Утром глаза по-прежнему были красными. Тина равнодушно отвернулась от зеркала.

В стаканчике над мойкой стояла зубная щётка Фёдора, рядом на полке лежала его бритва.

Щётку и бритву Тина отнесла вниз, сунула в его дорожную сумку. Сумку она заметила ещё вчера, когда открыла шкаф, чтобы достать что-нибудь тёплое. Её весь вечер знобило.

Увидев сумку, Тина обрадовалась, начала надеяться, что он вот-вот вернётся. Надеялась недолго — время шло, а дверь никто не отпирал.

Наде она наметила позвонить в десять, но подруга опередила, позвонила сама, спросила:

— Зайдёшь?

— Если это тебе не помешает.

Тина подошла к зеркалу. То ли краснота у глаз начала исчезать, то ли она к себе новой присмотрелась.

— Не помешает, — засмеялась Надя. — Я тебе всегда рада. Приходи, я тебя жду.

Тина снова вгляделась в своё отражение. Достала косметичку, нанесла светлые тени, накрасила ресницы. Заставила себя улыбнуться отражению.

Улыбка получилась так себе, клоунская.

Запирая дом, вспомнила, что у Фёдора остались ключи. Если он аферист, сможет в её отсутствие проникнуть в дом и что-нибудь украсть. Например, зеркало в старинной оправе. Его можно продать как антиквариат.

Попытка пошутить над ситуацией оказалась неудачной, снова подступили слёзы.

Соседка около забора срезала ветки разросшейся облепихи. Тина помахала Оксане, Оксана ей.

Погода радовала, опять было тепло и безоблачно. То есть радовалась бы погоде прежняя Тина, которая ещё не знала, что от неё можно уехать, ничего толком не объяснив.

Как будто она была девушкой на ночь.

Впрочем, Фёдора винить не в чем. Она вела себя как девушка на ночь.

Тина похлопала глазами, отгоняя слёзы.

Она отвлеклась от главного дела, ради которого приехала. Вместо того чтобы искать сестру, млела от присутствия Фёдора.

Обижаться можно только на себя.

Тина подошла к витой Надиной калитке, постояла перед тем, как её открыть.

Подруга возилась около куста пионов и даже в шортах и топике казалась элегантной.

— Я подыскала фотки, — ласково улыбнулась она Тине. — Но сомневаюсь, что они могут тебе помочь. Лучшей Машиной подругой была я, с остальными девочками мы почти не встречались. И с мальчиками тоже. Да и разъехались многие, в городе мало кто остался.

Надя провела Тину в дом, достала планшет.

Большая гостиная казалась скромной, почти такой же, как дедушкина. Только и стол, и кресла, и всё остальное было дорогим, такие в интернет-магазине не закажешь.

— Муж с сыном поехали на реку, можем поговорить спокойно.

Надя начала показывать снимки. Девушки и парни сидели в кафе, на берегу реки, на лавочке в парке. На некоторых была Надя, на некоторых Мария, на некоторых обе.

— Перешли мне, — попросила Тина.

Подруга выполнила просьбу, и она поднялась.

— Не уходи! Пока меня никто не дёргает, можно нормально поговорить. — Надя искренне не хотела её отпускать. — Что-нибудь удалось узнать?

— Ничего. — Тина покачала головой.

Оставаться с подругой не хотелось, слёзы собирались подкрасться снова.

— Не отчаивайся! Какой-то след должен найтись. Ты упорная, отыщешь.

За спиной мягко хлопнула дверь, она обернулась на стук.

— Тина! — удивился Антон.

Если бы она не обожглась с Фёдором, решила бы, что он обрадовался.

— Привет! — Тина растянула губы в улыбке. — Я уже ухожу.

— Я тебя провожу.

— Нет! — взвизгнула она. — Извини, меня ждут!

Он растерянно замолчал, Надя проводила её до калитки.

Надо было зайти в магазин, у неё кончился хлеб, но Тина прошла мимо магазина. Подходя к своей улице, ускорила шаг, почти побежала, надеясь на чудо.

Чуда не произошло, Фёдор не появился.

* * *

Стас играл на берегу, в воду не просился. «Попросится, дам ему искупаться — решил Степан. — Вода ещё прохладная, но быстренько окунуться можно».

Маленький Степан когда-то сидел в реке до посинения.

Впрочем, тогда в городе не было бассейна, и иной возможности, кроме как плавать летом, ребятня не имела.

— Смотри под ноги! — предупредил он сына и, отойдя от воды, сел в траву.

Выкурил одну сигарету, потянулся за второй. Помедлил и проявил волю, вторую курить не стал.

