Чем ассирийцы лечились, как узнавали волю богов и как великий царь Ашшурбанапал приблизил падение собственной империи

Несмотря на драматические события, которые предшествовали воцарению Асархаддона, его правление (а он правил 11 лет, с 680 по 669 год до нашей эры) оказалось очень успешным, по крайней мере в сфере внешней политики. Некоторые вассальные царства (Сидон, например) сочли убийство Синаххериба знаком внутренней слабости Ассирии и удачным моментом для того, чтобы выйти из-под ассирийского контроля. Асархаддон преподнес им болезненный урок. Он проявил себя как талантливый и решительный полководец и продемонстрировал, что полностью контролирует страну и ее многочисленную армию и способен с ее помощью отомстить за измену не менее жестоко, чем его предшественники. Все восставшие царства были завоеваны и превращены в ассирийские провинции. В 674 году до нашей эры Асархаддон продемонстрировал незаурядный дипломатический талант, заключив мирный договор с Эламом. При Саргоне II и Синаххерибе, как мы помним, Элам последовательно выступал на стороне вавилонян против Ассирии, доставляя ей значительные неприятности. Теперь с этим было покончено — восточная граница Ассирии была в безопасности. Это открыло Асархаддону возможность воспользоваться вакуумом власти, который образовался в Египте. Первый египетский поход Асархаддона, впрочем, закончился поспешным отступлением ассирийцев, после того как Тахарка, правитель Нубии, провозгласивший себя фараоном, нанес им поражение. В 671 году до нашей эры Асархаддон организовал второй египетский поход, оказавшийся успешным. Египет, изобильная золотом страна с богатой и древней культурой, впервые был завоеван ассирийцами и стал вассальным царством Ассирии.

Казалось бы, все эти выдающиеся достижения укрепят изначально нестабильное положение Асархаддона на ассирийском троне и ассирийские элиты наконец-то безоговорочно его поддержат, но нет. Пока Асархаддон занимался Египтом, в Ассирии начались волнения, причем не где-нибудь на периферии, а в самом сердце страны. Как минимум три письма этого времени сообщают Асархаддону тревожные вести. Так, в городе Харране пророчица от имени бога Нуску объявила о том, что имя и семя Синаххериба (то есть собственно Асархаддон) будет уничтожено. В Ашшуре высокопоставленный чиновник организовал заговор, после того как увидел в пророческом сне ребенка, который восстал из могилы и передал ему жезл, символ царской власти. А в Ниневии главный евнух во время гадания по маслу получил предсказание о том, что он заменит Асархаддона на ассирийском троне (в этом письме еще отдельно сообщается, что гадателя предварительно сильно напоили). Были проведены тщательные расследования, что привело к массовой казни оппозиционных чиновников в 670 году до нашей эры.

Вообще убийство Синаххериба и предательство братьев сделало Асархаддона очень подозрительным. Паранойя побудила его создать разветвленную сеть внутренних информаторов, которые слали ему многочисленные донесения (иногда анонимные) о том, что происходит в стране. Штат придворных гадателей тоже не сидел без работы — Асархаддон запрашивал оракул по малейшему поводу. В числе прочего он старался выяснить, кто из его приближенных замышляет против него недоброе.

Гадать, то есть запрашивать божественный оракул, можно было разными способами: по полету птиц, дыму от курильниц, маслу на воде, астрономическим или природным явлениям, поведению людей и так далее, но самым популярным методом было обследование внутренних органов жертвенной овцы, обычно печени, хотя и не обязательно. Могли осматривать и другие органы, например селезенку или легкие, и на основании особых отметин, следов деформации или необычной формы этих органов делались предсказания. Диагностические признаки и их толкования вносились в специальные справочники. Там, например, можно было встретить такое предсказание:

Если печень имеет выпуклую поверхность и ее обхватывает желчный пузырь, то город будет заброшен и там будут ухать совы.

