Как ассирийцы воевали, за какими соседями шпионили и почему превратили только что отстроенную столицу в город-призрак

Эта лекция будет выстроена хронологически, вокруг биографий и свершений наиболее знаменитых ассирийских царей. Но каждое правление — повод поговорить и об отдельных аспектах ассирийской жизни: о международных отношениях и международном же шпионаже, об ассирийской армии и способах ведения войны, о внутренних заговорах и борьбе наследников за ассирийских престол, о грандиозных стройках, которые прославили ассирийских царей в веках, и даже о том, как была устроена ассирийская семья.

Итак, после смерти Ашшурнацирапала II — ассирийского царя, который перенес столицу из Ашшура в Кальху, — трон перешел к его сыну Салманасару III. По-аккадски его имя — Салману-ашаред — означает «Бог Салману — тот, кто превыше всех». Его правление оказалось очень долгим, с 859 по 824 год до нашей эры. Когда ассирийский царь так долго оставался у власти, страна всегда сталкивалась с негативными последствиями. Примеры этому мы еще увидим. Тем не менее в начале своего правления Салманасар III бы очень успешен как военный лидер и таким образом вполне соответствовал образу идеального ассирийского монарха. За 35 лет царствования он совершил 32 военных похода по трем основным направлениям, в которых были сосредоточены внешнеполитические интересы Ассирии. Эти направления сохраняли свою значимость вплоть до VII века до нашей эры. Первое из этих направлений — юго-восток, где лежала Вавилония, с которой у Ассирии была заклятая дружба. Второе — запад в самом широком смысле: это прежде всего Сиро-Палестинский регион, а позже и Египет. Третьим направлением был север, район современной Армении и Восточной Турции, где располагалось могущественное царство Урарту.

С середины VIII века до нашей эры. Царство Урарту представляло серьезную угрозу ассирийским интересам. В этот период урартская армия нисколько не уступала ассирийской по эффективности, поэтому у западных соседей Ассирии, небольших царств, располагавшихся на территории современной Сирии и в Анатолии, появилась возможность выбирать. Клиентские отношения между этими царствами и Ассирией — то есть регулярные выплаты дани, на которую Ассирия рассчитывала, — находились под угрозой, пока присяга на верность Урарту оставалась для этих царств реальной альтернативой.

В последние годы дряхлеющий Салманасар III уже не мог возглавлять военные походы сам. Он делегировал эту обязанность одному из своих генералов туртану по имени Дайан-Ашшур. Генерал возглавил урартское направление, самое важное для Ассирии на тот момент, и это не понравилось наследному принцу, который счел, что его интересы ущемлены, и это в конечном итоге привело к гражданской войне, растянувшейся на шесть лет. Посреди этой войны Салманасар III умер, вот только на троне оказался вовсе не наследный принц, который, видимо, проиграл всё в борьбе за ассирийский престол, а совсем другой сын Салманасара — Шамши-Адад V.

С этого момента, то есть с последней четверти IX века до нашей эры, в Ассирии наступает эпоха, которую — в несколько анахронистической манере — принято называть эпохой магнатов. В этот период ассирийский трон занимали слабые цари, которые правили, во многом полагаясь на доверенных приближенных — высокопоставленных чиновников и военных. Как раз их и называют магнатами, потому что в их руках была сосредоточена большая власть и огромные ресурсы.

В этом смысле показателен случай Адад-нерари III, который правил на рубеже IX–VIII веков до нашей эры. Он вступил на престол будучи совсем ребенком, поэтому, с одной стороны, он находился под влиянием своей матери, царицы Саммурамат (считается, что она послужила прототипом легендарной Семирамиды), с другой стороны, ему помогали принимать решения влиятельные чиновники, как правило евнухи, среди которых были губернаторы крупных провинций и генералы.

О возросшем в этот период влиянии магнатов свидетельствует, в частности, то, что от них остались надписи, подобные царским и составленные в той же стилистике. Вот только действующий царь в них либо не упоминается вовсе, либо надпись царя и надпись магната размещены на одном памятнике. Например, известна стела, на которой размещены одновременно и надпись царя Адад-нерари III, и надпись наместника одной из крупнейших провинций.

