— Боже! — прошептала мать, стиснула руки и покачала головой из стороны в сторону. — Прости меня, Рома. И ты, Леня, извини за то, что я на твою голову нашла такое лихо.

— Мама, перестань нервничать! Я так понимаю, что у Александра Владимировича насчет меня есть какие-то варианты. — Леонид вопросительно взглянул на Вольнова.

Тот немного помолчал, чуть заметно кивнул и сказал:

— Есть кое-что. Конечно, этот вопрос надо будет обсудить с руководством, но мне так думается, что дальнейшее развитие событий могло бы быть вот каким. Леонид как бы продолжит работать на американцев. Для них все останется так же, как и было. Но теперь он будет передавать им отчеты, подготовленные нами. Пусть читают, радуются. Зачем огорчать хороших парней? Только вот я так понимаю, что тебя, Леня, они могли серьезно закодировать, вплоть до установки в твоем подсознании специального блока дремлющих императивных команд. Не случайно же с тобой работал мистер Карпакарлос.

— Что это за дремлющие императивные команды? — полюбопытствовал Станислав.

— Случается так, что американским спецслужбам какой-то агент становится не нужен. Или же они начинают подозревать, что он перевербован. В таких случаях эти милые ребята просто ему звонят и называют длинный цифровой код.

— И что потом? — Крячко даже подался вперед.

— С закодированным человеком происходят какие-то неприятные вещи. Например, он сходит с ума и выбрасывается в окно или умирает от остановки сердца, — ответил сотрудник ФСБ.

— Александр Владимирович, вы хотите сказать, что я в любой момент могу дать дуба? — растерянно спросил Фоминин-младший.

— Леня, идет война, невидимая, но беспощадная, — сказал Вольнов без тени улыбки, в упор глянул на Леньку и покачал головой. — А она без жертв не бывает. Ну-ка, скажи мне, какие сны ты видишь чаще всего?

— Какие? — Фоминин-младший глубоко вздохнул и задумался. — Ну, например, я иду по какому-то тоннелю, на стенах которого высвечиваются какие-то цифры. Я хочу их разглядеть, но мне это не удается. Или я собираюсь куда-то лететь на самолете, иду по аэродрому и ищу свой. Начинаю читать номера самолетов и в этот момент просыпаюсь.

— Что же это может значить? — испуганно спросила Светлана, взглянув на Вольнова.

— Да, есть явные признаки очень серьезной кодировки, — озабоченно произнес тот.

— Ну а снять с него это проклятие — по-другому ведь его и не назовешь! — как-то можно? — уже со слезой в голосе спросила хозяйка дома.

— В институте Бехтерева, я думаю, и не такие кодировки снимают, — ответил Александр.

— Стоп! — Гуров вдруг вскинул руку. — Но если кодировка и в самом деле на нем есть, то это значит, что команда на самоуничтожение может поступить в любой момент. Леонид, твое точное местоположение известно твоим кураторам?

— Да, — мрачно буркнул тот. — В мой смартфон заложена специальная программа.

— Так! — Лев Иванович озабоченно потер лоб. — Да, они могли видеть и то, что ты уехал с нами! Черт побери! Зря мы там так нарисовались. Тогда выходит, Леня, что тебе ни на какие звонки, приходящие на твой телефон, отвечать не стоит. Даже если ты видишь знакомый номер.

Похоже было на то, что Леонид только теперь вдруг по-настоящему ощутил всю степень опасности, грозящей ему.

— То есть на меня уже сейчас может вестись охота? — осведомился он.

Как бы подтверждая, что так оно и есть, его смартфон запиликал затейливую мелодию.

Реакция Вольнова была мгновенной.

— Живо мне телефон! — скомандовал он, быстро включил связь и умело изобразил Леньку: — Алло!..

После этого Александр замолчал, внимательно слушал то, что ему кто-то говорил. При этом на его лице было написано выражение ироничной снисходительности. Неожиданно для всех Вольнов издал сдавленный сон, захрипел и выронил смартфон, который со стуком упал на пол.

Он тут же поднял гаджет, поднес его к уху, удовлетворенно кивнул и насмешливо проговорил:

— Проглотили! С днем рождения, Леня! Теперь для них ты только что умер.

— Надо же, какие мрази! — Роман с миной негодования всплеснул руками.

— Да, это мрази, на которых клейма ставить негде, — согласился с ним Александр. — Подведем итоги конца этого дня. Задержание Леонида сотрудниками уголовного розыска они вовремя отследили и, так сказать, ликвидировали парня. Жаль, конечно, что наша игра против ЦРУ и Госдепа автоматически закончилась, даже не начавшись. Так, что у нас дальше? Ты, Леонид, остаешься дома и сидишь, нос никуда не высовывая. Завтра же наши сотрудники тайком вывезут тебя в Москву и поместят в Бехтеревскую клинику. Тамошние врачи займутся, так сказать, твоим разминированием. Ну а пока давай-ка вернемся к этому самому Владимиру Михайловичу. Опиши-ка мне его.