К предсказаниям обращались, когда царь принимал важное решение и хотел понять, как ему следует действовать. Гадатели обращались к богу солнца Шамашу. Они формулировали запрос и просили оставить правдивый ответ на внутренностях жертвенной овцы, а потом толковали знаки, опираясь на справочники. Вот, например, один из запросов Асархаддона:

Если Асархаддон, царь Ассирии, даст ему в жены царскую дочь, то произнесет ли Бартатуа, царь скифов, Асархаддону, царю Ассирии, истинные и честные слова мира по своей доброй воле?

Ответ на подобные запросы был всегда однозначным: «да» или «нет» (буквально «благоприятно» или «неблагоприятно»). Для того чтобы получить такой ответ, отдельные приметы интерпретировались как положительные или отрицательные. Количество тех и других подсчитывали, и если положительных примет было больше, чем отрицательных, то общий ответ признавался положительным, и наоборот. При отрицательном ответе царь мог изменить свое решение или свериться с текстами, в которых описано, как противодействовать дурным предзнаменованиям.

Такое внимание к воле богов во многом объясняется травматической для Асархаддона смертью отца и деда. Один из текстов сообщает нам, что Асархаддон считал бесславную гибель Саргона II и убийство Синаххериба проявлением немилости богов, божественным наказанием за два, по сути, противоположных прегрешения. Саргон II, по его мнению, слишком почитал вавилонских богов, а Синаххериб, напротив, оскорбил их, разрушив Вавилон и святилище Мардука. Стремясь не повторять этих ошибок, Асархаддон старался уравновесить культы Ашшура и Мардука, чтобы никто из них не был в обиде, и даже начал в Вавилоне восстановительные работы.

Ситуация усугублялась тем, что, несмотря на все успехи, как человек Асархаддон был глубоко несчастен. Это видно по его обширной переписке с придворными врачами, которые, несмотря на старания, так и не смогли облегчить его положение. Дело в том, что Асархаддон всю жизнь страдал от хронической болезни, которая доставляла ему постоянные мучения. Физически это проявлялось в постоянных приступах мигрени, боли в ушах, рвоте, диарее и зудящих кожных высыпаниях, которые покрывали почти все его тело, особенно лицо. Заболевание имело и психологический аспект. Помимо паранойи и страха смерти, Асархаддон был подвержен депрессии. Каждый депрессивный эпизод сопровождался отказом от еды, питья и какого-либо общения. Специалист по ритуалам по имени Адад-шуму-уцур в одном из своих писем пытался убедить Асархаддона прервать изоляцию. Вот что он пишет:

Почему вот уже второй день царь, мой господин, не начинает трапезу? Кто остается в темноте дольше, чем бог солнца Шамаш, царь богов? [Кто] снова вторые сутки сидит в темноте день и ночь? Царь, владыка всех стран, подобен Шамашу и должен уходить в темноту лишь на полсуток! <…> Нужно принять добрый совет: апатия, плохое настроение, отказ от еды и питья только помрачают ум и усиливают болезнь. Пусть царь прислушается к своему рабу.

Придворные врачи не могли поставить ему диагноз, но с точки зрения современной медицины велики шансы, что это была волчанка — аутоиммунное заболевание, которое сопровождается схожими психофизиологическими симптомами.

Асархаддон был несчастлив и в семейной жизни. Мы знаем, что он потерял и одного из сыновей, когда тот еще был младенцем, и жену. Ее звали Эшарра-хаммат, что можно перевести как «[Владычица] храма Эшарра — госпожа». Она была матерью нескольких детей Асархаддона — и будущий царь Ассирии Ашшурбанапал, скорее всего, входил в их число. Смерть жены и сына стала для Асархаддона большим потрясением. До нас дошло письмо (от все того же специалиста по ритуалам Адад-шуму-уцура), в котором приводятся такие слова царя:

По поводу того, что царь, мой господин, написал мне: «У меня разрывается сердце. Что мы можем сделать с тем, что у меня на сердце так тяжело из-за этого малыша?» Если бы [эту тоску] можно было развеять, ты бы отдал полцарства, чтобы развеять ее. Но что мы можем сделать? О царь, мой господин, ничего с этим сделать нельзя…

Предполагают, что Эшарра-хаммат могла умереть, рожая этого ребенка, который потом тоже не выжил. Действительно, как и во всех обществах древности, в Ассирии беременность и роды были сопряжены с опасностью. Уровень гигиены был довольно низкий, а со сложными родами обычно пытались справиться при помощи магии, поэтому материнская и детская смертность была довольно высокой. В этом смысле, как показывает письмо Асархаддона, все ассирийцы были равны.

