сев за стол, наклонился, включил компьютер, потёр лоб, соображая, с чего бы начать.

Она устроилась на краешке стула в метре от его стола.

Могла бы сесть поближе, он не заразный и не кусается.

— Наташа… Когда убили Кореневу, выяснилось, что некоторые переводы были сделаны по ошибочным реквизитам…

Она мгновенно поняла, о чём он говорит. Замерла, выпрямившись на стуле. Впрочем, она и до этого сидела прямо.

— Это не я! — произнесла она спокойно и твёрдо.

Почему-то Степана это удивило. Он, скорее, ожидал, что она с перепугу начнёт шептать.

— Наташ, я не сомневаюсь! — заверил Степан. — Просто хочу понять, как это могло произойти. Кстати, когда вы узнали, что переводы ушли не туда, куда надо?

Она еле заметно улыбнулась.

— Мне повезло, я была в отпуске, когда эти транши были проведены. Я вышла на работу на следующий день после того, как Милену убили. Вместо меня оставалась ещё одна девочка, она потом ушла в декрет и уволилась. — Самойлова помолчала. — Но документы по траншам готовила я, и я их заранее положила Милене на подпись. Девочка только зарплату считала. Документы были в порядке! А узнала я обо всём от Николая Валерьевича. Он появился на заводе через пару дней, до этого на больничном был. Рассказал, что произошло. Тоже пытался выяснить, как такое могло случиться. Просил языком не трепать, я и не трепала. — Самойлова поднялась. — Пойдёмте, я вам кое-что покажу!

Она быстро пошла к соседнему офису. Каблучки гулко застучали по выложенному плиткой полу.

То ли заводские женщины раньше не носили каблуков, то ли дверь в кабинет не пропускала их стука. Звук показался незнакомым и неуместным в мрачном сером коридоре.

Чтобы не отстать от Натальи, Степан не закрыл кабинет, хотя это было стойкой привычкой.

— Вот! — Отперев бухгалтерию, она включила компьютер, побарабанила пальцами по столу, пока система загружалась, и открыла какую-то электронную папку. — Смотрите, это документы, которые я отнесла Милене на подпись. Я всегда сначала составляю документы у себя в компьютере, а потом выкладываю в общий доступ.

Общего доступа к бухгалтерским файлам не было. Доступ был ограниченный, для тех, кто имеет на это право.

— Смотрите, Степан Сергеич! Здесь с реквизитами всё в порядке. И с номерами счетов всё в порядке. Я не знаю, кто исправил платёжки. Они не только на бумаге были исправлены, в общем доступе тоже. Я Милене на подпись относила правильные документы!

Дверь открылась, в офис заглянула главбух. Увидев Степана, натянуто поздоровалась.

Главбух, дама предпенсионного возраста, сменила Милену через пару недель после убийства. Степан уже не помнил, кто её порекомендовал. Тогда ему было всё равно, кто займётся бухгалтерией.

Теперь он неожиданно пожалел, что не назначил на эту должность Самойлову. Он не предполагал, что Надина подруга может схватывать всё с полуслова. Она прекрасно справилась бы с этой должностью.

— Отправь мне по почте, — попросил он, забыв, что давно завёл правило общаться с коллегами исключительно на «вы» и не допускать панибратства. — Те четыре платёжки, которые потом подменили.

Письмо от Самойловой пришло раньше, чем он дошёл до своего компьютера.

* * *

Присутствие Фёдора доставляло неудобства, но и плюсы в этом были. Тина впервые проспала до утра, ни разу не проснувшись среди ночи. Не то чтобы до сих пор её мучили кошмары, но всё-таки ночевать одной в большом пустом доме было как-то неуютно. По ночам она начинала жалеть, что не дождалась Юру.

Фёдор, лёжа на диване, смотрел в телефон. Постельное бельё он аккуратно положил себе под голову.

— Дома позавтракаем или сходим куда-нибудь? — Увидев Тину, Фёдор отложил телефон.

— Дома, — решила Тина.

Спросить, что он предпочитает на завтрак, не успела — его телефон зазвонил. Фёдор с недоумением посмотрел на экран, неохотно ответил и вдруг, чего Тина совсем не ожидала, включил громкую связь.

— Егор Михайлыч сказал, что вы меня разыскивали, — говорил мужской голос.

— Разыскивал, — подтвердил Фёдор. — Мне нужно с тобой поговорить. Можешь подойти?.. — Он назвал Тинин адрес.