Ленька, как видно, все еще пребывал в некоторой прострации. Ведь формально он уже был покойником!

Парень рассказал, что на вид его куратору лет тридцать пять — сорок. Роста он среднего, брюнет, нос острый, уши слегка оттопырены, глаза карие, в общем и целом похож на итальянца.

Выслушав Леонида, Вольнов понимающе кивнул, достал смартфон и что-то быстро вывел на сенсорный экран.

— Это он? — спросил сотрудник ФСБ и показал Фоминину-младшему фотографию какого-то смугловатого мужчины.

— Да, это он! — уверенно ответил тот.

— Помощник военного атташе посольства США Вильям Мэйслинг, — проговорил Александр. — Кадровый сотрудник ЦРУ. Так, значит, кота Тибета ты передал именно ему?

— Да, он был один, приехал на новом «Форде». Кот сидел в клетке для транспортировки мелких животных. Я достал ее из своего «Фолькса» и быстро поставил в багажник «Форда». Он отдал мне пакет с деньгами, и мы тут же расстались, — не слишком-то охотно сказал Ленька, стараясь не смотреть в сторону отца.

Слушая его разговор с Вольновым, Роман Викторович лишь сокрушенно вздохнул.

— Как вы считаете, есть какие-то шансы найти нашего Тибета? — спросил он у Александра.

— Думаю, что шансы есть. Как вы сами должны бы догадаться, за посольством США у нас особый контроль. Это и понятно. В том, что в этой истории с исчезновением Тибета замешаны американцы, я был уверен с самого начала. Как только Лев Иванович рассказал мне про кота и про то, как он загадочно пропал, я сразу же заподозрил, что ветерок дует именно оттуда. Логически поразмыслив, я пришел к выводу, что похитители, скорее всего, постараются вывезти кота за рубежи России. Но не сразу, не вдруг. Сперва они на некоторое время должны будут затаиться, чтобы оценить обстановку, понять, как там ведут себя эти русские? Не собираются ли они перевернуть все вверх дном, чтобы найти пропажу? Ну а теперь, после того как они ликвидировали Леонида, ставшего им ненужным, я уже нисколько не сомневаюсь в том, что завтра-послезавтра эти ушлые парни попытаются вывезти кота.

— Ты считаешь, что они воспользуются наземным транспортом? — Лев Иванович вопросительно взглянул на Вольнова.

— Скорее всего, — ответил тот. — Посуди сам. В аэропорту багаж придется сдавать. Где гарантия, что его тайком не проверят наши спецслужбы? Это риск. А если выехать на машине с дипломатическим номером в сторону, к примеру, той же Финляндии, где янки чувствуют себя хозяевами и на всех кладут прибор, то в ее салон никто не посмеет сунуться. Так что, скорее всего, они попытаются вывезти кота на автомобиле.

— Кстати, я вот что хотел сказать. — Станислав поднял руку, требуя внимания. — Если десять минут назад Леонид умер, то почему никто из его родных не вызывает «Скорую»? Если предположить, что наши лучшие друзья уже просекли факт задержания Лени угрозыском, по каковой причине ими он и был переведен в категорию груза «двести», то они теперь наверняка постараются проконтролировать, умер ли он на самом деле.

— Кстати, да! Станислав Васильевич, ты молодец! — заявил Александр. — Очень верное наблюдение. Роман Викторович, немедленно звоните в «Скорую», скажите, что ваш сын по непонятным причинам вдруг упал и вроде бы умер.

Фоминин-старший схватил мобильник и набрал номер.

Тем временем опера в срочном темпе продолжили обсуждение антуража ЧП, как бы случившегося с Ленькой. Вольнов взял на себя разговор с сотрудниками «Скорой» по части того, как они должны будут при необходимости пояснять обстоятельства вызова на улицу Чайковского.

Тут свое предложение высказал и Гуров:

— Мужики, Ленькина смерть, мне так думается, на данный момент нам не слишком выгодна вот по какой причине. Это событие непременно будет подразумевать необходимость организации показного траура семьи, подготовки к похоронам и всего прочего, тому подобного. Мороки чертова уйма! Нам гораздо проще будет, если окажется, что Ленька всего лишь впал в глубокую, тяжелую кому. Пусть его увезут, например, в тот же институт Склифосовского и там поместят в реанимацию. А об этом загадочном случае можно будет дать информацию в бульварные СМИ.

— Нормальная мысль! — согласился Вольнов. — Все верно! Пусть америкосы думают, будто случилась техническая накладка. Их кодировщик чего-то там недоработал, или индивидуальная устойчивость у Леньки оказалась очень высокой. Да, ты прав, этот вариант в разы снижает необходимость организации всевозможных сопутствующих мероприятий. Тем более что каждое из них несет нам риск проколоться и провалить операцию. Вот только на Леонида, лежащего в коме, запросто может быть организовано покушение. Вдруг он придет в себя и расскажет что-то нежелательное? Значит, нужна охрана. А как мотивировать ее необходимость, если он ничего не успел нам сообщить?