Вопросами здоровья в Месопотамии вообще и в Ассирии в частности традиционно заведовали два специалиста: врач (по-аккадски асу) и заклинатель, или специалист по ритуалам (по-аккадски ашипу; Адад-шуму-уцур, который переписывался с Асархаддоном, как раз был ашипу). Врач пытался справиться с заболеванием вполне земными средствами. Он мог пустить кровь, вскрыть фурункул, вырвать зуб или изготовить снадобье. Но поскольку считалось, что главная причина болезней — немилость богов, то параллельно прибегали и к услугам заклинателя, который должен прочесть заклинание и провести ритуал, чтобы уговорить бога сменить гнев на милость. Осложнения при беременности и родах, а также материнская и детская смертность были исключением. Считалось, что роженицы и младенцы заведомо находятся под божественным покровительством, поэтому все проблемы, связанные с деторождением, списывали на вмешательство злой демоницы по имени Ламашту. Ламашту воплощает образ антиматери, забирающей жизнь у младенца. Ее обычно изображают как женщину с львиной головой и птичьими лапами, которая одной грудью кормит собаку, а другой — свинью, то есть животных, которым приписывался злобный нрав. В заклинаниях Ламашту называют «мучительницей младенцев» и «той, кто считает месяцы и отмечает дни, оставшиеся до родов».

Прогнать Ламашту можно было при помощи специального ритуала. Надо было изготовить фигурку демоницы, прочесть над ней заклинание и выбросить ее в безлюдном месте или сплавить по реке в специальной маленькой лодке. Кроме того, можно было призвать на помощь другого демона, заклятого врага Ламашту, по имени Пазузу. Выглядел он не менее устрашающе, чем Ламашту, — тоже с львиной головой, когтистыми лапами и четырьмя крылами, — но при этом почитался как полубожественное существо, защищающее от зла. Амулеты в виде головы Пазузу были распространенным оберегом.

Образ Ламашту в некотором смысле демонстрирует отраженную в религиозно-мифологических текстах идею о том, что женское начало — источник хаоса и разрушения. К примеру, Иштар, одна из самых почитаемых в Ассирии, считалась богиней плотской любви и войны, которая сеет смерть, куда бы она ни пошла. Та же идея отражена и в одном из самых знаменитых произведений аккадской литературы, известном как «Диалог о пессимизме». В конце 1980-х Бродский подготовил поэтическое переложение аккадского текста на английский язык, используя переводы ассириологов. Александр Сумеркин дословно перевел англоязычное стихотворение Бродского на русский язык. Этот перевод я и процитирую.

Сам текст представляет собой сатирический литературный диалог между рабом и его хозяином. Нерешительный хозяин рассуждает о том, что могло бы придать его жизни смысл, но, когда ответ, казалось бы, найден, тут же отказывается от своих слов, обнаруживая в плане многочисленные изъяны. Сообразительный раб ни в чем не перечит господину и тут же приводит ему аргументы за и против. В одной из строф речь идет о привязанности к женщине. Вот что там говорится:

— Раб, пойди сюда, послужи мне! — Да, мой хозяин. Чем?

— Я хочу влюбиться в женщину.

— Влюбись, мой хозяин! Влюбись!

Кто влюбляется в женщину, забывает печали и горе.

— Нет, раб! Не буду влюбляться в женщину!

— Не влюбляйся, хозяин. Не надо.

Женщина — это силок, западня, темный капкан.

Женщина — острый стальной нож по горлу мужскому во тьме.

Но вернемся к Асархаддону. После смерти жены он больше не женился, и роль главной женщины царского двора взяла на себя Накиа, носившая теперь титул царицы-матери. Мы помним, что, еще будучи женой Синаххериба, она обеспечила своему сыну титул наследного принца, и это характеризует ее как умную, амбициозную и целеустремленную женщину. При Асархаддоне ее авторитет укрепился еще больше.

