Вдруг Ленька почувствовал, что невыносимо сильно хочет эту женщину. Она догадалась о его настроениях, взяла за руку и повела в спальню.

Ленька попытался воззвать к ее разуму. Дескать, миссис Фэндлер, как же можно обманывать супруга?

Однако та мило улыбнулась и поправила его:

— Зови меня просто Лиззи.

Так с той поры у них и повелось.

Однажды глава семьи вернулся с работы очень уж не вовремя. Когда мистер Фэндлер вошел в спальню, Ленька и Лиззи были в постели. Однако, вопреки опасениям парня, тот вовсе не рассердился, а рассмеялся.

Да и Лиззи радостно его окликнула:

— Гарри, давай к нам. У нас весело.

Теперь они развлекались уже втроем.

Где-то уже поздней осенью, когда Ленька возвращался из школы, заранее предвкушая, как сейчас они с Лиззи нырнут в постель, его встретила миссис Ивинтон, пожилая соседка по улице. Эта женщина спросила его о том, как ему живется в Штатах. Когда Ленька ответил, что просто замечательно, миссис Ивинтон осторожно попросила его оставить этот разговор между ними. Она сказала, что кое-кто из жителей этого микрорайона высказывает опасения по поводу проживания молодого иностранца в доме Фэндлеров. Дело в том, что некоторые соседи считают их излишне, так сказать, смелыми в вопросах личных отношений. Ленька заверил миссис Ивинтон в том, что Фэндлеры — сама нравственность, и поспешил домой, где его уже ждала Лиззи.

В процессе школьной учебы он, представитель другой, да еще и тоталитарной страны, стал объектом самого пристального внимания со стороны школьного психолога. Они частенько встречались после уроков. Фоминин заполнял анкеты тестирования, отвечал на вопросы мистера Карпакарлоса. Они постоянно подолгу беседовали на самые различные темы.

Мистер Карпакарлос оказался чрезвычайно интересным собеседником. Он был весьма эрудирован, начитан, в том числе и по части русской литературы. Но самое главное состояло в том, что этот человек очень неплохо говорил по-русски.

Первое время Ленька не во всем соглашался со своим психоаналитиком и наставником. Они много спорили о месте в мире США и России, об их взаимоотношениях, перспективах, возможностях. Всякий раз последнее слово оставалось за Карпакарлосом. Он всегда находил сильные аргументы для обоснования своей позиции. Его логические построения были железобетонными, несокрушимыми.

Как-то так незаметно, постепенно Ленька стал полностью, безоговорочно соглашаться с психологом. Более того, с какого-то момента его стало тяготить то обстоятельство, что он русский, а не англосакс. Парень начал стыдиться того, что родился в отсталой, темной, агрессивной стране, которая не чета блистательной, высокоразвитой, всемогущей, миролюбивой и созидательной Америке.

Помимо заполнения психологических тестов, мистер Карпакарлос практиковал на подопечном, прибывшем из России, и свои незаурядные дарования гипнотического свойства. Однажды после занятий Ленька пожаловался своему наставнику на сильную головную боль. Тот предложил ему сеанс гипнотерапии, и Фоминин охотно согласился.

После погружения в гипнотический сон Леньке и в самом деле стало лучше. Он ощутил прилив сил, бодрости, даже прирост своих интеллектуальных способностей. За время учебы он подвергался терапии такого рода несколько раз.

Год жизни в Америке пролетел до обидного быстро. Согласно положению о школьных обменах, Ленька обязан был вернуться домой, а ему жутко хотелось остаться там навсегда. За прошедшее время Фоминин стал ярым патриотом этой страны. Одновременно он пропитался токсичной русофобией, уже на уровне подсознания испытывал крайнюю неприязнь к своей родной стране.

За год парень успел сдружиться со многими своими одноклассниками, которые воспринимали его как своего. Особенно он сблизился с Беном Хилли, звездой школьной бейсбольной команды.

Бен был неудержимым весельчаком, безбашенным сорвиголовой и вообще парнем без тормозов, проще говоря — стопроцентным янки. Ленька охотно подражал своему новому другу, с которым всегда находил общий язык.

Как-то раз он по секрету рассказал Бену про свои забавы с четой Фэндлеров.

Тот усмехнулся и иронично поинтересовался:

— Была тебе охота залазить на эту тетку? Хочешь попробовать настоящий секс? Поехали со мной.

Они на дорогом лимузине Бена отправились в какие-то трущобы. Ленька в жизни не мог бы подумать, что в Штатах может быть такая дыра, населенная афроамериканцами и латиносами, то есть выходцами из Южной Америки. Бен рассказал приятелю, что здесь есть девчонки, еще сопливых возрастов, которые подрабатывают, оказывают мужчинам кое-какие услуги, именуемые быстрым сексом. Они сняли двух цветных пигалиц.

Когда парни ехали назад, Бен жизнерадостно хохотал над нерешительностью своего русского друга, который лишь по его настоянию решился на то, ради чего они туда и потащились. Потом ребята еще пару раз ездили в трущобы развлекаться. Услуги юных жриц любви всегда оплачивал Бен. Он объяснял это тем, что Ленька — его лучший друг, для которого ему ничего не жаль.

В городке Олдхилл, где довелось жить Леньке, в других местных школах учились еще два выходца из России. С девушкой из Подмосковья он случайно познакомился, когда пришел поглазеть на местный гей-парад.

Собственно говоря, Ленька поступил так во многом потому, что на этом настаивала администрация школы. Парень узнал, что посещение подобных мероприятий повышает его личный рейтинг и шансы на то, что однажды он сможет натурализоваться в США. Впрочем, самый высокий рейтинг получали те люди, которые сами стали членами ЛГБТ, а тем более — трансгендерами. А вот уклонение от посещения гей-парада хотя бы в качестве зрителя воспринималось как вызов, брошенный демократическим принципам гуманизма и толерантности, и было наказуемо. Например, снижением того же самого рейтинга.