Адад-нерари III последовательно наследовали его три сына, один за другим, но их правления были краткими. Когда последний из них, Ашшур-нерари V, пришел к власти — это произошло в 754 году до нашей эры, — в Ассирии разразился кризис. Царство Урарту, давний соперник Ассирии, нанесло ассирийскому войску серьезное поражение, причем настолько серьезное, что в следующие десять лет ассирийская армия не покидала границ Ассирии. Очевидная слабость царской власти и неспособность Ашшур-нерари V восстановить статус-кво не встретили понимания у ассирийской элиты. Уже через несколько лет у Ассирии появился новый царь — Тиглатпаласар III.

Его имя может показаться неблагозвучным, хотя это одно из самых красивых ассирийских царских имен. Тиглатпаласар — библейская передача имени. По-аккадски его звали Тукульти-апиль-Эшарра. Эшарра — название храма бога Ашшура. Апиль-Эшарра, что переводится как «наследник Эшарры», — эпитет бога Нинурты, бога-завоевателя, который считался сыном Ашшура. Наконец, тукульти имеет значение «объект доверия», «то, на что можно опереться». Если собрать все вместе, получится «Моя опора — наследник Эшарры» — очень подходящее имя для царя, которому суждено было стать одним из самых успешных завоевателей в истории Ближнего Востока. За время своего правления он утроил ассирийскую территорию и взял под контроль земли от Вавилона до Дамаска, верхняя граница проходила по хребтам Тавр и Загрос, нижняя — по Евфрату. С его правления начинается золотой век Ассирии, период ее безоговорочного господства на древнем Ближнем Востоке, который закончится уже только при Ашшурбанапале, в последней трети VII века до нашей эры.

Судя по всему, Тиглатпаласар III поднял против своего предшественника Ашшур-нерари V восстание. Оно вспыхнуло в самом сердце Ассирии, в Кальху, при открытой поддержке ассирийских элит. Среди поддержавших восстание были наместники Ашшура и Кальху, которые по итогам переворота сохранили свое положение в отличие от многих других высокопоставленных чиновников. Те, кто сохранил верность прежнему царю — Ашшур-нерари V, — были смещены и, вероятно, казнены, после того как партия Тиглатпаласара III одержала верх.

Как ни странно, в надписях Тиглатпаласара III отсутствует упоминание отца, хотя для царских надписей это было стандартной практикой, призванной подчеркнуть легитимность перехода власти от царя к царю в рамках одной династии. Это зияние на месте филиации выглядит тем более удивительно, что из ассирийского царского списка мы знаем, что Тиглатпаласар III был сыном своего предшественника на ассирийском троне. Именно по этой причине принято считать Тиглатпаласара III узурпатором, хотя и царских кровей, который пришел к власти в результате организованного им переворота против своего неэффективного отца.

Своими выдающимися успехами в военной сфере Тиглатпаласар III был обязан реформе армии. До Тиглатпаласара армия была организована по мобилизационному принципу. Когда царь объявлял военный поход, профессиональные военные подразделения — ядро ассирийской армии — дополнялись пехотными частями, которые набирались из обычных ассирийцев. Поскольку жизнь большинства простых людей была тесно связана с циклом сельскохозяйственных работ, долгое время ассирийские военные походы были возможны только в летние месяцы, когда работа на полях приостанавливалась. При Тиглатпаласаре III все изменилось. Ставка стала делаться на наемников, для которых основным делом была война и которые не были заняты в сельскохозяйственной сфере. Это позволило отвязать время военных походов от сельскохозяйственного календаря. Теперь в походы можно было ходить в любое время.

Профессиональная армия была гораздо эффективнее в бою. Ассирийские солдаты теперь имели железное оружие и доспехи и не имели никаких других обязанностей, кроме обязанности воевать на стороне Ассирии, поэтому они могли уделять много времени тренировкам. Кроме того, главной силой на поле боя теперь была кавалерия, что означает бо́льшую мобильность и возможность наносить прицельные удары по позициям противника. Если принять все это во внимание, становится понятно, почему с ассирийцами никто не мог конкурировать, разве что Урарту.

