Лев Иванович чуть заметно усмехнулся, оглянулся и негромко, но твердо произнес:

— Да, у нас очень много дел. Работы невпроворот.

— Очень жаль. Мы могли бы выпить чаю, поговорить. — На лице девушки светилась весьма многообещающая улыбка.

— Как-нибудь в следующий раз! — шагнув через порог, выдал Гуров.

— Да, в следующий раз! — повторил его слова Станислав, окинув Маргариту взглядом скупца, которому добровольно приходится рвать в клочья лотерейный билет с джекпотом, выпавшим на него.

Загрузившись в свое авто, опера вкратце обсудили итоги визита в Брыкалино. Было очевидно, что сестры Мукомахины не врали. Это означало, что Фоминин и Рублев позавчера не менее пяти часов находились непонятно где. На этот период времени подтвержденного алиби парни наверняка не имели. Но тогда получалось, что они вполне могли поехать в Столетово и совершить кражу кота.

Вот только как им пришлось это делать? Со стороны улицы Чайковского незамеченными они пробраться не могли. От соседей справа и слева — крайне маловероятно. Со стороны Рублевых? Вероятность есть. Но свидетелей того, что парни в тот день появлялись там, около двора, найти не удалось. Кроме того, следовало учесть и тот факт, что территорию Рублевых и Фомининых разделял высокий — более двух метров! — забор из бетонной плиты, с торчащими поверху острыми прутами арматуры, срезанными диском болгарки под острым углом.

— Ого! Гляди-ка! Какая в стороне Столетова тучища грозовая! — глянув в окно дверцы со своей стороны, с некоторым восхищением произнес Станислав.

— Теперь, как я погляжу, в этом районе льет чуть ли не каждый день, — тоже взглянув в окно, с досадой констатировал Гуров. — Да, ничего хорошего в этом нет. Если бы не вчерашний дождь, то можно было бы вызвать кинолога с собакой, чтобы обследовать участки Фомининых, Рублевых и всех их соседей. Но теперь уже ничего не поделаешь. Если и вчера дождь шел, и сейчас там ливень, то, понятное дело, следов уже искать не стоит.

В этот момент мимо них в сторону второго подъезда прошли двое сотрудников полиции, лейтенант и старший сержант. Господам полковникам сразу бросилось в глаза, что парни явно были под газом. Подойдя к домофону, лейтенант грубо потыкал пальцем в кнопки и что-то недовольно проорал в микрофон.

Лев Иванович опустил стекло дверцы со своей стороны и прислушался.

— Ритка, открывай! Ты что, зараза, кренделей захотела? Сейчас получишь! — продолжал кричать лейтенант.

Опера переглянулись.

— Это они к Мукомахиным! — сразу же определил Стас суть дела. — Что-то эти ребята мне не нравятся.

— Да. — Гуров чуть поморщился. — Девчонки, конечно, не примерного поведения, но и эти их ухажеры никаких симпатий не вызывают.

Крячко пару мгновений помолчал, потом резко открыл дверцу и заявил:

— Лева, ты тут посиди. Я один схожу, посмотрю, что там и как, — направляясь к подъезду, бросил он на ходу.

В это время Маргарита, все же открыла дверь, и раскипятившиеся кавалеры скрылись за ней. Стас подбежал к подъезду, однако не успел удержать створку и проскочить в подъезд вслед за этими вот коллегами. Поэтому ему пришлось делать вызов по домофону и ждать минуты три. Наконец-то дверь открылась, и Крячко нырнул в подъезд.

Лев Иванович взглянул на часы, засек время и приготовился ждать. Это продолжалось недолго. Вскоре дверь подъезда резко распахнулась, и оттуда вылетели сержант с лейтенантом, скованные наручниками. Судя по их ошарашенным лицам, они весьма быстро протрезвели.

Крячко, вышедший из дома следом за ними, взял обоих за шкирку, рывком поставил их на ноги и повел к «Пежо». Он открыл заднюю дверцу и крепкими толчками забросил этих персонажей внутрь.

Сев на свое место, Станислав кивком указал на парней и сердито проговорил:

— Редкостные уроды! Завалили к девчонкам и с порога начали их бить. Дескать, как вы посмели не открыть сразу? Маргарите дали в глаз, Арину головой ударили об стенку. Скоты!

— Ну что ж. Сейчас отвезем этих голубков к их начальству, пусть полюбуются на своих сотрудничков, — проговорил Лев Иванович, оглянулся и окинул взглядом арестантов. — Но от девчонок нужны заявления. Иначе это будет холостой пальбой из пушки по воробьям.

— Да я им об этом уже говорил. Но они писать отказались, боятся. Оказывается, эти садисты их избивают уже не в первый раз. Маргарита, было дело, пожаловалась их начальству, но после этого их избили снова, даже еще злее.

— Вот, значит, как. — Лев Иванович взглянул на сержанта и летеху, которые уже начали хоть немного осознавать смысл происходящего.