Он понимал: надо немедленно что-то предпринять, только не представлял что.

До Самойловой может дотянуться не только Тина — учитель тоже. Чёрт бы побрал этого учителя с его рисунком!..

Самое ужасное, что прослеживалась нехорошая цепочка. Маша, по словам учителя, получила рисунок перед встречей с Надей. А после этой встречи до Самойловой не дошла.

Степану хотелось застонать. Они двое, Маша и Самойлова, могли уверенно опознать Надю на рисунке.

Если полиция всё это узнает, у них возникнут вопросы.

Конечно, вероятность, что менты воспримут рисунок всерьёз, невелика, но и не нулевая.

— Папа, смотри! — Стас подбежал, протянул ему розовый камешек. — Красивый, да?

— Красивый. Положи в карман, возьмём домой.

Самойлову нужно срочно куда-нибудь отослать. Чёрт… Была бы она инженером, отправил бы на недельку к смежникам.

Бухгалтера отправить некуда.

К Стасу подбежала девочка чуть постарше. Посмотрела на его песчаный замок и умчалась.

Решение пришло неожиданно, простое и надёжное.

Степан набрал Самойлову.

— Наташ, извини, опять тебя дёргаю. — Он достал сигарету, закурил. — Я хочу, чтобы ты завтра поехала в Москву. Нужно снять для фирмы квартиру. По возможности, недорого, но и не на самой окраине. Думаю, ты разберёшься. Поезжай прямо с утра, деньги на карту мы тебе перечислим.

— Степан Сергеич… Я в квартирах не разбираюсь…

Странно, о неприятных вещах она говорила твёрдо, а сейчас залепетала.

— Разберёшься! Некого больше послать, Наташ. Или ты не можешь поехать?

— Могу.

Лепет раздражал.

— Ну и отлично! Мгновенно снять квартиру не получится, постарайся за пару недель. На первый попавшийся вариант не бросайся, но и долго не привередничай.

Снять квартиру в Москве Степан планировал давно. В столицу постоянно приходилось ездить, и отели влетали заводу в копеечку.

Кажется, эту опасность удалось отсрочить.

Девочка подбежала к Стасу снова, помахала совочком и принялась вместе с ним ковыряться в песке.

«Хоть бы нашли убийцу Маши, — помечтал Степан. — Тогда рисунок большой опасности представлять не будет, давним убийством полиция с неистовым рвением заниматься не начнёт, у них текущих дел хватает».

Дети наигрались, и он повёз сына домой. Надя, накормив ребёнка, повела его спать, и он наконец смог спокойно поговорить с Антоном.

— Деньги тогда перевёл Глеб. — Выйдя в сад, Степан закурил.

Обычно дома он от курения воздерживался, но сейчас время для него было необычное.

— Думаешь? — поразился шурин.

— Не думаю. Знаю! — Степан глубоко затянулся. — Разговаривал с Николаем Валерьевичем. Глеб отцу не признался, но и отрицать не стал. Всё указывает на него. Николай сказал Глебу, чтобы он больше не появлялся, и тот исчез.

— До меня доходили слухи, что Глебка зондировал почву насчёт выборов…

— Какого чёрта ты раньше не сказал!

— Забыл. Сейчас вспомнил. Слушай, ну кто мог подумать на Глеба!

Надя вышла на веранду, и шурин замолчал.

У жены был усталый вид, под глазами тёмные круги. Степан смотрел на неё с жалостью. Её мужеству можно позавидовать, но оно давалось ей нелегко.

Неожиданно ему показалось, что и Антон сегодня нерадостный. Шурин был непривычно задумчив. Раньше хорошего настроения Антону ничто не могло испортить, он ко всему относился с юмором, и любые трудности его только мобилизовывали.

Впрочем, Степан сейчас на всё смотрел через призму собственных проблем, ему было не до чужих настроений.

— Совсем забыла тебе сказать. — Надя виновато посмотрела на него. — Тася пригласила на день рождения. Я съезжу ненадолго. На час-полтора, не больше.

— Сколько ей? — внезапно заинтересовался Степан.

— Тридцать пять.

— Я пойду, — попрощался Антон. — Пока!

— Останься, пообедай! — попробовала задержать его Надя.

— Не хочу!

Глядя, как шурин выезжает за ворота, Степан обнял жену. Ему было её жаль и мучительно хотелось поскорее снова нормализовать жизнь.

Неожиданно и не вовремя он вспомнил, как обнимал Милену. Тогда в нём появлялось что-то бесшабашное, бесовское, чего никогда не возникало с Надей.

Впрочем, бесшабашное и бесовское для нормальной жизни не подходит. Для нормальной жизни нужен стабильный спокойный тыл.

