Опера остановились у широко распахнутых ворот. Территории лагеря была огорожена плотным дощатым забором выше человеческого роста, покрашенным в светло-голубой цвет. На просторном пятачке, укатанном колесами авто, размещалась парковка для посетителей лагеря. Там стояли несколько весьма небедных авто престижных марок.

Опера вышли из машины и заметили с внутренней стороны двора, у самых ворот небольшую стеклянную дежурку. Не сговариваясь, приятели направились к ней, чтобы у вахтера, если таковой там имелся, взять хоть какую-то информацию о лагере.

В дежурке они увидели рослого мужчину в униформе одного из столичных частных охранных предприятий. Тот сказал, что его зовут Александром, и пояснил визитерам, что его главная задача состоит в том, чтобы не допускать несанкционированного заезда на территорию легкового и грузового автотранспорта. Кроме того, охранник следил за порядком на обозримой от ворот территории, отвечал за то, чтобы там не бесчинствовали граждане, лишенные тормозов. По его словам, здесь он дежурил уже второй год, поэтому многих здешних завсегдатаев знал в лицо.

Далее Александр упомянул о том, что самые спокойные и доброжелательные гости лагеря — это художники, участники семинаров по интеллектуальному и психологическому развитию. Да и члены религиозных общин, например, кришнаитов, которые иногда тоже появляются в «Средилесье», в общем-то, особого беспокойства тоже не доставляют. А вот самые беспокойные и шумные, шебутные, как выразился собеседник оперов, это рок-группы и их фанаты, рэперы, некоторые команды байкеров. Некоторые спортсмены, представляющие различные виды единоборств, тоже не раз доставляли серьезное беспокойство охранникам лагеря и его руководству.

По словам Александра выходило, что всего охранников в лагере четверо. Кроме него, парни несут службу в двух основных жилых корпусах. Еще один постоянно находится в палаточном городке.

Есть тут и несколько представителей администрации, именуемых координаторами. Они выполняют почти ту же самую работу, что и былые пионервожатые.

В ходе разговора Лев Иванович достал из кармана телефон и показал на его мониторе фото Леньки Фоминина, сделанное им украдкой.

Лишь взглянув на него, Александр утвердительно кивнул, усмехнулся и заявил:

— Этого парня я уже заметил. Он как раз из шебутных. У него и дружок такой же, совершенно ему под стать. Тоже с веретеном в заднице. Вроде среди наркош я их не замечал, но пацаны, мне так кажется, на грани.

— Этого дружка зовут Алексей Рублев? — осведомился Гуров.

— Да, Лешкой его зовут. Они, эти двое, то с байкерами, то с художниками, к рэперам не так давно прибились. В общем, пацаны в свободном полете, оба без определенного рода занятий. В принципе, таких персонажей тут бывает много. Одни приезжают на день или на два, другие — на неделю. Эти приятели здесь уже около месяца крутятся. Исчезают, потом снова появляются. Кстати, вон идет координатор первого гостиничного корпуса, где эти парни сняли комнату. Володя! Сюда подойди! — окликнул он высокого, худощавого парня.

Володя оказался человеком общительным и, самое главное, весьма осведомленным. Он, по его словам, как облупленных знал и Леньку, и Лешку. Его оценки этих парней во многом были теми же самыми, которые дал им и Александр.

— Я их еще зову моей головной болью, — с усмешкой проговорил Володя.

— А я бы их назвал осложненным геморроем, — саркастично бросил Александр.

Чем занимались позавчера эти два субъекта, координатор достаточно точно припомнить не мог. Но все же, немного подумав, сообщил сыщикам, что часов с десяти утра до шестнадцати-семнадцати дня на территории «Средилесья» он их не замечал. На вопрос Льва Ивановича о том, где, по его мнению, могли находиться Леха и Ленька в это время, координатор предположил, что они вполне могли отправиться в Брыкалино. Там, по его словам, есть что-то наподобие подпольного бордельчика. Это квартира в обычном доме, где проживают две сестры-близняшки. Девчонки из породы озабоченных нимфоманок. Хлопцы, как явствовало из рассказа Володи, тоже особым целомудрием не отличались.

— Я их однажды чуть не выгнал за пределы лагеря за то, что они одну из участниц семинара феминисток пытались силой затащить в свою комнату, — сказал координатор и едко улыбнулся. — Она мне пожаловалась, и я им предложил с вещами на выход. Но они сбегали к нашему администратору, поплакались ему в жилетку. Он под свою ответственность разрешил им остаться. Вот тогда Леха с Ленькой в первый раз и отправились в Брыкалино. Как видно, им там понравилось. Мотаться туда они начали довольно часто. Я одного только опасаюсь. Как бы они там что-нибудь не подцепили и не подарили какой-то из наших постоялиц.

Володя затруднился назвать даже приблизительный адрес этих надомниц.

Зато Александр, будучи из Брыкалина, кое-какие ориентиры припомнил.