О том, что влияние Накии при дворе было беспрецедентным, свидетельствует следующее обстоятельство. Еще до своей смерти Асархаддон позаботился о том, чтобы восшествие его преемника на престол прошло гладко и не сопровождалось проблемами, с которыми пришлось столкнуться ему самому. Он назначил своими наследниками сразу двух принцев. Ашшурбанапалу должна была отойти Ассирия, а его брату Шамаш-шуму-укину предназначался вавилонский трон. Это решение сыграло в дальнейшей истории Ассирии роковую роль, но об этом мы поговорим позднее.

Простым назначением Ашшурбанапала наследным принцем Ассирии дело не ограничилось. Помимо этого, был составлен договор, который обязывал всех ассирийцев присягнуть на верность будущему царю Ассирии. Про всех ассирийцев — это не преувеличение: в тексте сказано, что договор адресован «всем сынам Ассирии». И договор этот был написан от имени царицы Накии/Закуту, бабушки Ашшурбанапала.

Пример Накии не самый обычный для Ассирии: ассирийское общество было патриархальным, поэтому от женщины в первую очередь ожидалась забота о муже и детях. Но он и не уникален. Среди ассирийских цариц сопоставимым влиянием пользовалась и Саммурамат, прототип легендарной Семирамиды. Простые ассирийки тоже не обязательно жили в тени своего мужа. Вдовы или женщины, чьи мужья утратили дееспособность, пользовались большей свободой, могли вести семейное дело, заключать сделки, инвестировать деньги и так далее. Некоторые из них умели читать и писать не хуже мужчин. Грамотных ассириек мы уже встречали — вспомним переписку ассирийских торговцев с их женами, которую мы обсуждали во второй лекции.

Но для женщин из царского дома это было особенно важно. До нас дошло интересное письмо от Шеруа-этират, родной сестры Ашшурбанапала, в тот момент еще наследного принца. Письмо адресовано его жене, которую звали Либбали-шаррат. Шеруа-этират попрекает невестку тем, что та пренебрегает образованием и не учится писать:

Сообщение царской дочери для Либбали-шаррат. Почему ты не пишешь свою табличку и не повторяешь свое задание? Если [ты продолжишь так делать], начнут говорить: «Вот это сестра у Шеруа-этират, старшей дочери наследного дворца[5] Ашшур-этель-илани-мукинни [тронное имя Асархаддона], великого царя, могучего царя, царя всего [обитаемого] мира, царя Ассирии!»

В 669 году до нашей эры Асархаддон отправился в третий египетский поход, чтобы усмирить поднявшееся восстание, но по дороге в Египет умер. В соответствии с его распоряжениями в Месопотамии возникла дуальная монархия: царем Ассирии стал Ашшурбанапал, а Вавилон перешел к его брату Шамаш-шуму-укину.

Ашшурбанапал известен нам в первую очередь не как военный лидер или строитель выдающихся дворцов и храмов, а как библиотекарь. И этим он разительно отличался от своих предшественников. Все прочие цари Ассирии, как правило, сами вставали во главе армии и вели ее в ежегодный завоевательный поход, а Ашшурбанапал предпочитал делегировать эту обязанность своим полководцам. Сам он в это время оставался в Ниневии, совершая положенные культовые обряды и предаваясь утонченным развлечениям — занятиям музыкой, охоте, разговорам с придворными мудрецами и, конечно, чтению. Он любил подчеркнуть свою ученость. Например, на одном из рельефов, где изображено, как Ашшурбанапал охотится на львов, у него за поясом не кинжал, как это бывает обычно, а стилос — рабочий инструмент писца. В надписях он тоже не скупится на описания своих невоенных талантов. Вот очень характерный пассаж:

Я изучил ремесло мудреца Адапы, секреты [и] тайные знания всех писцовых искусств. Я могу распознать небесные и земные предзнаменования [и] толковать [их] перед собранием жрецов. Я могу обсуждать с предсказателями [серию текстов] «Если печень — отражение небес». Я могу решать сложные задачи на деление [и] умножение, для которых нет легкого решения. Я читал хитро написанные тексты на темном шумерском [и] на аккадском, сложные для понимания. Я тщательно изучал подписи на камне со времен до потопа, которые запечатаны, закупорены [и] перепутаны.