— Мне кажется, Антон влюбился. — Надя благодарно потёрлась о его щёку. — То есть не то чтобы влюбился, но… проявляет интерес.

— Да? — равнодушно удивился Степан. — В кого же?

— В Тину.

До сердечных дел шурина Степану дела не было, со своими бы делами разобраться.

— К Тасе я пойду с тобой! — неожиданно решил он.

Его долг не допустить, чтобы Наде трепали нервы. Она достаточно намучилась, когда он её предал.

Сидя дома, выхода из сложившейся ситуации не найти. Едва ли он найдёт его в гостях, но там, по крайней мере, появляется вероятность узнать городские новости. А в его положении чем больше информации, тем лучше.

* * *

От каждого телефонного звонка Тина замирала. Злясь на себя, с надеждой смотрела на экран. Надежды были напрасными, Фёдор не звонил. Она поговорила с мамой, потом с братом.

Телефон снова зазвонил, и опять пришлось разочароваться.

— Привет! — поздоровался Филипп. — Как дела?

— Так себе! — буркнула Тина.

Она изо всех сил притворялась, что всё хорошо, разговаривая с родными, и на юного соседа сил уже не осталось.

— А что такое? — встревожился он.

— Настроение плохое.

— Я сейчас зайду! — обрадовал он.

Соврать, что она должна немедленно уйти, не успела, Филипп отключился.

Тина ногой оттолкнулась от земли, покачалась в гамаке. Она легла в него, не обнаружив Фёдора, и лежала уже давно, тупо глядя на синеющее за листьями яблони небо.

Хлопнула калитка, Тина скосила глаза, приподнялась.

— Что случилось-то? — Филипп подошёл, посмотрел на неё сверху вниз.

— Ничего не случилось. Настроение плохое.

— А где Фёдор?

— Не знаю! — Тина нервно хихикнула. — Он уехал, не попрощавшись.

Филипп подумал и сел на траву рядом с гамаком.

— На него не похоже.

— Что не похоже? — не поняла Тина.

— Не похоже, что мог от тебя так уехать. Он… вроде как нормальный.

— Он же тебе не нравился, — напомнила она.

— Не не нравился, — поправил Филипп. — Просто я мало его знал. А в таких случаях нужно проявлять осторожность.

Филипп задумчиво помолчал.

— Он сказал, что куда-то едет, и не вернулся?

— Его не было дома, когда я вчера пришла домой с кладбища, — зачем-то объяснила Тина. — И машины его не было. Филипп, я не хочу больше об этом говорить!

— Странно! Он на тебя так смотрел!.. Ты ему нравилась!

— Ничего странного! Он свободный человек, может ехать, куда хочет! — Она встала с гамака, подняла с земли брошенную сумку. — Я не хочу больше об этом говорить, Филипп!

Она поднялась на крыльцо. Мальчик понуро следил за ней глазами.

Что-то с ней не в порядке, если стала обсуждать взрослые темы с ребёнком.

Тина со вчерашнего дня ничего не ела, но есть не хотелось. Захотелось чаю, крепкого, горячего.

Она вспомнила, что кончился не только хлеб, но и чай тоже, когда открыла кухонную стенку.

В магазин надо сходить. Вместо чая можно пить кипяток, а вместо нормальной еды варить супы из пакетиков, но это будет означать, что она окончательно опустилась.

Тина снова взяла сумку, заперла дом, по пустой улице дошла до перекрёстка.

Припаркованный у тротуара «Рено» она заметила, только когда Антон вышел.

Тина остановилась — он загораживал ей дорогу.

— Тебя никто не ждал, верно?

Он напоминал Фёдора. Такой же спортивный, худощавый.

Ей даже показалось, что он и смотрит на неё почти как Фёдор.

— Почему ты меня отталкиваешь?

Тина молчала, испугавшись, что заплачет.

— Пойдём посидим где-нибудь, — позвал он. — Просто поговорим.

У неё здесь важное дело. Она должна отыскать Ирин след.

Для неё может быть полезна любая информация.

Антон тронул её за руку, Тина молча села в машину.

Он не приставал к ней с разговорами. Проехал ресторан, в который они с Фёдором заходили. Тина старалась не смотреть на знакомую дверь.

Антон проехал ещё немного, свернул на незнакомую улицу.

— Антон, останови! — внезапно попросила Тина.

Ей надо остаться одной, выплакаться. Делать вид, что с ней всё в порядке, сил не было.

Он прижался к тротуару.

— Почему?

Он смотрел на неё почти как Фёдор. Только у Фёдора в глазах не было такой тоски.

