Где находится могила недавно похороненной учительницы, удалось узнать сразу. Миловидная девушка в синей курточке с надписью «Ритуал», подметающая асфальт около входа, показала на боковую дорожку и даже вызвалась проводить.

— Спасибо! — степенно отказался Филипп. — Мы сами.

Как такая молодая девушка могла выбрать работу, связанную с ежедневным горем, Тина не представляла.

— Тебе понравилась Катя? — косясь на памятники по обе стороны от дорожки, спросил Филипп.

— Очень понравилась.

— Она очень хорошая. Я на ней женюсь, когда вырасту.

Букет Филипп выбрал из каких-то голубых цветов, похожих на астры, и нёс его прямо перед собой, как свечку.

— Пока будешь расти, встретишь много хороших девочек, — улыбнулась Тина.

— Ну и что! А женюсь всё рано на Кате!

— Жизнь непредсказуема, — зачем-то скептически заметила она.

Постоянно забывает, что разговаривает с ребёнком.

— Очень даже предсказуема! Это моя жизнь, я буду делать так, как хочу!

Он остановился, увидев заваленную цветами свежую могилу.

Памятника ещё нет, в землю была воткнута табличка с именем.

Синие глаза сделались испуганными.

— Клади цветы. — Тина положила на могилу свой букет, отступила, давая проход Филиппу.

Они молча постояли.

Шутить расхотелось, расхотелось даже разговаривать.

Тина планировала навестить могилу бабушки и деда, но внезапно передумала. На могилу родных она приедет одна.

— Пойдём! — позвала она Филиппа.

К выходу шли молча. На кустах вдоль дорожки распускался ранний шиповник, пахло свежестью, чем-то по-настоящему летним.

Шагов они не слышали, мужчина появился из кустов прямо перед ними.

— Тина! — с удивлением остановился он.

— Антон! — удивилась Тина и зачем-то прижала к себе Филиппа.

Антон как-то странно на неё смотрел, смущённо и растерянно.

— Решил посмотреть, как следят за воинским захоронением, — объяснил он. — Заодно на могилу родственников зашёл.

Тина потянула Филиппа дальше по дорожке.

— Подожди! — остановил их Антон. Вид у него по-прежнему был растерянный. — Вы приехали на машине?

— На такси.

— Я вас отвезу.

— Спасибо.

Антон встретился им вовремя. Добираться до кладбища было довольно далеко. Купив на рынке цветы, Тина остановила проезжающую мимо машину такси, а вызвать такси к кладбищу может быть сложно.

— Вы уже сходили на могилу?

— Сходили, — кивнула Тина.

— Вы мэр? — неожиданно спросил Филипп.

— Мэр, — серьёзно подтвердил Антон.

— Я вас узнал. Я ваш чат смотрю.

— Это Филипп, — запоздало представила мальчика Тина.

— Вы обо всём в городе знаете?

— Ну как обо всём… — Антон повёл их к выходу. — О мероприятиях знаю. О происшествиях знаю.

Девушки-рабочей у выхода уже не было. Кладбище казалось совсем пустым.

— Вы знаете, как ищут убийцу?

Машина у Антона оказалась скромная, недорогой «Рено».

— Кое-что знаю.

Тина с Филиппом залезли на задние сиденья, Антон сел за руль. Навстречу им никто не проехал, только две пожилые женщины с букетами в руках медленно шли по обочине.

— Расскажите, пожалуйста!

— Мария Дементьева занималась с Филиппом, — объяснила Тина.

— Она у меня была в тот день, когда её убили.

Антон помолчал, не отрываясь от дороги.

— Убийцу ищут! Его найдут! Подробности, извини, сообщить не могу. Вы приходили на могилу твоей учительницы?

— Да, — ответила за Филиппа Тина.

— Коллеги тоже ищут убийцу, — вздохнул мальчик.

В отличие от Фёдора, Антон вызывал у него доверие.

— Вчера к нам приходил коллега Марии Дмитриевны. Я ему рассказал, как провёл с ней то утро. Последнее.

— А что происходило тем утром? — заинтересовался Антон.

Машина подъехала к привокзальной площади.

— Вам куда?

— Дальше мы пойдём пешком, — решила Тина.

Настаивать Антон не стал, вышел из машины вместе с ними.

— Так что происходило тем утром?

— К нам приходил… — Филипп покосился на неё. — Тинин друг. Фёдор.

— Фёдор показал бабушке Филиппа Ирин рисунок, — перебила Тина. — Её последний рисунок. Спасибо, Антон.