О том, как именно ассирийцы вели войну, мы знаем в основном по изображениям. Дворцовые рельефы — своеобразная энциклопедия ассирийской жизни — в деталях документируют сцены открытого боя, штурм городов при помощи осадных машин, форсирование рек, расправу над пленными, подсчет военных трофеев и многое другое. Солдаты на рельефах изображены в мельчайших деталях. Они одеты и вооружены по-разному, и это помогает понять, как была организована армия изнутри и представители каких народов служили в ней в качестве наемников.

Если говорить о внутренней организации, то самый многочисленный род войск составляла пехота. Пехотинцы работали в паре и были обычно вооружены луками, копьями и мечами. Легкая пехота, которая набиралась преимущественно из представителей арамейских племен, шла в бой босиком, без шлемов и щитов, а вот обычные пехотинцы, а также большинство копейщиков и лучников носили характерный остроконечный ассирийский шлем и имели широкие щиты для защиты от вражеских стрел. Они часто изображаются парами: один держит упирающийся в землю щит, а другой стреляет по противнику, прячась за ним. Этот же принцип парности распространялся и на кавалерию: всадники держались по двое, у одного из них был щит, которым он прикрывал стрелка. Верховая езда требовала большого мастерства и сноровки, поскольку ассирийцы не знали стремян и седел в том виде, как мы их себе представляем. На спину лошади они клали только небольшую специальную попону, которая закрывала круп и бока лошади. Удержаться на лошади, не говоря уже о том, чтобы управлять ею в пылу битвы, было очень непросто.

Ассирийцы шли в бой на низкорослых лошадях, которых разводили в степях и предгорьях Загроса к северу от Центральной Ассирии. Выдающимися навыками в разведении и выездке таких лошадей обладали урартийцы. Ассирийцы нанимали их в качестве экспертов, да и не только экспертов. Известно, что урартские всадники служили в ассирийской кавалерии, несмотря на официальную вражду между Ассирией и Урарту. Вообще этнически ассирийская армия была очень разнообразной, ассирийцы брали наемников не только с территорий, находящихся под ассирийским контролем, но и из Анатолии, Загроса и даже Вавилонии. Для многих наемников родным языком был арамейский, поэтому уже при Тиглатпаласаре III в Ассирии возникла ситуация двуязычия. Записи теперь велись не только по-аккадски, но и по-арамейски, и на дворцовых рельефах в сценах подсчета трофеев начиная с этого времени можно нередко увидеть пару писцов, один из которых пишет на глиняной табличке (то есть явно по-аккадски), а второй — на кожаном свитке (то есть по-арамейски). Распространению арамейского сильно способствовала и практика массовых депортаций, масштаб которых начиная с Тиглатпаласара III только возрастал: в рамках одной такой операции могли переселить до 100 000 человек.

С начала своего правления Тиглатпаласар III активно занимался вавилонским направлением. В Вавилонии у него появился соперник, предводитель одного из крупных халдейских племен, которые населяли юг Месопотамии в I тысячелетии до нашей эры. Он сумел занять вавилонский трон. Тиглатпаласар III, конечно, воспринял это как провокацию и ущемление ассирийских интересов, потому что рассматривал Вавилонию как вассала Ассирии. Ответ не заставил себя ждать: уже через два года в Вавилоне снова состоялась коронация — на этот раз короновали самого Тиглатпаласара III, который с этого момента правил одновременно и как царь Ассирии, и как царь Вавилона. Эту точку в ассиро-вавилонских отношениях важно зафиксировать, потому что именно здесь начинается сюжетная арка, которая завершится через век с небольшим падением Ниневии и исчезновением Ассирии с лица земли.

В 727 году до нашей эры Тиглатпаласар III умер. Ему наследовали его сыновья. Первый из них правил недолго и ничем особенно не отличился, а вот второй, Саргон, который принял ассирийский трон от своего брата, напротив, достиг очень многого.