— Что с тобой происходит?

Слёзы всё-таки появились, она похлопала глазами.

— Я отвезу тебя назад.

Она молча покачала головой — не надо.

— Тина, что с тобой происходит?

— Нервный срыв. — Она попыталась улыбнуться. — Это пройдёт. Извини.

— Рассказать не хочешь?

— Нет!

Она вылезла из машины, вернулась к знакомым улицам. Прошла через парк, купила чай и хлеб в ближайшем к дому магазине.

У неё нервный срыв, и она обязана с ним справиться.

Ничего жуткого с ней не случилось, через такое проходят миллионы женщин.

Филипп позвонил, когда она наконец заварила чай.

— Тина, ты только не злись. — Мальчик тяжело вздохнул.

— Я не злюсь, — заверила она. — Извини, если я тебя обидела.

— Ты меня не обидела. — Он опять тяжело вздохнул. — Мне тебя очень жалко.

Теперь вздохнула Тина.

— Тина… А вдруг Фёдора похитили!

— Не говори ерунду!

Она всё время забывает, что он всего-навсего ребёнок.

— Почему ерунду! Твоя сестра же пропала!

— Перестань, Филипп! Фёдор — взрослый мужчина. Его невозможно похитить.

— Ты бы поговорила с участковым! Хочешь, с тобой к нему схожу? Я знаю, где его найти.

— Не хочу!

Полиция не ищет сбежавших любовников. Реальных дел полно.

Чтобы не приходилось никого искать, нужно не влюбляться в случайных знакомых.

— Спасибо тебе! — искренне поблагодарила Тина.

— За что?

— Я рада, что ты мой друг.

Девочке Кате повезёт, если Филипп по-прежнему будет хотеть на ней жениться. Он от неё не сбежит.

Бабушка всегда утверждала, что люди мало меняются. Какими родились, такими и помрут. Филипп родился таким, что его будущей жене можно позавидовать.

— Я тоже рад, что мы друзья. Ты звони, если что…

— Позвоню, — пообещала Тина. — Пока!

Чай остыл, она снова включила чайник и подошла к одёжному шкафу.

Над сумкой Фёдора на плечиках висела его джинсовка.

Он скрылся от неё, бросив не только сумку, но и единственную тёплую одежду?..

Мы не в Египте и не в Турции. У нас даже июньской ночью в одной футболке можно замёрзнуть.

Тина смотрела на серый деним и понимала то, что должна была понять раньше. Случилось что-то ещё более страшное, чем она себе вообразила.

Фёдор не мог её бросить. Он её любил.

Она уткнулась в рукав серой куртки. Хотела заплакать, но слёз не было.

* * *

Для торжества Тася сняла зал в ресторане. Денег она не пожалела, вина и закуски были на высоте.

Наверное, художник Вячеслав не единственный, с кого она берёт деньги за мелкие услуги. Впрочем, скорее всего, Степан напрасно на неё наговаривает. Зарплата директора музея явно позволяет оплатить банкет. В отличие от зарплат бабушек-смотрительниц.

Надя вручила имениннице французские духи, Степан — букет купленных по дороге цветов.

— Какая прелесть! — ненатурально ахнула Тася.

Про духи Степан ничего сказать не мог, а прийти в восторг от роз было трудно, они ничем не пахли.

Знакомого Степан увидел только одного, Вячеслава. Художник издали ему кивнул, Степан кивнул художнику.

— Познакомьтесь, это мой муж, — пропела Тася.

На ней было длинное чёрное платье. На шее бусы из крупных чёрных камней.

Муж был одет гораздо проще, в обычную рубашку. Будь вечер попрохладнее, Тася заставила бы его надеть костюм.

— Степан — директор нашего завода, Мишенька.

Кругленький добродушный Мишенька Степану руку пожал, а Наде поцеловал.

Приткнуться в незнакомой толпе было некуда. Степан попятился к стене, оказался рядом со скучающим художником.

Тот, в отличие от него, гостей знал, постоянно с кем-то здоровался.

Никого здесь не знал только Степан — к Наде гости подходили. Поговорив с очередной дамой, она поискала его глазами. Платье на жене было скромное, серое, чуть ниже колен, но выглядела она изысканней вычурной хозяйки.

Впрочем, он в модах не разбирался, а жену любил — имел право быть необъективным.

— Тася вас тоже сюда притащила? — усмехнулся художник. — Небось жалеет, что мэра затащить не удалось. Ваша жена — сестра мэра, верно?

— Слава, ну зачем ты! — укоризненно улыбнулась стоявшая рядом с ним девушка и объяснила Степану: — Вячеслав вредничает, но вы не обращайте внимания, он не злой.