— Как туда заедете, рулите по центральной улице, она называется Ботанической, до конца, — сказал он. — Там сворачиваете влево, на улочку Крайнюю. Номер дома не помню, но там на первом этаже есть продуктовый магазинчик, называется «Сюрприз». Ни подъезда, ни квартиры не знаю, не бывал там ни разу. Спросите у кого-нибудь из местных, где проживают сестры-близняшки. По фамилии они вроде бы Мукомахины.

Сыщики поблагодарили своих собеседников. После этого Лев Иванович попросил их о состоявшемся разговоре никому не рассказывать. Особенно самим фигурантам беседы, только что закончившейся.

— Тут ничего криминального нет. Просто эти парни могут оказаться главными свидетелями одного серьезного происшествия, — проговорил Гуров. — Вы сами знаете, что в наши дни найти свидетелей и убедить их дать показания иной раз бывает куда сложнее, чем изобличить и схватить за руку матерого карманника.

Вернувшись к мосту, приятели сели в машину. На развилке Лев Иванович свернул в сторону поселка Брыкалино. Напрягаться в поисках ему не пришлось. Верхушки пятиэтажек виднелись уже от самого моста. Они возвышались над небольшой березово-осиновой рощицей.

Въехав в поселок и убедившись в том, что перед ними улица Ботаническая, Гуров повел машину вдоль построек уже не первой новизны, возведенных из белого силикатного кирпича.

Стас, глядя в окно, с видом знатока проговорил:

— Ничего, вполне симпатичный городишко. Тут буквально во всем сквозит провинция. Но надо сказать, что именно этим такие поселки и привлекательны. Тут нет остервенелой столичной суеты, господствует все тот же деревенский уклад, что и в те времена, когда здесь стояли простые деревянные избы.

Выслушав его, Лев Иванович лишь чуть заметно улыбнулся. Ему и самому были по душе такие вот поселения почти деревенского формата, но он помнил о том, что и здесь, несмотря на видимую идиллию, может твориться нечто крайне скверное, очень далекое от мира, тишины и покоя.

Оказавшись на Крайней, Гуров увидел с правой стороны улицы пятиэтажку с магазином на первом этаже, под вывеской «Сюрприз». Лев Иванович свернул вправо, зарулил за угол и остановился в некотором отдалении от дома.

Некоторое время опера молча рассматривали металлические двери подъездов. Они мысленно прикидывали, в каком из них могут проживать любвеобильные сеструхи-близняшки.

— Как считаешь, за какой дверью мы их обнаружим? — спросил Стас, хитро ухмыльнулся, прищурился и взглянул на Гурова. — Я считаю, что в этом, напротив которого сейчас стоим. А ты как думаешь?

— А почему ты решил, что именно в этом? — Лев Иванович принял вызов и чуть снисходительно улыбнулся.

— Целая дорога, гляжу, тут натоптана перед крыльцом, как будто сюда ежедневно, ротами и повзводно, отцы-командиры гоняли пехотный батальон, — даже не сказал, а изрек Крячко с видом знатока. — Ну так каков будет твой вариант?

— Мой? Следующий подъезд, а квартира сразу же направо, — несколько небрежно произнес Гуров и ткнул рукой в том направлении, которое считал нужным.

Крячко с недоумением похлопал глазами, немного помолчал и осторожно осведомился:

— Почему ты так думаешь?

— Посмотри на окна этого дома. Везде все одинаково. Светленькие шторы, прозрачная тюль. А там, рядом с дверью подъезда, на двух окнах глухие толстые шторы темно-бордового цвета. Возможно, я ошибаюсь. Но интуиция мне подсказывает, что это и есть квартира сестер Мукомахиных.

Станислав озадаченно почесал затылок и заявил:

— Ну что ж, давай проверим.

— Давай! — охотно согласился Лев Иванович и быстро прикинул вслух: — Здесь, как я понял, двадцатиквартирные подъезды. Пять подъездов — сто квартир. В шестом подъезде квартира Мукомахиных. Она сто четвертая. Ну так что? Я пошел. А ты?

— Я тоже! — с горделивой суровостью обронил Крячко, вышел из машины и направился к двери крайнего подъезда.

Гуров сдержал улыбку и зашагал к предпоследней двери.

Он набрал на домофоне номер сто четыре и услышал несколько манерный, весьма игривый женский голос:

— Кто там?

— Это квартира сестер Мукомахиных? — деловитым, довольно суховатым тоном поинтересовался Лев Иванович.

Как видно, его собеседница сразу же уразумела, что этот визитер не так-то прост.

Поэтому она ответила на его вопрос уже в совсем другой интонации:

— Да. А вы кто и по какому делу?

— Полковник Гуров, Главное управление уголовного розыска, — произнес Лев Иванович так же спокойно, как если бы сообщил этой особе, что он из артели цветоводов «Незабудка». — Мне нужно задать вам несколько вопросов по поводу кое-каких ваших знакомых. Только и всего. Ничего более.