Саргон II принадлежал к ассирийской царской фамилии, но никогда не был наследным принцем и пришел к власти уже в достаточно зрелом возрасте. На тот момент ему было не менее сорока, у него уже был как минимум один взрослый сын, Синаххериб, верный помощник отца в управлении страной. Обстоятельства, при которых Саргон II получил ассирийский трон, известны не очень хорошо, но мы знаем, что его приход к власти сопровождался восстаниями как внутри Ассирии, так и за ее пределами. Сопротивление новому царю на фоне столь скоропостижно завершившегося правления его брата наводит на мысль о том, что Саргон II, как и его отец Тиглатпаласар III, узурпировал власть, сместив своего предшественника. В этом же ключе довольно долго интерпретировали и имя, под которым Саргон II взошел на ассирийский престол. Дело в том, что в клинописных текстах имя Саргона II обычно записывается идеографически, то есть не по слогам, а знаками, передающими целые слова. При такой записи обычно ничто не указывает на то, какая аккадская грамматическая форма стоит за идеограммой. Поскольку в III тысячелетии до нашей эры в Месопотамии был правитель по имени Саргон, чье имя интерпретируется как Шарру-кен, что значит «Царь истинен/легитимен», имя ассирийского царя долгое время понималось так же. Считалось, что Саргон II принял это имя в попытке утвердить свою легитимность, что хорошо ложится на сюжет с узурпацией власти. Со временем, однако, появились и примеры слоговой записи имени, и оказалось, что Саргона II звали, по всей видимости, не Шарру-кен, «Царь истинен», а Шарру-укин, то есть «Царь укрепил» («принес стабильность», говоря современным языком). Тоже вполне себе имя-программа, но в центре этой программы не легитимность, а внутренний порядок в стране. Это, кстати, вполне согласуется с тем, что ему пришлось подавлять мятежи по всей стране в самом начале своего правления. Так что на основе имеющихся свидетельств на вопрос о том, был ли Саргон II действительно узурпатором, пока нельзя дать убедительного ответа.

Восстания в Ассирии, о которых я говорила, дали Вавилонии шанс, которого она так долго ждала. Ситуацией воспользовался вождь одного из халдейских племен по имени Меродах-Баладан. Это библейская передача имени, по-аккадски его звали Мардук-апла-иддина — «Мардук дал наследника» (запомним это имя, оно нам еще пригодится). Антиассирийские настроения в Вавилонии были традиционно сильны, и Меродах-Баладану оставалось только возглавить антиассирийское движение, что он и сделал, объявив себя царем Вавилона. Саргон II не мог не отреагировать, но в этот раз удача оказалась не на его стороне. Меродах-Баладана поддержало Эламское царство, давний соперник Ассирии, и ему удалось сохранить контроль над Вавилонией и царский титул на следующие 12 лет.

Впрочем, за эти 12 лет Саргону II удалось достичь впечатляющих результатов на других направлениях. Здесь его основными достижениями стали захват богатого Каркемишского царства в 717 году до нашей эры и победный урартский поход три года спустя, в 714-м. В ходе этой кампании Саргон II не только наголову разбил своего давнего опасного соперника, царство Урарту, но и разграбил Муцацир — важнейший для урартийцев религиозный центр, где у бога Халди, верховного божества урартского пантеона, был древний и очень богатый храм. Это принесло Ассирии баснословную добычу. Только из Каркемиша ассирийцы вывезли 60 тонн серебра и больше 300 кг золота, и это не считая бронзы, олова, железа и слоновой кости. Еще 10 тонн серебра и тонну золота (и другой добычи без счета) ассирийцы вывезли из Муцацира, так что заявления Саргона II о том, что главная мотивация походов — покарать правителей Каркемиша и Муцацира за измену, выглядят натянуто. Ассирийцам нужны были деньги — не в последнюю очередь потому, что Саргон затеял стройку века: с 713 года до нашей эры он занимался постройкой новой столицы, которую назвал в честь себя Дур-Шаррукин, что значит «Крепость Саргона».

Это был строительный проект невиданных доселе масштабов, который явно мыслился Саргоном II как венец его царствования. О строительстве рассказывают надписи на парных статуях крылатых быков, обрамлявших входы во дворец. Процитирую фрагмент:

Тогда я построил город над источником у подножья горы Муцри, что вверх по течению от Ниневии, и назвал его Дур-Шаррукин. Я создал вокруг него ботанический сад, копию горы Аман [хребет Нур на юго-востоке современной Турции], в котором были собраны все виды ароматических трав из земли Хатти [современная Сирия] [и] все виды плодовых горных деревьев. Ни один из трехсот пятидесяти предыдущих правителей, которые правили Ассирией и ее подданными до меня, не распознал место для этого города и не понял, как сделать его пригодным для проживания; никто из них не приказал прорыть канал и посадить сад. Днем [и] ночью я тщательно планировал, как заселить этот город [и] воздвигнуть [там] великий храм — святилище для великих богов — и роскошные залы, которые стали бы вместилищем моей власти, и [затем] я приказал его построить.