Подошла Надя. Девушка улыбнулась ей.

Девушка и художник были очень разные и очень похожие. Широкоплечий Вячеслав и его худенькая жена смотрели на окружающих с мягким юмором.

— Меня зовут Варя.

— Очень приятно! — Надя заговорила с женой художника.

За стол они сели рядом: Степан с Надей и художник с женой. С одинаковой скукой выслушивали тосты. То есть скучали мужчины — Надя с новой приятельницей весело болтали.

— Пойдём отсюда, — позвал жену Вячеслав, когда часть гостей поднялась из-за стола.

— Неудобно как-то, — замялась Варя. — Никто ещё не расходится.

— Пойдём!

Увести жену художник не успел, к ним подплыла Тася, наклонилась над Надей.

— Тебе не скучно?

— Ну что ты!

Степан поднялся, достал из кармана пачку сигарет.

— Пойдём, я познакомлю тебя с одним интересным человеком. Он писатель. — Тася ласково улыбалась.

— Никому не известный писатель, это очень интересно! — усмехнулся Вячеслав.

— Слава! — осадила мужа Варя.

Надя послушно встала из-за стола.

— Если речь идёт о Фролове, то он не считает себя писателем. — Варя тоже встала. — Но парень занятный, интересный.

— Варя, я тебя, кажется, не спрашивала!

Жена художника хозяйке активно не нравилась, и она не пыталась это скрыть.

Варя смутилась, у Вячеслава заходили желваки на скулах. Жена схватила его за руку, чтобы не брякнул лишнего, и потащила к дверям.

Степан вышел вслед за парой.

— Стерва! — прошипел Вячеслав.

— Да ладно тебе! — Варя улыбнулась. — Ей хочется быть светской дамой.

— Мне плевать, чего ей хочется!

— Слава, она дурочка! Не опускайся до её уровня!

— Я тебе говорил, что не надо сюда идти!

— Говорил, — улыбнулась Варя, погладила его по руке и обернулась к Степану. — Я раньше работала в музее. Когда Тася появилась, начала свои порядки устанавливать, я уволилась. Не было сил её терпеть. Собиралась в художественную школу устроиться, но у нас ребёнок родился, теперь дома сижу.

Вышла Надя. Вячеслав с женой ушли. Прощаться с именинницей не стали.

— Давай тоже уйдём, — предложил Степан.

— Нехорошо! — Надя, улыбнувшись, покачала головой. — Тася обидится.

— Чёрт с ней!

— Не надо! Зачем портить отношения на ровном месте!

Они ушли через час, когда гости снова встали из-за стола. С хозяйкой Надя распрощалась тепло и сердечно.

— Знаешь, кто тот парень, с которым Тася меня познакомила? — сидя в такси, засмеялась Надя.

— Писатель?

Жена поморщилась.

— Какой он писатель, понятия не имею. Думаю, что никакой. Так, блогер. Знаменитость местного уровня. Главное не это. Он её любовник. Причём много лет. Занятно, да?

Степан пожал плечами.

— Всё-таки человеческая подлость неописуема. Знакомить любовника с мужем — это что-то запредельное!

Она опять засмеялась, а Степана неприятно кольнуло. Он только что видел, как Надя с Тасей ласково обнялись на прощанье.

Надя прижалась к его плечу, и мимолётный неприятный укол забылся.

* * *

За окном давно стемнело. Луна то появлялась, то исчезала за очередным облаком. Она уже не была такой огромной, как несколько дней назад, но светила ярко, по дому можно было перемещаться, не включая свет.

Подойдя к шкафу, Тина нащупала плед, отнесла на диван.

Прошлой ночью она практически не спала и чувствовала, что опять не сможет заснуть.

Знобило. Тина включила камин, легла на диван, укрывшись пледом.

Всё это напоминало то страшное время, когда она ждала брата, поняв, что случилась беда.

Только теперь ждать было некого.

Кажется, она ненадолго задремала. Луна за окном успела переместиться.

Что-то стукнуло за дверью. Тина приподнялась, прислушалась.

Показалось. Она снова легла.

Коротко прозвучал дверной звонок.

Она вскочила, подошла к двери. В глазке, кроме темноты, не было ничего.

Показалось спросонья?

Ей было бы страшно, если бы на страх оставались силы.

Тина решительно отперла замок, приоткрыла дверь и обессиленно привалилась к косяку.

За дверью стоял Фёдор. В чём-то грязном и рваном, без очков.

Что он в чём-то грязном и рваном, она заметила потом, когда стала снимать с него одежду.

— Никому не открывай! — прошептал он. — Она придёт за тобой…