— Подойду, — без энтузиазма согласился собеседник. — Прямо сейчас?

— Прямо сейчас! — Фёдор ткнул пальцем в телефон и объяснил: — Парень, который нашёл машину твоей сестры. Я на него через участкового вышел.

Плюсы от его присутствия определенно были. Вдвоём они могут сделать гораздо больше, чем она одна. Тина не догадалась связаться с участковым.

Ей повезло, что она его встретила.

Затеваться с завтраком не имело смысла, Тина вышла на крыльцо, села на ступеньку, подставив руки и плечи солнцу.

— Сегодня будет жарко, — задумчиво сказал за её спиной Фёдор.

Она не ответила.

Конечно, он тратит время и силы не ради неё, ему нужно найти убийцу жены, но от его присутствия делалось спокойно, даже появилась надежда, что её поездка не окажется бесполезной. Семья похоронит прошлое и будет жить дальше, не избегая разговоров об Ире.

Молодой человек появился минут через десять, завёл велосипед на участок, прислонил к яблоне.

— Здрассте.

— Иван? — уточнил Фёдор.

Парень кивнул. У него была неплохая спортивная фигура, густые светлые волосы и синие глаза. Со временем может стать похожим на богатыря из русских сказок.

— Я Фёдор, а это Тина.

— Вы Римме Вениаминовне родственница? — Иван внимательно посмотрел на неё.

— Племянница. — Тина поднялась, позвала парня: — Проходи!

В дом Иван вошёл босиком, оставив кроссовки на крыльце, встал около двери и заговорил, не дожидаясь вопросов. Смотрел он при этом мрачно и куда-то в сторону.

— Римма Вениаминовна со мной ещё тогда разговаривала, давно. — Он тяжело вздохнул. — Но тогда я… не всё сказал. А прошлой осенью сам к ней пришёл. Я тогда, давно… — Он опять вздохнул и твёрдо посмотрел на Тину. — Я тогда из машины взял планшет. Украл! Домой принёс, а пользоваться не стал. Боялся. И… противно было. Так и валялся четыре года. Про него никто не знал, даже Влад, с которым мы машину нашли. Я тогда планшет незаметно в свой рюкзак сунул.

Иван тоскливо посмотрел в окно.

— Потом понял, что не хочу быть вором. Где жила девушка, которая тогда пропала, все знали. Город у нас маленький. Прошёлся пару раз по улице, увидел Римму Вениаминовну и на следующий день принёс ей планшет. Мы удивились, что он работает. Я сам его даже не включал ни разу.

Иван посмотрел на Тину и опять уставился в окно.

— Римма Вениаминовна пообещала, что никому про планшет не скажет, но на самом деле я готов за всё ответить.

— Не за что тебе отвечать! — заверила Тина. Парень ей нравился. — Сколько тебе лет тогда было?

— Двенадцать. Но…

— Двенадцатилетних детей, слава богу, не судят.

— Потом мне было больше двенадцати!

— Рисунок с девушкой вы вместе с Риммой обнаружили? — перебил Фёдор.

— Вместе. Там много рисунков было, но этот сделан, когда в соседнем доме труп нашли. Римма Вениаминовна не умела даты в файлах определять, я ей помог. Почему она больше не приезжает?

Синие глаза мрачно посмотрели на Тину.

— Она умерла.

Иван сердито сжал губы.

— Тебе девушка на рисунках никого не напоминает? — спросил Фёдор.

Все трое продолжали стоять у двери.

Молодой человек покачал головой — нет.

Пауза затягивалась.

— Я тебе позвоню, если возникнут вопросы, — сказал наконец Фёдор.

Иван вопросительно посмотрел на Тину.

— Не бойся, мы никому ничего не скажем! — пообещала она.

— Я не боюсь! Если надо будет, говорите! — Иван подержался за ручку двери и ушёл.

Когда Тина подошла к окну, ни его, ни велосипеда на участке не было. Только маленькая синичка скакала по перилам крыльца.

— Мне участковый посоветовал с ним встретиться, — произнёс за её спиной Фёдор.

— Если Римма обещала никому не говорить про планшет, она не могла выдать Ивана, — не поверила Тина.

— Она его не выдала. Но у участкового есть мозги. — Фёдор подошёл, встал рядом. — Пожарить тебе яичницу?

В очках еле заметно отражалась яблоневая листва.