Вероятно, это не было пустым бахвальством. Известно, что Ашшурбанапал обучался чтению и письму с самого детства. Мы знаем имя его наставника. Это Баласси, придворный астролог Асархаддона. Сохранились даже таблички, написанные юным царевичем собственноручно. Поскольку Ашшурбанапал не был старшим сыном Асархаддона и, следовательно, очевидным кандидатом на роль наследника, его могли готовить к жреческой карьере, что объяснило бы его столь широкие познания в самых разных областях.

Так или иначе, Ашшурбанапал был очень заинтересован в плодах интеллектуального труда своих современников, и это мотивировало его создать самую большую из известных на сегодняшний день библиотеку клинописных текстов. Библиотекой это собрание табличек называется неслучайно: они были каталогизированы и снабжены дополнительной информацией, не имевшей прямого отношения к самому тексту. Это могли быть пометки с именем переписчика, указание на оригинал, с которого скопирован текст, и, конечно, каждая табличка была подписана как принадлежащая «Ашшурбанапалу, царю всего обитаемого мира, царю Ассирии». Получается, что здесь перед нами очень ранний (а может, и вообще самый первый) пример экслибриса.

Таблички в библиотеку поступали из нескольких источников. Это могли быть тексты из личных собраний ассирийских жрецов, астрологов и гадателей или тексты, вывезенные с завоеванных территорий, прежде всего из Вавилонии. По заказу царя писцы копировали тексты специально для библиотеки, причем для некоторых из них делалось по несколько копий, что, в общем, тоже напоминает ситуацию в современных библиотеках.

При библиотеке был архив, где хранились важные письма, административные и правовые документы, договоры, копии царских надписей. Сама библиотека включала как разнообразные литературные произведения (в частности, знаменитый эпос о Гильгамеше) и ритуальные тексты (сборники заклинаний), так и большое количество специальных текстов по самым разным отраслям научного знания. В основном это астрологические тексты, медицинские пособия и сборники предсказаний. Такие сборники обобщали практический опыт, накопленный профессиональными гадателями, и содержали толкования знаков, посредством которых, как считалось, боги сообщали смертным свою волю.

К настоящему времени найдено около 30 000 табличек и фрагментов, относящихся к библиотеке. Все они хранятся в Британском музее. Многие из них представляют собой разрозненные фрагменты одного текста, поэтому, прежде чем приступить к чтению, ученым зачастую нужно сначала собрать табличку из нескольких частей, как пазл. Если иметь в виду эту ситуацию, получается, что отдельных текстов в библиотеке не 30 000, а примерно 25 000. Но это тоже очень много, намного больше, чем в любом другом клинописном собрании древности.

Несмотря на свои успехи на библиотечном поприще, Ашшурбанапал был не лучшим царем для Ассирии. Причин этому несколько. Про то, что он не возглавлял военные походы, то есть не исполнял прямую обязанность ассирийского царя, я уже говорила. Вдобавок к этому он окружил себя неподходящими людьми. В его ближний круг входили не только высокопоставленные евнухи, но и придворные с семьями, которым было кому передать имущество по наследству. Такими фаворитами подчас становились довольно неожиданные люди (среди них был царский повар, например). Царь наделил их богатством и многочисленными привилегиями, в том числе возможностью не платить налоги. Это право, которое теперь могло передаваться от отца к сыну, со временем губительно сказалось на состоянии ассирийской казны.