— Что это вообще такое? — подняв руку, прикованную браслетами к запястью его приятеля, с нотками недоумения и возмущения в голосе спросил лейтенант. — Нас типа что, задержали?

— Типа! — саркастично подтвердил Гуров. — Станислав Васильевич, ты посиди с этими славными ребятами. Я сам зайду к потерпевшим и попробую их убедить. Думаю, эти негодяи тут дров уже наломали, и сестры Мукомахины — не единственные их жертвы.

— Какие жертвы, вы о чем? — выпучив глаза, проговорил сержант. — Эти две шлюхи занимаются проституцией. Это противозаконная деятельность. Да, признаю, что мы в плане перевоспитания, возможно, несколько превысили свои полномочия и воспитательные меры воздействия. А мы на них что, должны были молиться? Проституция — социальное зло, и мы с ним боремся.

Выслушав сержанта, Станислав не выдержал, рассмеялся и заявил:

— Нет, ну ты глянь, Лев Иванович, какой тут ревнитель общественной морали! Как он грамотно излагает! А почему же вы пришли проводить свою воспитательную работу, будучи пьяными? Кстати, хотелось бы знать, как часто вы ее здесь проводите?

— Мы здесь впервые! — стараясь казаться трезвым, поспешил ответить летеха.

— А это мы сейчас проверим, — пообещал ему Гуров, выходя из машины.

Первым делом он позвонил через домофон той самой старушке. Услышав отклик хозяйки квартиры, полковник представился и попросил ее ответить на несколько вопросов.

Почти сразу же открылось окно, бабулька окинула сыщика подозрительным, очень даже придирчивым взглядом и настороженно спросила:

— Это вы, что ли, из уголовного розыска?

— Да, я, — ответил Лев Иванович и показал этой особе свое удостоверение. — Мы с моим товарищем, которого вы по ошибке приняли за клиента девушек из соседнего подъезда, только что задержали двоих, мягко говоря, коллег — сержанта и лейтенанта, которые, я так понимаю, осуществляют надзор за соблюдением правопорядка на территории вашего поселка. Вам они знакомы?

— Да чего же не знакомы-то? — Пенсионерка сердито махнула рукой. — Вот был у нас тут раньше участковый Павел Павлович, так мы на него нарадоваться не могли. А уж после черт знает кого стали присылать. Сперва появился какой-то гад, фамилию которого я уже и забыла. Натуральная скотина, господи прости! И пропойца, и потаскун, каких поискать. Это ж он, свинячья морда, девчонок этих Мукомахиных испохабил, пустил по рукам. У них родителей как не стало, так он сразу этим и воспользовался.

— А где он сейчас, этот гад? — спросил Лев Иванович, мысленно отметив, что данного типа тоже надо взять на заметку.

— На погосте! — ответила его собеседница и снова махнула рукой. — Разбился насмерть, когда пьяным ехал на машине. А теперь вот эти двое сюда зачастили, один носастый, другой толстомордый. Тоже еще те гуси лапчатые. От них тут многим досталось. Как-то парня из нашего дома крепко поколотили. Правда, тот и сам был под градусом. Они к этому и придрались, а когда он начал им доказывать, что идет домой с дня рождения, не хулиганит, не буянит, отвели за угол и там его избили своими резиновыми дубинами. Неделю встать не мог!

— А он куда-нибудь обращался?

— Пробовал, но дело быстро замяли, да он и сам больше ничего добиваться не стал. Наверное, начальники с погонами посоветовали ему заткнуться и носа не высовывать, — проговорила собеседница Гурова и удрученно вздохнула.

После этого Лев Иванович поинтересовался, не обратила ли бабулька внимания на двух парней, которые позавчера были у сестер в гостях. Он показал ей фото Леньки.

Она его сразу же опознала и сказала:

— Так это же волонтер. Вежливый такой, вполне приличный. Да и друг у него тоже ему под стать. Культурные парни, ничего не скажешь. Этот волонтер мне как-то принес лекарств аж рублей этак на тысячу. Сказал, что они занимаются социальной помощью. Да и не только мне. И Жанне Васильевне из второго подъезда, и Ксении Николаевне из пятого. А вот позавчера я этого парня не видела. Не сижу целыми днями подле окна. Может, он кому-то еще привозил лекарства. Кто знает?

Закончив разговор со старушкой, Гуров направился к сестрам Мукомахиным. Когда он вошел в прихожую, те все еще убирались в своей квартире после основательного погрома, устроенного стражами правопорядка. Маргарита была молчалива и безрадостна. Арина, левая половина лица которой выглядела припухшей, все еще всхлипывала и утирала слезы. Предложение Льва Ивановича написать заявление о нанесенных побоях и погроме, устроенном в их квартире, сестры встретили довольно прохладно.

— Лев Иванович! — Маргарита осторожно тронула кончиками пальцев обширный синяк под глазом. — Завтра их опять отпустят, дело замнут, а они нас после этого вообще изуродуют. Нам это нужно?

— Я их очень боюсь! — категорично мотая головой, прерывисто проговорила Арина.