Она взяла мальчика за руку.

— Не за что.

К рассказу Филиппа большого интереса Антон не проявил, вопросов больше не задал.

День обещал быть таким же жарким, как вчера. Если погода продержится ещё немного, вода в реке должна прогреться.

Филипп о чём-то задумался, шёл молча.

— Ты знаешь его телефон? — спросил он, подходя к дому.

— Антона? Не знаю, но могу узнать.

— Узнай! Может пригодиться.

— Ладно, — пообещала Тина.

Когда она, сдав внука Антонине Ивановне, вернулась домой, Фёдора там не оказалось. Его машины во дворе тоже не было.

* * *

Разглядывать стоящий напротив дом при Тине Фёдор почему-то избегал. Поднялся на второй этаж, когда она уехала.

Узкое крыльцо с треугольным навесом, без сомнения, было тем, что изображено на наброске Тининой сестры.

Неожиданно он вспомнил, как тогда, давно, держа в руках мотоциклетный шлем, чуть не поскользнулся на скользких от дождя ступенях. Ещё вспомнил, как ему тогда хотелось поскорее обнять мягкое тёплое тело.

Что было дальше, вспоминать до сих пор было противно.

Зазвонил телефон, Фёдор отвернулся от окна.

— Вадим Казанцев, — представилась трубка. — Я коллега Марии Дементьевой. Ваш телефон мне дала Антонина Ивановна…

— Я понял! — невежливо перебил Фёдор. — Филипп о вас рассказал.

— Мне бы хотелось с вами поговорить.

— Мне с вами тоже, — решил он.

Недавняя смерть учительницы с событиями пятилетней давности едва ли связана. Не рисунки же в стиле аниме связали прошлое с настоящим…

Но поговорить стоит.

— По телефону будем разговаривать или как?

— Лучше или как, — пошутила трубка. — Я сейчас в кафе за вокзалом. Здесь тихо, можно беседовать спокойно. Подойдёте?

— Подойду, — пообещал Фёдор.

Он уже привык перемещаться по городу пешком, но без Тины прогулка не привлекала, он сел в машину. Потом он успел об этом пожалеть: оставить машину около единственного за вокзалом кафе было негде, пришлось приткнуться в тупике между двумя заборами метрах в ста. Один забор был глухим, высоким, вдоль редких железных прутьев другого тянулись кусты черёмухи.

Сидящего в одиночестве на веранде мужчину лет сорока Фёдор заметил сразу.

У него были редеющие, коротко постриженные волосы, крепкие бицепсы, выглядывающие из рукавов футболки, и мягкий, внимательный взгляд.

— Вадим? — приблизился Фёдор.

— Вадим. Здесь хороший кофе. И пиво.

— Я за рулём. — Фёдор сел напротив. Ему не хотелось ни кофе, ни пива.

Вадим отпил кофе из стоящей перед ним чашки.

— Моя фамилия Коренев, — решился Фёдор. — Мою жену убили здесь пять лет назад.

Он ничего не узнает, если будет продолжать топтаться в одиночку. Помощник из лысоватого учителя, скорее всего, так себе, но это лучше чем ничего.

Тина не в счёт, это его задача — поставить точку на прошлом.

Фёдор говорил, Казанцев внимательно слушал.

— Маша после встречи с вами зашла к школьной подруге. — Помолчав, учитель допил кофе. — И вечером собиралась встретиться со школьными подругами.

— Я не думаю, что её убили из-за моего появления, — поморщился Фёдор. — Не знаю, зачем я вообще решил всё это вам рассказать.

— Наверное, потому, что понимаете: в таких делах мелочей не бывает. — Учитель мягко улыбнулся.

Как будто Фёдор был нерадивым учеником, которого следовало подбодрить.

Зря он разоткровенничался.

— Позвоните, пожалуйста, если появится что-нибудь новое. — Фёдор поднялся. — И если нужна будет помощь, звоните.

— Вы тоже.

Женщину рядом с машиной он заметил, только когда она отделилась от кустов у забора.

* * *

Без Фёдора было скучно. Тина повалялась в гамаке, потом посидела на крыльце, подставив солнцу плечи. Потом постояла около книжных полок, подбирая что-нибудь забытое. Не подобрала.

Телефон тренькнул, когда она от скуки заварила чай.

Пришедшую эсэмэску Тина прочитала несколько раз, хотя та была короткой, и запомнила она её сразу:

«Мне нужно срочно уехать. Извини. Целую».