Неожиданно ей захотелось, чтобы он снова её обнял. И чтобы снова сказал, что никогда не бросит её одну. И чтобы сказал ещё что-нибудь такое, отчего щекам станет жарко, а по плечам пробежит холодок.

Ничего «такого» Фёдор сказать не мог. Он переселился в её дом, чтобы потом его не мучила совесть, если с ней случится что-нибудь нехорошее. Она вернётся в Москву, и он забудет о ней навсегда.

— Я сама, — улыбнулась Тина.

В этом доме было принято, чтобы еду готовили женщины. Бабушка мужчин к плите не подпускала. Юрина жена Варя едва ли когда-нибудь сюда приедет, она старалась избегать всего неприятного. Так что семейные традиции придётся соблюдать Тине.

* * *

Степан быстро просмотрел служебную почту, порадовался, что ничего срочного нет, и, злясь непонятно на кого, набрал шурина.

Он давно уже ни у кого на поводу не шёл, ни у людей, ни у обстоятельств. А после появления Милениного мужа прошлое стало засасывать, не давало оторваться.

— Алло! — Звонок Антона удивил, в голосе прозвучала тревога.

— Ты один? — буркнул Степан. — Можешь разговаривать?

— У вас всё нормально?

— Нормально! Ты один?

— Один. Что случилось?

— Антон, кто баллотировался вместе с тобой? У кого был реальный интерес тебя подставить? Я понимаю, доказательств нет, но просто подозрения?..

— Стёпа, я тебе уже говорил! Не знаю, кто пытался это сделать. Не знаю!

Шурин был хорошим оратором. Красивый баритон на избирателей действовал безотказно.

— Кто с тобой баллотировался? — перебил Степан. — Не заставляй в интернете рыться!

— Директор музея и учитель. Если бы меня с выборов сняли, у директора шансы были больше. Хотя… чёрт его знает. Учителя в городе любили, он вроде как немного не от мира сего, с детворой много возился. Такой, знаешь… праведник. Если кого-то подозревать, Стёпа, я бы выбрал директора. Его жену с твоей бухгалтершей в городе видели. А с учителем у бухгалтерши никаких контактов не обнаружили.

Солнце светило в глаза, Степан опустил жалюзи.

— Ты заказал расследование, чтобы всё это выяснить?

— Ну не сам же по городу бегал! Конечно, заказал!

— Пришли отчёт! — попросил Степан.

Шурин замялся. Он успел приобрести привычку с осторожностью относиться к передаче любой информации обычной электронной почтой.

— Пришлю, — наконец пообещал он, решив, что это вреда ему принести не сможет.

Отчёт пришёл через несколько минут. Писал его человек, безусловно, имевший когда-то отношение к ментовской работе. Расследователь успел поговорить со многими людьми, отчёт составил подробно и грамотно.

Толку от этой качественной работы не было никакого.

Никаких связей с криминальным миром ни у директора, ни у учителя не обнаружилось.

Единственное, что Степана удивило, это имя Нади в списке контактов жены директора. Женщины посещали бассейн, и их нередко видели вместе. Там же, в кафе рядом с бассейном, видели жену директора в компании Милены.

Степан посмотрел на часы и неожиданно решил, что пообедает дома. Исчезновение Надиной одноклассницы действовало удручающе, захотелось убедиться, что с женой и Стасом всё в порядке. Заодно нужно запретить Наде выходить из дома одной, кто бы и куда её ни позвал.

Оснований для беспокойства за жену не было, но отогнать беспокойство не удавалось.

Скорее бы женщина нашлась!.. Если уж не слишком впечатлительный Степан всерьёз забеспокоился, людям с менее крепкими нервами может понадобиться помощь психологов.

Он ещё раз просмотрел почту, выключил компьютер и поехал домой.

Надя загорала, лёжа в шезлонге. Она не пошевелилась, увидев его, но он заметил, как глаза у неё засветились ласковой радостью.

У неё часто светились глаза, когда она на него смотрела. Но он так к этому привык, что перестал замечать.

Степан почувствовал укол запоздалого стыда. Сейчас он не понимал, как мог поменять Надю на пустую и неумную Милену.

— Стас спит? — Он остановился около шезлонга.

— Алина только что его уложила. — Надя села, прикрыла голову соломенной шляпой.

Шляпы ей шли, придавали что-то аристократическое.