— Пусть вместо него полежит Станислав Васильевич. — Лев Иванович взглянул на лучшего друга и многозначительно улыбнулся. — Говорят, что там много молодых, красивых медсестер, да и докторши неотразимы! А? Ты как? А Леонида пусть прямым ходом отвезут в клинику Бехтерева. Ты же код его устранения запомнил? — Сыщик вопросительно взглянул на Александра.

— Еще бы! — Тот усмехнулся. — От первой до последней цифры. Кстати, надо будет сейчас его написать на бумажке и передать лечащим врачам. Только чтобы Леня случайно не взглянул. Иначе с ним произойдет именно то, что и хотели сотворить его, так сказать, кураторы.

Стас, во время их диалога сохранявший невозмутимое молчание, неожиданно заявил:

— Секундочку! А почему бы не спросить меня, что я думаю по этому поводу? Вдруг на эту роль эрзац-пациента лучше подошел бы Лев Иванович? Тем более что Леня заметно выше меня.

— Зато несколько ниже меня! — Гуров чуть развел руками. — Что, драгоценный ты наш, у тебя на этот вечер были какие-то планы? Ну да, ничего, переиграешь. Мне тоже вон сегодня некая особа назначила свидание. Дабы получить информацию о Вере Атамановой, мне пришлось дать согласие.

— Что? — Вольнов широко раскрыл глаза, от души рассмеялся. — Парни, в лесу сто волков сдохли! Наш железный Лев Иванович согласился прийти на свидание. Это событие из ряда вон!

— Саша, назначить — это еще не значит пойти. — Лев погрозил ему пальцем. — Тем более что той дамочке я представился как сотрудник Березкинского ОВД капитан Горин.

Его перебил громкий смех присутствующих. Даже Ленька, пребывавший после своей кончины в полном унынии, отвернулся и прыснул в кулак.

— Лева, тебя мучает осознание того факта, что это дикий нонсенс. Сотрудник МВД обманул бедную женщину. Хорошо, давай сейчас же все это уладим, — доставая из кармана телефон, проговорил Александр. — Как ее зовут, где она проживает?

— Лебедянина Римма, улица Барановского, дом пятнадцать, квартира пятьдесят три. Она возглавляет одно из столичных феминистских объединений, — произнес Лев Иванович с некоторым подтекстом и быстро взглянув в сторону Станислава.

Услышав про феминистское объединение, то громко хохотнул и выдал:

— Надо же! Перед нашим Львом Ивановичем даже феминистки тают, как весенний снежок!

— Уважаемый, там такая же феминистка, как я папа римский! — заявил Гуров. — С учетом ее природных богатств, фригидности в ней я бы не заподозрил. Скорее наоборот.

— Как ты сказал? Барановского, пятнадцать, квартира пятьдесят три? — для чего-то уточнил Крячко, на что Гуров ответил укоризненным смехом.

Тем временем Вольнов в момент получил от своих сотрудников номер сотового Лебедяниной.

Он позвонил Римме, услышал отклик и сухим деловитым тоном проговорил:

— Римма Валерьевна? Это вас беспокоят из Главного управления уголовного розыска, полковник Иванов. Нам стало известно, что к вам сегодня обращался некий гражданин, назвавшийся капитаном Гориным из Березкинского ОВД. Было такое? Он обещал к вам зайти еще раз? Отлично! Вы нам поможете его задержать? Видите ли, на самом деле это профессиональный, неоднократно судимый мошенник Аркадий Бабарякин, очень похожий на одного нашего сотрудника. В связи с этим у меня к вам будет большая просьба. Как только Бабарякин заявится к вам снова, немедленно наберите мой номер. Говорить ничего не надо, этого будет достаточно. Мы немедленно приедем к вам и задержим его. Что-что? Да, можно будет поступить и так. Хорошо, мы очень надеемся на ваше содействие. — Последние слова Александр произнес, с трудом сдерживая смех.

Он заметил озадаченные взгляды, покрутил головой и объяснил всем суть дела:

— Она мне сказала: «Можно я позвоню вам ближе к утру? Вам какая разница, когда его брать, с вечера или на рассвете? Должна же я получить свою маленькую долю за содействие органам правопорядка».

В этот момент на улице раздался гул мотора, и в ранних вечерних сумерках замелькали оранжевые сполохи проблескового маячка. Это прибыла «Скорая». Вольнов поспешил к выходу. Он хотел встретить медиков, объяснить им, что они должны будут сделать и молчать потом, как партизан на допросе. Докторша и два молодых санитара оказались вполне понятливыми и олимпийски спокойными людьми.

Леньке пришлось лечь на носилки. Медики накрыли его простыней.

Стас дошел до машины пешком. Садясь в салон, он оглянулся, беззвучно рассмеялся и махнул рукой людям, вышедшим его проводить.