Ничего, кроме недоумения, она ещё не испытала. Набрала Фёдора, с раздражением выслушала, что телефон находится вне зоны действия сети. Через несколько минут набрала снова. Потом ещё раз.

Его телефон не мог разрядиться. Оба их телефона всю ночь лежали рядом на тумбочке со свисающими от них проводами зарядки.

Наверное, то, что начало с ней происходить, можно было назвать «впала в ступор».

Тина положила телефон на стол рядом с чашкой заваренного чая, постояла и снова потянулась к нему. Захотелось перечитать эсэмэску ещё раз.

Перечитывать шесть слов в бог знает какой раз она себе не позволила, это уже походило на что-то ненормальное.

В голове странно звенело.

Она опять безрезультатно набрала Фёдора.

«Он никогда ничего ей не писал, — попыталась успокоить себя Тина. — Может быть, для него это нормально — в письме ничего не объяснять».

Листья яблонь за окном блестели на солнце, как будто дразнили.

Чаю уже не хотелось, но она выпила его залпом.

Снова набрала номер. Потом ещё раз. И ещё.

Внезапно захотелось засмеяться. Маленький серьёзный Филипп её предупреждал.

Спуталась с мужиком, о котором ничего не знает.

Она не видела его документов, он мог выдать себя за кого угодно.

Тина заметила, что плачет, только когда подошла к зеркалу. Овальное зеркало в старинной раме лет десять назад отреставрировали, раньше стекло было тёмным, с пятнами.

Яблони загораживали свет, она приблизила лицо к зеркалу и тут же от него отвернулась.

Смотреть на лицо с несчастными красными глазами было противно.

«Не буду больше звонить, — пообещала себе Тина. — Захочет вернуться, вернётся».

Она приехала сюда, чтобы найти Ирочку. Об этом и надо думать.

Фёдор не первый мужчина в её жизни и, бог даст, не последний.

Слёзы продолжали течь, Тина достала из сумки бумажный платок, села на диван.

О Фёдоре напоминало всё, и диван тоже. Он спал на нём, когда она ещё не сошла с ума, потом необходимости ночевать в одиночестве у него не стало.

Заставить себя думать о сестре было трудно, но она сумела.

Единственное, что сейчас у неё было, это Ирин рисунок. С него и надо начать.

То есть продолжить.

Тина набрала Надю и попросила:

— Наденька, пожалуйста, подбери мне фотки твоих школьных подруг. Мария Дементьева покупала заколку, как на Ирином рисунке. Она приходила к ювелиру вместе с подругой. Я хочу расспросить твоих одноклассниц, вдруг кто-то что-то вспомнит.

— Хорошо, — растерянно пообещала Надя. — Ты хочешь зайти сегодня?

— Завтра.

Сейчас идти куда-то с опухшей от слёз физиономией было невозможно.

— Хорошо, Тина. Я поищу фото.

Платок стал совсем мокрым, но Тина продолжала водить им по щекам.

Встать за другим у неё не было сил.

* * *

Жена сжала телефон двумя руками.

— Надя! — позвал Степан. — Кто звонил?

В вечернем полумраке её лицо казалось неестественно бледным.

Степан включил свет.

— Тина, — через силу улыбнулась Надя. — Ирина сестра. Я тебе про неё рассказывала.

— Что ей нужно?

Степан прислушался, шум из детской не доносился.

— Фотографии моих одноклассниц.

— Зачем? — удивился он.

Надя положила телефон на стол рядом с недопитой чашкой чая. Сжала пальцы.

При электрическом свете она выглядела ещё бледнее, чем в полумраке. Ему показалось, что у неё дрожат губы.

— Надь, что с тобой? — наклонился над ней Степан.

— Ничего! — Она опять попыталась улыбнуться.

Жена могла обмануть кого угодно, только не его.

— Надя, чего ты испугалась?

Губы у неё точно дрожали.

— Надя!

— Всё нормально, Стёпа! — Она взяла себя в руки. На этот раз улыбка получилась почти естественной.

Жаль, что он видел вчера электронный рисунок. Надя сейчас опять напомнила испуганную девушку на экране телефона учителя.

Боже мой, как он устал от тайн!

— Это была ты? — тихо спросил Степан. — На рисунке ты?

Она дёрнулась, закрыла глаза.

Степан запустил пальцы ей в волосы, прижал голову к груди.

— Странно, что никто больше меня не узнал, — прошептала она.