Впрочем, она и без шляпы не выглядела торговкой с рынка. Степан ни разу не слышал, чтобы она повысила голос, и даже представить себе не мог, чтобы жена перешла на крик.

«Надя какая-то холодная, — заметила однажды мать. — Как рыба».

Тогда он ещё не начал за Надей ухаживать, мама знала её только как сестру Антона.

Спорить Степан не стал, но слова запомнил.

Мама была не права. Он один знал, какая Надя пылкая, ласковая и ранимая.

Жена, встав с шезлонга, накинула парео.

Фигура у неё была великолепная. Степан придержал жену, поцеловал в порозовевшее от солнца плечо.

— Я на полчасика. Поем и назад поеду.

Она на секунду к нему прижалась и поднялась в дом.

Когда он через пару минут, выкурив сигарету, вошёл вслед за ней, обеденный стол был уже накрыт скатертью, на нём стояла плетёная тарелка с хлебом.

— Окрошку? Или борщ?

— Окрошку. — Степан зашёл в ванную, вымыл руки.

Когда вернулся к столу, тарелка с окрошкой на нём уже стояла.

— А ты? Ты обедала?

— Я поздно завтракала. Не хочется.

Она села напротив.

— Надя, я хочу, чтобы ты никуда не выходила из дома! — приказал Степан. — Совсем никуда! Даже со Стасом на аттракционы!

Она понимающе покивала.

— Антон обещал позвонить, если о Маше станет что-то известно.

Степан промолчал.

— Кто-то разворошил банку с ядовитыми пауками? — грустно предположила Надя. — Пауки спали, а их разбудили, и они опять начали поедать зазевавшихся жертв?

Степан опять промолчал.

— Тогда исчезла Ира, теперь Маша…

Тогда ещё убили Милену.

— Это делают не пауки, это делают люди, — зачем-то поправил он и отодвинул пустую тарелку.

Надя вскочила, сунула тарелку в мойку, подала ему отбивную.

А ведь у него тоже возникло чувство, что исчезновение учительницы непостижимым образом связано с событиями пятилетней давности.

Миленин муж своим приездом разворошил фантастических пауков?

— Те события имеют объяснение, — то ли жене, то ли себе напомнил Степан. — Иру, скорее всего, убрали как свидетеля. А бухгалтера убили, потому что она затеяла финансовую аферу. Я тебе никогда не рассказывал…

— Я знаю про аферу! — перебила Надя и на секунду отвернулась от Степана. — Мне рассказывал Антон. Вам тогда чудом удалось выпутаться.

Она встала из-за стола, отошла к окну.

— Я тогда даже пыталась угадать, кто это затеял. Кому это было выгодно. Антон над этим размышлял, и я тоже.

— Угадала? — спросил Степан, глядя ей в спину.

Спина была прямая, тонкая.

Ответить Надя не успела, сверху спустилась Алина.

* * *

— Сведи мня с участковым, — попросила Тина, вымыв посуду.

Фёдор пытался ей помочь, но она не позволила.

В этом доме было принято, чтобы мужчины занимались мужской работой. Раньше она была: дед оборудовал в сарае мастерскую, что-то прибивал, подправлял крыльцо, забор.

— Хочешь спросить что-то конкретное? — полюбопытствовал Фёдор и поправил очки.

Вдвоём было проще. Одна она долго бы решалась выйти на участкового.

Что-то неладное с ней сегодня происходит. Стало грустно от того, что они скоро расстанутся, и Фёдор навсегда о ней забудет.

— В ночь, когда убили твою жену, на улице стояло такси.

— Стояло, — кивнул Фёдор. — Насколько я знаю, менты его проверяли.

— Я хочу поговорить с участковым!

— Можем прогуляться до пункта охраны. Он недалеко от отеля.

Тина поднялась в свою комнату, переоделась в джинсы и топ, успев пожалеть, что не взяла ни одного платья. Платья ей шли.

Она внимательно оглядела себя в зеркало и впервые с момента приезда торопливо подкрасила ресницы.

Положила телефон в сумку, передумала и, спускаясь, набрала Филиппа.

— Привет! Как твои дела? — весело спросила она, услышав звонкий детский голос.

— Отлично! Ко мне подруга приехала! Я так долго её ждал!

— Поздравляю! — порадовалась за мальчика Тина.

— Она на твоей улице живёт.

Похоже, ребёнка привезла вчерашняя пара, суетившаяся у внедорожника. Других соседей Тина не видела.