Как мы видим, Саргон II заявляет, что он построил Дур-Шаррукин, «Крепость Саргона», с нуля, тщательно спланировав его перед этим (как Петр I много веков спустя построит с нуля Санкт-Петербург, город Петра). Археологические раскопки вполне подтверждают это заявление: город в плане представляет собой почти идеальный квадрат, а кварталы, где размещались дворец, храмы и арсенал, воспроизводят аналогичные кварталы Кальху, прежней столицы. Город был окружен продуманной сетью каналов, снабжавших водой окрестные поля и роскошный ботанический сад, окружавший город, — на тот момент крупнейший в Ассирии.

Письма с отчетами, которые ответственные за стройку писали Саргону II, вторят царской надписи. В них речь идет об огромных бригадах рабочих (в одном письме упоминаются сто каменщиков), о саженцах и планировании сада, об изготовлении кирпичей и, конечно, о крылатых быках. Мое любимое письмо из этой серии — о том, как на стройке произошла катастрофа, но ее последствия были вовремя устранены. Письмо короткое, поэтому приведу целиком:

Царю, моему господину [скажи, так говорит] Ашшур-бани, твой раб. Ашшур-шуму-кен призвал меня на помощь и распорядился погрузить крылатых быков на корабли, но корабли не выдержали груза [и затонули]. Но я ценой неимоверных усилий переломил ситуацию и поднял быков [со дна].

То есть он честно все докладывает царю, но не раньше чем ситуация исправлена, не забывая особо отметить свои заслуги.

Двор переехал в новую столицу спустя семь лет после начала строительства, но уже через год с небольшим Дур-Шаррукин станет городом-призраком. Неожиданный финал для такого грандиозного проекта, согласитесь. Что же случилось? В 705 году до нашей эры Саргон II пошел в военный поход в Малую Азию и там погиб, когда противник напал на его лагерь. Его тело так и не нашли, поэтому Саргон II не смог воссоединиться с Ашшуром в смерти — нечего было похоронить. В Ассирии это расценили как катастрофу, как свидетельство крайней немилости богов, поэтому Дур-Шаррукин был в одночасье оставлен и новый царь Ассирии Синаххериб перевез двор в Ниневию, последнюю столицу Ассирии. Если помните, первая лекция начиналась с воображаемого путеводителя по Ниневии. Там как раз речь шла о Ниневии эпохи Синаххериба.

Синаххериб взошел на престол в довольно зрелом возрасте, ему было как минимум 35 лет. Пока он был наследным принцем, он активно помогал своему отцу в управлении царством и за счет этого получил богатый практический опыт в самых разных областях. Одной из таких областей был международный шпионаж. Когда Саргон II готовился к Урартскому походу, Синаххериб передавал ему сведения от своих информаторов о положении дел в Урарту. Ассирия и Урарту следили друг за другом с помощью небольшого царства Кумме, которое располагалось как раз между ними и вынуждено было лавировать, чтобы не пострадать в результате противостояния великих держав. Кроме того, Кумме с Ассирией связывал вассальный договор, по которому это царство должно было регулярно отправлять в Ассирию рабочую силу, дерево и шпионские сведения. Большинство писем Синаххериба, адресованных его отцу Саргону II, посвящены как раз таким донесениям. Вот одно из них:

Царю, моему господину [скажи, так говорит] Синаххериб. Пусть царь, мой господин, будет здоров! В Ассирии все в порядке, храмы в порядке, царские крепости [тоже] в порядке. Сердце царя, моего господина, пусть будет довольно. <…> Посланник от Арийе [правитель Кумму] пришел ко мне [с таким сообщением]: «Правитель царства Укку [союзник Урарту] написал царю Урарту, что губернаторы царя Ассирии строят в Кумме крепость и царь Урарту отдал своим губернаторам такой приказ: „Возьмите войска, идите и захватите в Кумме губернаторов царя Ассирии живьем и приведите их ко мне“. Я пока не выяснил подробностей. Как только я узнаю больше, я отправлю срочное сообщение наследному принцу [Синаххерибу], и пусть он тогда пришлет мне войска». Таково было сообщение Арийе.