Ничего странного в этом не было, по рисунку в стиле аниме узнать оригинал почти невозможно. Узнать можно заколку и платье.

— Я тебя люблю, — прошептал Степан. — Вот и узнал.

— Стёпа, я не знаю, что делать…

— Рассказать мне всё! — Он наклонился, поцеловал глаза, лоб.

Она молчала, он её не торопил. Сел рядом.

Серые глаза смотрели в сторону с безнадёжной печалью.

— Я не знаю, зачем я к ней поехала, — наконец прошептала Надя. — Я её ненавидела, хотела сказать, чтобы не радовалась раньше времени. Хотела припугнуть, что она нарвётся на большие неприятности, если ещё раз ко мне приблизится. Она знала, что у папы большие возможности. И у брата тоже. Я ей не Наташа Самойлова!

Степан поймал тонкую руку, прижал к щеке.

— Расскажи про тот вечер! Подробно.

— Мы сидели в кафе. Я, Наташа… Я тебе рассказывала, Стёпа.

— Расскажи ещё раз. — Степан поцеловал ладонь с длинными пальцами.

— К нам подсела… она. Нет, — вспомнила Надя. — До этого ещё подошёл Глеб. Твоя Милена унижала меня на глазах у него.

За окном быстро темнело.

— Аферу с деньгами организовал Глеб, — зачем-то сказал Степан. Сейчас это не имело значения. — Для этого клеился к Наташе.

— Надо же! — Надя невесело рассмеялась. — То-то меня удивляло, что он так быстро переключился на Наташу.

— Переключился с тебя?

Надя отвела глаза.

— Он предложил мне руку и сердце, я отказалась.

От стыда и раскаяния сжалось сердце. Она могла выбрать любого мужчину, а продолжала любить Степана.

— Чёрт с ним! — Он опять поцеловал ладонь. — Вы разошлись все вместе?

— Я уехала первая, охранник меня ждал. — Надя вынула руку из его пальцев. — Дома поняла, что не могу успокоиться. Вылезла в окно, как когда-то в детстве, и пошла к ней.

Степану хотелось снова взять её за руку, но он только погладил пальцы.

— Что было потом?

— Дверь была заперта. Я не стала звонить, повернулась и побежала домой. Презирала себя в тот момент… Я не должна была до неё опускаться! — Жена провела ладонями по лицу. — Ира меня увидела. Окликнула. Я не знала, что она приехала. Стёпа, я не хочу больше ничего говорить! Больше ничего и не было. Я сказала Ире, что завтра еду с мамой на море. Утром, совсем рано, попросила охранника отвезти меня на дачу. На следующий день мы с мамой уехали, как и собирались. Стёпа, что теперь будет?!

От вида несчастных глаз хотелось застонать.

Если её имя всплывёт в старом деле об убийстве, сплетни по городу будут ходить долго.

— Завтра покажешь этой… как её… Тине фотки парочки одноклассниц. Только не Самойловой! Если Тина сунет рисунок Самойловой, она может узнать заколку и платье. Тебе это ничем не грозит, но лишние разговоры нам ни к чему. Я не допущу, чтобы тебе трепали нервы!

— Тина не собирается уезжать. Стёпа, она выйдет на Наташу!

— Мгновенно не выйдет. Какое-то время у нас есть. Вот что, — лихорадочно соображал Степан, — тебе надо уехать от всего этого. Отправляйся со Стасом куда-нибудь на море.

— Не хочу! Так ещё хуже. Я хочу быть здесь и знать, что происходит!

Тьма за окном сгустилась. Сквозь листья яблонь просвечивала жёлтая луна.

Чёрт… Менты могут уцепиться за открывшиеся обстоятельства. У Нади был мотив.

Чёрт!

Обстановка в городе не всегда была спокойной. Когда-то бизнесу приходилось сталкиваться с криминалом, а тесть был не последним бизнесменом. Степан не удивился бы, узнав, что оружие у него было, и Надя могла иметь к нему доступ.

Ничего серьёзного Наде грозить не может, но пересудов не избежать.

Убийство Милены и исчезновение девушки-соседки горожане хорошо помнили, такие события случаются нечасто. Город слишком маленький для того, чтобы слухи не разнеслись мгновенно, если кто-то из полицейских сболтнёт лишнее.

О Наде будут сплетничать особенно охотно, она сестра мэра.

Степан встал, задёрнул занавески. Этого можно было не делать, их окна за высоким забором никому не видны.