— Ты к ней один ходишь? — зачем-то уточнила она.

— Ну конечно! Дорогу же переходить не надо. Бабушка разрешает.

— Рада за тебя!

Фёдор терпеливо ждал.

Тина убрала телефон в сумку. Заперев дом, туда же сунула ключи.

Внедорожник по-прежнему стоял у соседнего дома, но ни детей, ни суетящейся пары видно не было. Улица привычно пуста.

Идти до дома подруги Филиппу было всего несколько минут, и дорогу переходить не требовалось, но Тине почему-то не нравилось, что мальчик ходит один.

— К моему другу приехала подруга, — вздохнула она, покосившись на Фёдора. — Похоже, мы вчера видели родителей его подруги.

Фёдор оглянулся на внедорожник и молча пошёл рядом.

Тине будет не хватать не только его — забавного Филиппа тоже. Никто кроме Бориса не звонил ей ежедневно и не спрашивал, как у неё дела.

Она старалась разговаривать с Борей так, будто в её семье ничего жуткого не случилось, но получалось так себе. Звонки Бориса больше не доставляли радости, и он стал звонить реже. А потом совсем перестал.

На самом деле Тина была ему благодарна, он долго пытался вернуть её к нормальной жизни.

Первые прохожие появились, когда они свернули к центральной площади.

Им не повезло, участкового на месте не оказалось.

— Позвонить ему или зайдём попозже? — спросил Фёдор.

— Зайдём попозже, — решила Тина.

Полицейскому едва ли понравится, если они оторвут его от дел.

Впрочем, она едва ли его обрадует, и если явится лично.

Фёдор куда-то свернул, потом ещё раз, и они очутились у центрального входа в парк.

* * *

— Заснул! — весело сказала Алина, взяла с полки стакан и налила в него воду из крана.

Девушка была в шортах, на правой икре тату — розочка.

— Ну что ты делаешь! — возмутилась Надя. — Налей нормальную, из бутылки!

— В другой раз! — Алина выпила воду, сполоснула стакан, сунула его в сушилку и помчалась опять в детскую.

— Стас её любит. — Надя заварила Степану чай. — Иногда я даже ревную.

Жена откинулась на спинку стула, закинув руки за голову.

— Ты знаешь, кто баллотировался вместе с Антоном?

— Знаю. — Степан помешал чай, с удовольствием отпил.

Чай был отличный, крепкий, без добавок, но ароматный.

— Что Антон баллотируется, все знали, но расспрашивала меня про него только Анастасия, Тася, жена директора музея. Я эту парочку давно знаю, они к родителям в гости приходили. Считали, что знакомство с папой может пойти им на пользу. Тася не местная, её директор откуда-то привёз, но не из Москвы, она тоже провинциалочка.

Надя помолчала. Степан её не торопил.

— Тасе очень хотелось ко мне в подруги. Уговорила в бассейн вместе с ней записаться. Однажды предложила в Москву на какой-то модный концерт поехать.

— Ты поехала?

— Нет. — Надя покачала головой. — Не настолько люблю современную музыку. Тася, кстати, тоже не поехала. Я её в день концерта видела.

Она опять помолчала.

— Тася про Антона расспрашивала осторожно. Только это для меня было бессмысленно, он свои дела со мной никогда не обсуждал. Ещё чаю?

— Нет, спасибо.

— Когда появилась твоя бухгалтерша… Твоя бухгалтерша принялась ходить в бассейн одновременно с нами. — Надя покусала губы. — Но пригласила её не Тася, они на моих глазах познакомились.

Степан сжал пустую чашку.

— В общем, через пару недель я в бассейн ходить перестала. Тася к тому времени уже знала про наш любовный треугольник. Приходила ко мне домой и делала вид, что не понимает, почему я вдруг забыла про свой абонемент. Всё она знала! С таким остервенелым любопытством меня разглядывала! Улыбалась и глазами пожирала.

Степан боялся поднять глаза.

— Забавно, но она и сейчас пару раз в месяц ко мне заглядывает. Считает, что со мной ссориться опасно.

Зазвонил телефон. Степан достал его из кармана, посмотрел на экран. Звонили из одного из цехов. Отвечать он не стал.

— Тебе пора?

— Сейчас поеду. — Степан протянул руку, погладил Надины пальцы. — Никуда не уходи из дома!

Жена кивнула.