Гуров понимающе кивнул в ответ и произнес:

— Вы сами себя ставите под удар, боясь официально обвинить этих подонков. — Его голос звучал уверенно, без малейшего намека на сомнение. — Кто знает, что еще могут сделать эти садисты, уверенные в том, что любые их проделки безнаказанно сойдут им с рук?

— Мы боимся того, что их опять отпустят, и все будет точно так же, как в прошлый раз, — хмуро пробурчала Маргарита.

— Это исключено. Мы их забираем с собой, в нашу КПЗ. Оттуда их никто не отпустит без санкции начальника главка генерал-лейтенанта Орлова. А он к таким гусям лапчатым относится очень сурово. Суда и отсидки им не избежать, гарантирую.

Сестры переглянулись, некоторое время думали, после чего Маргарита решительно объявила:

— Хорошо! Мы верим вашему слову и заявления сейчас напишем. Надеюсь, хуже не будет.

— Можете не сомневаться, они сядут, — заявил Лев Иванович.

Сестры вооружились авторучками, сели за стол и начали писать заявления, заглядывая друг к другу. В принципе, можно было написать одно общее, но Гуров про себя согласился, что два — это лучше, поскольку смотреться будут солиднее.

Когда заявления были готовы и Лев Иванович собрался уходить, он задержался у выхода из зала, окинул взглядом сестер и неожиданно спросил:

— Девчонки, вам такая жизнь не надоела? Вы молодые, неглупые, красивые. Неужели не задумывались, на что уходит ваша жизнь? Вы же понимаете, что при некоторых нынешних обстоятельствах она может оборваться в любой момент. Да и на долгожительство рассчитывать было бы наивно. Про СПИД говорить не буду. Про это вы и сами знаете.

— От него сейчас лечат, — вполголоса проговорила Маргарита.

— Не лечат, а подлечивают, подавляют ВИЧ химическими препаратами, чтобы он не слишком подрывал иммунитет, — произнес Гуров с заметным сожалением в голосе. — Да, сейчас и носители ВИЧ рожают. Но что за жизнь у их детей? Если вдруг сверстники узнают, что у их мам вирус, то они не так уж и редко становятся изгоями. Но есть и иные угрозы. Женщины, имеющие много партнеров, большинство из которых не слишком-то соблюдают правила интимной гигиены, очень сильно рискуют заработать онкологию.

— Что, это правда? — недоуменно спросила Арина.

— Вон стоит ваш ноутбук, наверняка подключенный к интернету. — Лев Иванович взглядом указал в сторону стола, приткнувшегося в углу. — Включите его, наберите в поисковой системе запрос на эту тему. Думаю, полученные ответы вас впечатлят. Ну ладно, пойду я. До свидания! — Он вышел из дома и направился к «Пежо».

Когда сыщик уже подошел к своему авто, он краем глаза заметил двух парней, которые подбежали к двери предпоследнего подъезда и позвонили в сто четвертую квартиру.

Гуров остановился и прислушался.

— Ритусь! Ариша! Мы пришли! — залихватски, с многозначительной интонацией объявил один из этих визитеров.

— Кто? — донесся голос из динамика домофона.

— Витек и Костя. Открывайте! — уже с нотками раздражения в голосе потребовал парень.

— Витек! Костя! Ставлю вас в известность, что лавочка закрывается. Все! Хватит! Допуск на нашу территорию только для тех, кто пришел делать предложение.

— Чего? — ошарашенно протянул Витек. — Ты что, совсем одурела? Да кому ты нужна?

— Ах так! Тогда вообще забудь сюда дорогу! Навсегда! Понял?

В динамике раздался щелчок, и он умолк.

— У нее что, крышу сорвало? — все никак не мог успокоиться расходившийся Витек. — Да я им, этим шлюхам, сейчас окно выставлю! Они у меня получат! Какие-то девки возомнили о себе не знаю что! — Он подобрал из травы камень, направился к окну и в этот момент услышал строгий мужской голос:

— Что, на пятнадцать суток напрашиваемся?

Витек оглянулся и недоуменно воззрился на рослого незнакомца.

— Костя, а тебе не кажется, что дядя хочет отхватить хороших люлей? — спросил он.

— Эй, ты полегче! — с опаской в голосе осек его Костя. — А то сейчас, чего доброго, нарвемся мы с тобой на грубость.

— Что, страшно тебе? — Витек презрительно фыркнул. — Ну и ладно. Я с ним один сейчас разберусь!

Однако его разборка как-то не задалась. Парень, схваченный за ухо железными пальцами, взвыл от боли. Он тут же увидел удостоверение сотрудника уголовного розыска, поднесенное к самому его носу, сразу же струсил, заойкал, начал извиняться и уверять, что его слова были всего лишь шуткой.

Гуров разжал пальцы, придержал хулигана за плечо и заявил:

— Имей в виду, если поступит хоть одна жалоба на то, что ты тут бузишь, сядешь сто процентов! Вон, видишь в «Пежо» двое излишне крутых? Сегодня им придется ночевать в КПЗ. Потом их будут судить, и они получат сроки.