Синаххериб оставил по себе как хорошую, так и дурную память. Ассирийцы запомнили его как выдающегося царя, строителя не имеющих себе равных сооружений — дворца и храмов в Ниневии, грандиозного акведука, который снабжал водой каналы и сады вокруг нее. А вот у вавилонян и иудеев не было причин относиться к нему хорошо.

Вавилонской проблемой Синаххериб был вынужден заниматься большую часть своего правления, 15 лет из 24. Ситуация в Вавилонии была нестабильной с первых лет его царствования, во многом благодаря усилиям Меродах-Баладана, который, как мы помним, доставлял неприятности Ассирии еще при Саргоне II. Фортуна не всегда была благосклонна к Меродах-Баладану. При поддержке Элама он то занимал, то вновь терял вавилонский трон. Армия Синаххериба сражалась с вавилонянами и их союзниками четырежды, но захватить Меродах-Баладана так и не удалось. Он бежал в Элам, где и умер своей смертью, так что ему удалось уйти от жестокой участи, которую ему уготовил Синаххериб.

Ассиро-вавилонское противостояние повлекло за собой много жертв, и одной из них стал сын Синаххериба, наследный принц Ашшур-надин-шуми. Его гибель от рук эламитов привела Синаххериба в ярость, и он решил действовать радикально. В ходе четвертого, заключительного вавилонского похода он осадил Вавилон (осада длилась 15 месяцев), взял его и сравнял с землей. Нет города — нет проблемы. Вот как он пишет об этом в своей надписи:

Я опустошил, уничтожил и сжег огнем город и его дома от основания до верхних зубцов [городских стен]. Из внутренних и внешних стен, из храмов и зиккурата я извлек кирпичи и землю, сколько их было, и сбросил в реку. Посреди этого города я прорыл каналы и при помощи воды сравнял с землей место, где они [стены, храм и зиккурат] стояли. Я уничтожил очертания его основ. Я сравнял его с землей, как не смог бы сделать и великий потоп. Чтобы в будущем место, где стоял этот город и его храмы, предать забвению, я размыл его водой и превратил его в заливной луг.

Вавилон был главным культовым центром Месопотамии. В нем почитался Мардук, главный бог Вавилонии. Уничтожение города стало для ассиро-вавилонских отношений точкой невозврата.

На западном направлении события тоже развивались драматично. На четвертом году своего правления, между вторым и третьим вавилонским походом, Синаххериб отправился на запад, чтобы наказать финикийцев за то, что они не выплатили положенную дань. События, однако, развивались таким образом, что в конце концов Синаххериб атаковал Иудею, захватил 46 иудейских городов и осадил Иерусалим, который, впрочем, он так и не смог взять. Свидетельство об этих событиях сохранилось и в Библии. Там рассказывается, что город спасло божественное вмешательство: ангел Господень обрушился на ассирийский военный лагерь, оставив после себя 185 000 мертвых тел. История о чудесном спасении объясняла, почему Синаххериб отошел от Иерусалима, так и не взяв его, но реальных причин снятия осады мы не знаем. По одной из гипотез, это случилось из-за того, что среди ассирийцев разразилась эпидемия, по другой — из-за того, что ассирийские дела потребовали срочного вмешательства царя Ассирии.

Осада Иерусалима и уничтожение Вавилона — два самых ярких эпизода военной биографии Синаххериба, но прославился он не только своей агрессивностью. Мы знаем, например, что он был заботливым мужем и, видимо, был склонен прислушиваться к женскому мнению о государственных делах. Известны имена двух его жен, которые последовательно были царицами Ассирии. Одна из них пользовалась его особым расположением. Звали ее Ташмету-шаррат, что означает «Богиня Ташмету царственна». Его отношение к ней иллюстрирует надпись на статуе гигантского крылатого льва, установленного при входе в ее покои:

Для царицы Ташмету-шаррат, моей возлюбленной жены, чьи черты богиня Белет-или сделала прекраснее, чем у всех других женщин, я построил дворец любви, радости и удовольствия. По слову Ашшура, отца богов, и царицы Иштар пусть мы оба проживем долгую жизнь в этом дворце в счастье и здравии, наслаждаясь жизнью.