— Но я не думаю, Стёпа, что аферу устроила Тася. Она не дура, понимала, что за такие штучки можно сильно поплатиться. Она бы побоялась. И бухгалтерша твоя побоялась бы.

Телефон зазвонил снова. Шурину Степан ответил.

— Дементьева, учительница, нашлась! — зло сообщила трубка. — Тело ниже по реке выловили. Экспертизы ещё не было, но похоже, что она. Позвони Наде, меня со всех сторон дёргают!

— Я дома. — Отчего-то запершило в горле, Степан кашлянул. — Сейчас ей скажу.

Он сбросил вызов, подержал телефон в руке.

— Дементьева нашлась. Выловили из воды.

Жена взялась рукой за щёки.

Он подошёл, прижался губами к её волосам, не понимая, как мог когда-то променять её на пустую, вздорную девку.

— Я поехал. Пока!

— Пока! — Она подняла на него грустные ласковые глаза.

На улице стало жарко. Две курящие у заводской проходной женщины прятались в тени елей. Женщины были незнакомые. Завод расширял производство, Степан уже давно не помнил всех своих сотрудников.

* * *

По большой детской площадке бегали две девочки лет пяти. Их мамы болтали, сидя на лавочке.

Аттракционы на площадке были хорошие, не хуже, чем в московском Юрином дворе. Тина приезжала к брату по выходным и катала маленькую племянницу на похожих качелях.

Фёдор свернул с центральной аллеи в сторону, на грунтовую дорожку. Здесь гуляющих не было совсем. Они вдоль забора дошли до противоположного входа.

Сегодня мороженщица работала другая, но наплыва покупателей у киоска по-прежнему не было.

Фёдор молча двинулся назад по центральной аллее.

Раньше парк был другим, не таким ухоженным. По вечерам здесь собирались подозрительные компании, и дед не разрешал внукам сюда убегать. Скорее всего, компании казались подозрительными только деду, ни о каких серьёзных преступлениях слухи по городу не ходили.

— Пообедаем? — спросил Фёдор.

— Сначала заглянем к участковому!

Едва ли участковый её приходу обрадуется, добровольных сыщиц никто не любит, но выбора у Тины не было. Она должна знать всё.

Фёдор послушно повернул к пункту охраны. Заметив небольшую толпу вокруг крепкого приземистого мужчины в штатском, прибавил шагу.

Мужчина говорил тихо, Тина слышала только, как ахали женщины.

За их спинами стоял Филипп.

— Ты с кем здесь? — наклонилась к нему Тина, отводя от толпы.

Можно было не спрашивать, мальчишка выглядел виноватым.

— Не говори бабушке! — Филипп тяжело вздохнул.

— Послушай… В городе чёрт знает что творится, а ты один бегаешь!

Филипп покосился на Фёдора, вежливо поздоровался и молча заплакал.

— Привет! — ответил ему тот.

— Что ты? — испугалась Тина. — Филипп, ты что?

— Марию Дмитриевну нашли, — зашептал мальчик. — Мёртвую.

— Пойдём домой! — Тина взяла его за руку. — В жизни много мерзавцев. И много горя. Обычно это от детей прячут. Очень жаль, что тебе пришлось с этим столкнуться.

О господи, она же не детский психолог! Говорить, наверное, следовало что-то другое.

Фёдор шёл в полушаге за ними.

— Понимаешь, жалеть абстрактного человека невозможно. У меня точно не получается. Мы жалеем тех, кого знаем. Кого любим.

— Я любил Марию Дмитриевну!

— Поэтому тебе сейчас больно. Со временем это пройдёт.

— Не пройдёт!

— Пройдёт! Вот увидишь! Горе забывается, и в этом сила жизни.

Над травой под тополями, растущими вдоль тротуара, вились бабочки. В траве виднелись мелкие белые цветочки, Тина не знала их названия.

— Тина, её убили?

— Полиция разберётся.

— Но ведь с твоей сестрой не разобрались! — Глаза у Филиппа были несчастные и почему-то не показались Тине детскими.

— Бывает и такое. Но я сама пытаюсь разобраться. И Фёдор пытается.

Фёдор проявил чуткость, не пытался вплотную к ним приблизиться.

— Ты с ним подружилась?

— Да. Филипп, откуда ты узнал, что Марию Дмитриевну обнаружили?