С внутренней политикой у Ашшурбанапала в целом не задалось. В этом смысле самым показательным примером стали отношения с Вавилонией, которой управлял его брат Шамаш-шуму-укин. Первые 15 лет после совместной коронации братья сохраняли добрые отношения, но впоследствии стало ясно, что идея дуальной монархии провалилась. Ашшурбанапал постоянно вмешивался в вавилонские дела, потому что считал Вавилонию ассирийским протекторатом, но Шамаш-шуму-укин думал иначе. В конце концов он потерял терпение и тайно собрал большую антиассирийскую коалицию. Но Ашшурбанапал раскрыл заговор, и между братьями разразилась война, которая продолжалась четыре года. Сражения шли по всей Вавилонии, города переходили из рук в руки, повсюду царил хаос. В конце концов Ашшурбанапал взял верх и в 650 году до нашей эры осадил Вавилон. Во время долгой блокады вавилоняне страдали от нехватки воды, голода и эпидемий. Сам Ашшурбанапал в своей надписи описывает положение в городе так:

Вместо хлеба они ели плоть своих сыновей. Вместо пива они пили кровь своих дочерей. Из-за отсутствия еды их руки и ноги перестали работать и отсохли. Они превратились в трупы.

Вавилоняне сдались только через два года. Шамаш-шуму-укин, не ожидая ничего хорошего от своего брата-библиотекаря, по одной из версий, покончил с собой. Ассирийский контроль над Вавилонией был восстановлен, и Ашшурбанапал занялся ее ближайшим союзником, Эламом. Ассирийская кампания обернулась для Элама катастрофой. Религиозная столица Элама Сузы в полной мере испытала силу гнева Ашшурбанапала. Ее храмы были разрушены, сокровища разграблены, могилы прежних царей осквернены. Стоит ли удивляться, что после этого антиассирийские настроения в Эламе достигли своего апогея? Так Ашшурбанапалу удалось одновременно восстановить против себя Элам и Вавилонию, и это было начало конца.

В 631 году до нашей эры Ашшурбанапал умер при неясных обстоятельствах. Он находился у власти почти 40 лет, то есть, говоря попросту, засиделся. Единственным кандидатом в преемники оказался его малолетний сын Ашшур-этель-илани. Что произошло со старшими сыновьями Ашшурбанапала, мы не знаем, поскольку последние годы его царствования плохо освещены в источниках, но ситуация, когда единственным наследником огромного царства оказывается ребенок, свидетельствует о внутреннем неблагополучии.

Таким образом на троне сначала оказался ребенок, принц Ашшур-этель-илани, а через несколько лет — человек по имени Син-шар-ишкун, который, возможно, не имел отношения к ассирийскому царскому дому. Он взошел на престол в 627 году до нашей эры, а уже через год вавилонским царем стал Набопаласар, который тут же начал войну за независимость.

Это была долгая и кровавая война, но постепенно Набопаласар одержал верх и вторгся в Ассирию. То, что началось как война за независимость Вавилонии, превратилось для Ассирии в борьбу за выживание. В этот момент к нападению присоединились мидийцы (иранский народ) и разорили священный Ашшур. Храм верховного бога Ассирии был превращен в руины, а гробницы ассирийских царей разграблены и разрушены. Судьба империи была определена, когда Набопаласар заключил союз с мидийским царем Киаксаром и их объединенные армии выступили против великой столицы Ассирии Ниневии. Вавилонская хроника, составленная победителями-вавилонянами, описывает эти события так:

…На три месяца они [вавилоняне] подвергли город тяжелой осаде. …И нанесли сокрушительное поражение великому народу. В это время Син-шар-ишкун, царь Ассирии, умер… Они унесли богатую добычу из города и храма и превратили город в груду руин.

Это событие произошло в 612 году до нашей эры и считается точкой в истории ассирийского царства. От этого удара Ассирия не смогла оправиться, хотя мы знаем, что в некоторых ассирийских городах несколько лет спустя все еще теплилась жизнь. Одним из таких мест был город Харран, куда из Ниневии отошел ассирийский военный контингент во главе с Ашшур-убаллитом, провозгласившим себя ассирийским царем. Но долго они не продержались. Этот последний бастион Ассирии пал в 609 году до нашей эры.

В том, что последнего известного нам царя звали точно так же, как и царя, который в XIV веке создал Ассирию, — Ашшур-убаллит, трудно не усмотреть символизма. Круг замкнулся.