Другая его жена, мать следующего царя Ассирии Асархаддона, известна под двумя именами — Накиа и Закуту (они оба означают «Чистая», но на разных языках, арамейском и аккадском). Под влиянием Накии Синаххериб под конец своего царствования сделал своим наследником их общего сына Асархаддона, а прежнего наследного принца, сына от другой жены, сместил, что в итоге привело к катастрофическим последствиям.

О них я скажу чуть позже, а пока, раз уж мы заговорили о женах, уместно будет сделать небольшое отступление о том, как была устроена ассирийская семья. Обычные семьи отличались от царской не только уровнем жизни, но и тем, что у царя совершенно официально могло быть несколько жен и все его дети от них считались легитимными, то есть любой из принцев мог унаследовать трон. Остальные ассирийцы, как правило, жили небольшими семьями, состоявшими из мужа, его единственной легитимной жены и их детей. Родители мужа, если были живы, также жили с ними. Поскольку женщины обычно переживали своих мужей (они традиционно выходили замуж рано и за мужчин существенно старше себя), чаще всего с семьей сына жила только овдовевшая мать. Женщины из семей с достатком выходили замуж с приданым, куда могли входить украшения, ткани, посуда, предметы мебели и серебро (то есть деньги, потому что серебро служило основным платежным средством). При разводе приданое оставалось за женщиной, обеспечивая ей материальную безопасность.

Ассирийцы вступали в брак прежде всего, чтобы иметь детей. Предполагалось, что дети позаботятся о своих родителях в старости, достойно их похоронят и впоследствии будут проводить все необходимые ритуалы. Мертвых ассирийцы хоронили под полом своего дома, поэтому живые и мертвые (то есть их духи) не разлучались. Царская семья, кстати, отличалась и в этом отношении. Царей и цариц хоронили отдельно. Царей — в погребальных камерах под дворцом в Ашшуре, а у цариц был склеп под дворцом в Кальху.

Тема похорон и смерти возникла здесь неспроста, потому что она имеет самое прямое отношение к тем событиям, которые произошли после того, как Синаххериб сменил наследного принца. Долгое время наследником Синаххериба был официально признан один из его старших сыновей, которого звали Урду-Муллиссу, что означает «Раб богини Муллиссу» (Муллиссу — божественная супруга бога Ашшура).

Но затем неожиданно для всех Синаххериб назначил наследником Асархаддона. Асархаддон, скорее всего, был из младших детей, его имя Ашшур-аха-иддина с аккадского переводится как «Бог Ашшур дал брата», что предполагает наличие у Синаххериба старших сыновей. Кроме того, такое имя, в эпоху Синаххериба вполне расхожее, совсем не подобало будущему царю, поэтому, когда он стал наследным принцем, ему присвоили более звучное имя — Ашшур-этель-илани-мукин-апли (или просто — мукинни), что означает «Ашшур — господин богов, тот, кто назначает наследника».

Передача титула наследного принца его единокровному брату пришлась Урду-Муллиссу не по душе. Из-за накалившейся ситуации новому наследнику, Асархаддону, даже пришлось уехать из Ниневии, потому что у него были все основания опасаться за свою жизнь. Тогда Урду-Муллиссу направил свой гнев на отца. Он вместе с братьями устроил заговор и в 891 году до нашей эры убил Синаххериба, предположительно заколов его в одном из ниневийских храмов. Так, по крайней мере, сообщает нам Библия. На ситуацию с престолонаследием убийство Синаххериба не повлияло. В том же году Асархаддон вернулся в Ниневию во главе небольшой армии и занял ассирийский трон. Заговорщики бежали в Урарту и больше в Ассирию не возвращались.

Кейс Асархаддона (а также его сына Ашшурбанапала) предоставляет удачную возможность поговорить не только о событиях их правления, но и о различных аспектах повседневной жизни в Ассирии как в среде элит, так и в среде простых людей. Этим сюжетам будет посвящена следующая лекция.