— Катин папа в чате прочитал, что обнаружили тело женщины. Я хотел у Егора Михалыча узнать, кто эта женщина. Только не успел, его целая толпа окружила. А потом вы подошли. Но я понял, что это Мария Дмитриевна.

До калитки оставалось метров десять. Тина остановилась.

— Филипп, прошу тебя, никуда не ходи один!

— Я не хожу! — Он перестал плакать. — Только до Кати и назад.

— К Егору Михалычу же убежал! — напомнила Тина.

— Это был особый случай! — Филипп насупился.

— Ладно, беги!

Тина дождалась, когда он скроется за калиткой.

— Сейчас к участковому лучше не соваться, — подошёл к ней Фёдор.

Тина покивала, согласилась.

Через несколько часов участковый позвонил Фёдору сам.

* * *

Неполадки в цеху успели исправить ещё до его возвращения — Степан сумел подобрать квалифицированных помощников. Но за то, что не стали скрывать возникшие проблемы, коллег похвалил. Он привык не только бухгалтерию контролировать, — технологический процесс тоже.

Когда поднимался в кабинет, опять вернулся мыслями к событиям пятилетней давности.

На несанкционированный доступ программисты не жаловались. Впрочем, могли и не заметить, не настолько высококлассные они специалисты.

В коридоре пожилая уборщица водила шваброй по полу. Она остановилась, пропустила Степана.

Но на хакеров всё не спишешь, кто-то должен был помогать мерзавцам здесь, на заводе. Кто-то должен был подсунуть Милене исправленные документы на подпись.

Или всё-таки она исправляла их сама?..

Мама сейчас бы сказала, что он залип на этой теме. Залипнуть в её понимании было чем-то близким к лёгкому помешательству.

Степан отпер кабинет и опять позвонил Антону.

— Директор музея мог знать про твой фонд? — не выясняя, удобно ли шурину разговаривать, спросил Степан.

Разговаривать шурину было неудобно.

— Я заеду вечером, — зло бросил Антон.

Заехал он поздно. Стас уже спал, Надя, сидя в плетёном кресле, читала что-то в телефоне. Степан курил, отгоняя дым, чтобы не попадал на жену.

Вечер был замечательный, тёплый. Пахло свежестью. Из травы доносилось тихое жужжание невидимых насекомых.

Антон, хлопнув калиткой, подошёл, опёрся о перила. Вид у него был уставший, на лбу прорезались морщины. Раньше Степан морщин у шурина не замечал.

— Ужинать будешь? — Надя поднялась, потрепала брата по волосам.

— Не хочу! — Антон сбросил её руку.

Сбросил не зло, устало. Брат и сестра друг друга любили.

— Дайте выпить чего-нибудь, устал. — Он подвинул кресло, сел.

Степан принёс из дома коньяк, рюмки. Надя поставила перед ними мясные нарезки, блюдо с фруктами. Сладкого и Степан, и шурин не любили.

— Директор музея мог знать про твой фонд? — наливая коньяк, опять спросил Степан.

— Он знал. — Антон пригубил коньяк, поставил рюмку. — Я тогда перевёл ему небольшую сумму на детский праздник.

— Кто его выдвинул? — Степан никак не мог отстать от уставшего родственника.

— Стёпа, это не имеет значения. — Антон поморщился. — Одиночка-энтузиаст. Он выпрашивает деньги для музея, сколько я его помню. Никаких связей с серьёзным бизнесом у него нет. Может, и устраивает в музее выставки за бабки, но больше ни в чём не замечен.

— Чтобы сунуть нас с тобой в тюрьму, серьёзный бизнес не нужен.

— Не скажи… Мы не алкаши из парка, менты пять раз подумают перед тем, как у нас обыски устраивать. Стёпа, я не считаю, что это он. Не тот масштаб, понимаешь? Это сделал кто-то посерьёзнее.

Быстро темнело, Надя включила на веранде свет. Ночная бабочка принялась биться о жёлтый плафон.

Антон потёр виски, повернулся к сестре.

— Нашли место, где Дементьеву сбросили в реку.

Надя со страхом посмотрела на брата.

— Полиция хорошо сработала, успели, пока жара не наступила. Теперь купальщики в воду полезут, никаких следов не останется.

— Где это произошло? — тихо спросила Надя.