— Ладно, войдите, — без особого энтузиазма пригласила его барышня.

Раздалось пиканье домофона.

Открыв дверь, Лев Иванович взглянул в сторону Стаса, чтобы позвать и его, но тут же понял, что друга сейчас лучше не трогать.

Крячко высчитал в уме номер квартиры и набрал его на домофоне. Женщина, откликнувшаяся ему, судя по голосу, была из числа представительниц пенсионного возраста. Вдобавок, как стало ясно Станиславу чуть позже, еще и из местных ревнительниц морали. Едва услышав от неизвестного визитера, что тот желает узнать, здесь ли проживают гражданки Мукомахины, почтенная дама взорвалась гневной тирадой, обличающей похотливых шлындарей, не имеющих ни стыда, ни совести. Попытка Крячко внести ясность оказалась совершенно напрасной. Излишне темпераментная общественная активистка никак не желала уразуметь, что он вовсе не какой-то там похотливый шлындарь, а представитель весьма серьезной структуры, борющейся с преступностью днем и ночью.

Пенсионерка бросила трубку домофона, подбежала к пластиковому окну, распахнула его створку и уже на всю округу продолжила свой гневный спич:

— Нет, ну вы только гляньте на него! Он мне еще и врет, будто служит в милиции-полиции! Как не стыдно? Уже и не мальчик, в годах мужик, а глаз положил на сопливых девчонок! Ай-ай-ай! Позор! Все! Уходи отсюда! Видеть тебя не желаю, срамника, вертопраха, остолопа беспардонного!

Собеседница Крячко громко захлопнула окно, однако продолжила свой монолог. До него доносились отзвуки гневных метафор и эпитетов.

Стас взглянул на Гурова, который смотрел в его сторону и с трудом сдерживал смех, сердито махнул рукой и поспешил к лучшему другу.

Лев Иванович пошире открыл створку двери, изобразил приглашающий жест, пропустил напарника внутрь, шагнул следом и заметил:

— Ну и бабка! Прямо ходячая добродетель. Не удивлюсь, если до пенсии она работала кем-то наподобие прокурора женского монастыря.

Станислав на это ничего не ответил, лишь сердито засопел.

Увидев в приоткрывшейся двери сто четвертой квартиры блондинку лет двадцати, сыщик достал из кармана удостоверение, развернул его, показал девушке и проговорил:

— Добрый день! Старший оперуполномоченный Главного управления уголовного розыска Гуров Лев Иванович. А это мой коллега Крячко Станислав Васильевич.

— Здравствуйте, входите, — сказала девица, отошла в сторону и тревожно вздохнула.

Опера прошли через прихожую и оказались в зале, где увидели вторую блондинку, точно такую же. Девушки были в одинаковых байковых халатах до пят и выглядели, как зеркальное отражение друг друга.

— Мы вас слушаем, господа оперуполномоченные, излагайте! — ответив на приветствие, предложила вторая сестра.

Судя по ее уверенному тону, в этой паре она была ведущей.

— Для начала будьте добры, назовите себя! — оглянувшись и как бы сверив внешность сестер, предложил им Крячко.

— Маргарита! — представилась вторая, кивком указала в сторону первой и назвала ее: — Арина.

— Так вот, Маргарита и Арина. — Голос Гурова был безмятежным, невозмутимым. — Нас интересуют двое молодых людей, которые, вполне вероятно, вам хорошо знакомы. Это Леонид Фоминин и Алексей Рублев. Скажу сразу, ничего серьезного за ними нет. Для нас они важны лишь как свидетели, которые, скажем так, не слишком настроены на откровенность. Поэтому нам надо знать вот что. Были ли они у вас позавчера, примерно с десяти утра до шестнадцати?

Сестры молча переглянулись, как бы советуясь, что лучше сказать. Например, что парни у них были, или, наоборот, они их в глаза не видели.

Поскольку пауза затягивалась, снова заговорил Стас, доверительно приглушив голос:

— Девчонки, нам безразлично, для чего именно они могли к вам прийти, попить чаю или скипидара. Нам по барабану, чем вы тут могли заниматься, обсуждали, есть ли жизнь на Марсе, или играли в чехарду. Нам нужно знать, были они у вас или нет. Вот и все!

Еще немного помявшись, сестры наконец-то сообщили незваным гостям, что позавчера Леха и Ленька у них были, но недолго. Уже в одиннадцать парни куда-то уехали. Куда именно, им неизвестно.

— Ну что ж, спасибо за информацию, — сказал Лев Иванович, выслушав сестер, утвердительно кивнул и направился к выходу. — До свидания!

— Пока! — обронил Крячко, зашагав следом за товарищем.

Когда Гуров уже взялся за ручку входной двери, сзади послышался голос Маргариты, источающий томные нотки:

— Мужчины, а вы очень сильно спешите?