— Напротив острова. Там, где лес к реке подходит. Наш участковый постарался, нашёл парочку, которая ночью видела машину у берега. Погода не для купания, дождь, а кто-то приехал рекой полюбоваться. Молодец мужик! Заподозрил неладное. Машину видели ночью после того, как Маша пропала. Участковый не пропустил, заставил берег осмотреть. Повезло, нашли клочок от платья. Там ива у берега, платье за ветку зацепилось.

— Ночью?.. — Глаза у Нади были несчастные. — Значит, она ещё несколько часов была жива?

— Нет! Она не утонула. Она была задушена до того, как её сбросили в воду.

К кружащей около плафона бабочке добавилась ещё одна.

— И знаете, что самое интересное?.. Парочка утверждает, что около машины был только один человек. Женщина.

Факт был действительно любопытный. Степан плохо себе представлял, как женщина сбрасывает с берега труп другой женщины.

Шурин посидел с ними ещё минут десять, и Степан с облегчением выключил на веранде свет. Бьющиеся о плафон бабочки вызывали жалость.

* * *

В совместном вечере было что-то семейное. Тина покачивалась в гамаке. Фёдор сначала почитал в телефоне новости, лежа на диване, потом вышел к ней в сад.

— Не надо меня сторожить, Фёдор, — улыбнулась она. — Очень благородно, но… не надо. Я начинаю чувствовать себя обязанной, а это неприятно.

— Я не уезжаю не потому, что тебя сторожу, — честно признался он.

— А почему?

— Чёрт его знает.

Он не уезжал, потому что ему нравилось быть с ней. Даже скучать вдвоём теплым летним вечером.

С Миленой такого не было. Вечера дома они не проводили. Или проводили, но так редко, что он успел их забыть. В памяти остались рестораны, лёгкое опьянение и объятья на широкой постели.

Телефон в кармане футболки дёрнулся раньше, чем успел зазвонить. Фёдор с удивлением ответил участковому.

— Ты зачем приходил днём? — буркнул Егор Михайлович.

Фёдор не ожидал, что участковый заметит его в толпе около пункта охраны.

— Племянница Риммы попросила вас познакомить.

— Когда она приехала? — резко перебил участковый.

— Тина, ты когда приехала? — уточнил Фёдор.

— В пятницу.

— Она приехала в пятницу.

— Заходите завтра.

— Егор Михайлыч, одну секунду! — Фёдор не дал ему отключиться. — Когда убили мою жену, в деле было что-то про такси…

Участковый устало вздохнул.

— Таксист Артур Киреев. Он умер от отравления через три месяца после твоей жены. Поройся в интернете, найдёшь. А вообще, приходите завтра, поговорим.

В трубке щёлкнуло.

— Что он сказал? — Тина замерла от любопытства. — Фёдор, что он сказал?

Она сколола волосы на затылке, из-под одинокой пряди выглядывало ухо. Тронуть ухо губами хотелось сильно.

— Ты умница! — засмеялся Фёдор. — Таксист через три месяца погиб. Можешь подрабатывать частным сыском, интуиция у тебя отменная.

Сам он про такси бы не вспомнил. Помнил только, как очутился внутри пошлого анекдота, и очень жалел, что Милену уже убили и он не может сделать этого сам.

— Теперь попытаемся что-нибудь на таксиста нарыть. — Фёдор сел на крыльцо и уткнулся в телефон.

Тина молча смотрела через его плечо на экран.

Пятидесятишестилетний таксист Артур Киреев умер от отравления в собственном доме. Горожане отзывались о нём как о человеке вежливом и неконфликтном. Плохого в чате никто не написал.

Убийство это было или несчастный случай, не объяснялось.

— Шантаж? — вздохнула Тина, когда Фёдор наконец к ней повернулся.

— Не исключено.

Нежное ухо было совсем рядом. Фёдор протянул руку, тронул её за шею. То ли у него пальцы дрожали, то ли тонкая кожа под его пальцами.

— Я никого не обнимал после своей жены, — прошептал Фёдор. — Мне казалось, что я ненавижу женщин.

Милена лишила его возможности любить, она сделала его мёртвым.

Тина замерла, напряглась, но его руку не оттолкнула. Может быть, просто не успела, а через секунду вырваться из его рук она уже не могла.

— Не бойся меня, — почему-то Фёдор продолжал шептать.

Ответить он не дал, накрыл её губы своими и внезапно испугался, что мог не встретить Тину на лесной дорожке, потом не увидеть рядом с высокой подругой и не узнал бы, что она способна возвратить его к жизни.