Надя сама подошла к нему, угадав в нем русского. Она поздоровалась, представилась и спросила, из каких он краев и как обстоят дела с его учебой. Завязался разговор, из которого Фоминин понял, что соотечественница, в отличие от него самого, жизнью в Штатах основательно разочарована. По словам Надежды, от гей-парада ее тошнило.

Ленька был поражен. Как можно не восхищаться этой чудо-страной? Но Надя его восторгов не разделяла. Вскоре он краем уха услышал, что она досрочно улетела домой.

Еще с одним россиянином Ленька познакомился на местной выставке современного искусства. Он увидел абстракционистское полотно а-ля Дали, подписанное русской фамилией «Дубрищев», и постарался разыскать новоявленного мэтра авангардного изобразительного творчества. Таковым оказался весьма шустрый парнишка с хитрым, постоянно бегающим взглядом, назвавшийся Игорем. В Штаты Дубрищев приехал с Рязанщины. Как выяснилось из разговора, земляк Есенина к поэзии никакого отношения не имел, а вот по части бизнеса хватка у него была железная.

Попав в США, Игорь сначала попробовал наладить среди бывших соотечественников торговлю российскими медпрепаратами. Он даже ухитрился наладить поставку нашего цитрамона, корвалола, пектусина и прочего через туристов. Но с какого-то момента им вдруг заинтересовались местные налоговики, и Дубрищев тут же свернулся.

Однажды он попал на такую же выставку и вдруг сообразил, что это и есть его шанс на успех. Теперь Игорь все свободное время проводил за мольбертом. На местном радио за нехилые бабки он сделал себе беззастенчивую рекламу, и дело пошло. Уже около полугода Дубрищев являлся участником местных вернисажей. Его рейтинг уже зашкаливал, картины расходились, как горячие пирожки. Он собирался расширить поле своей деятельности на весь штат.

Игорь предлагал Леньке свое содействие, но тот подумал и отказался. Какой смысл? Он не имел и половины той энергии и хватки, каковыми обладал Дубрищев, и был лишен всех шансов на успех.

Потом, как и большинство участников программы, Ленька улетел домой. Хотя ему этого так не хотелось!

Прошел еще год. За это время Фоминин поступил в престижный столичный университет, и потянулись его учебные будни. О своей недавней жизни в Штатах Ленька вспоминал довольно часто. Ему очень хотелось снова побывать там, съездить с Беном в трущобы, увидеться с Лиззи. Хотя, скорее всего, сейчас у них с Гарри проживал какой-то другой старшеклассник из России. Теперь они кувыркались в постели уже в компании с ним.

Да и друг Бен о нем почему-то сразу же забыл. Он не звонил сам, не отвечал на Ленькины вызовы и на письма, отправленные по электронной почте.

Но однажды его недавнее американское прошлое вдруг напомнило о себе. Да еще как!

Ленька был уже на втором курсе. В один из октябрьских дней невдалеке от университета, на улице к нему подошел незнакомый улыбчивый молодой мужчина. Он поздоровался с ним и завел непринужденный разговор о том, как славно жить в Штатах. Мол, не желаете ли вы там оказаться после окончания учебного заведения? Фоминин сказал, что там уже был и не отказался бы поселиться в этой замечательной стране. Мужчина вдруг заявил, что это вполне реально, но ведь за все следует платить. Чем? Добросовестной работой на благо самой могучей и прекрасной страны в мире.

Этот человек, назвавшийся Владимиром Михайловичем, предложил Леониду составлять ежемесячный информационный отчет о работе университета, о настроениях студентов. Прежде всего его интересовали люди, недовольные хотя бы чем-то, особенно политическим руководством страны. Да и о том, что происходило в стенах родительского дома, отчитываться следовало тоже.

— Ваш отец известный, одаренный химик. Нас очень интересует то, чем он занимается, ход его работ и их результаты, — проговорил Владимир Михайлович.

Раньше нечто подобное Фоминин видел лишь в фильмах про шпионов. Теперь эта невероятная история происходила с ним наяву. Этот тип его вербовал, причем нагло и беспардонно.

Ленька выслушал своего визави. Он уже был закоренелым русофобом, однако сразу же понял, что дело пахнет керосином! Одно дело — радеть за права человека в узком кругу таких же вольнодумцев, как и ты сам, или гневно обличать в соцсетях антинародный режим, спрятавшись под ником. И совсем другое — заниматься сбором информации, рискуя отправиться по статье о шпионаже не в Штаты, а в солнечный Магадан.

Об этом Ленька и уведомил своего добродушного собеседника. Услышав такое, тот засиял еще более яркой улыбкой, достал смартфон и показал Леньке небольшую порнушку с его участием.

Потрясенный вольнодумец увидел со стороны постельную сцену, где он и супруги Фэндлер вытворяли нечто сногсшибательное, со всякими там извращениями. Лишь теперь Фоминин понял, что все это было специально подстроено.

Владимир Михайлович внимательно отследил его реакцию и заявил, что таких роликов у него более сотни. В случае его отказа они в полном объеме будут слиты в сеть, а также персонально адресованы его папе с мамой и младшей сестренке. Впрочем, все это, так сказать, семечки в сравнении с видео, где, будучи уже семнадцатилетним, Леня занимается черт знает чем с цветной малолеткой лет двенадцати.

Услышав это, Фоминин даже похолодел. Он вдруг уразумел, какие именно благородные цели преследовали американские филантропы, сколь верным и преданным другом был Бен.

— Если это видео утечет в сеть, то тебе едва ли кто позавидует. Ты станешь очень несчастным человеком, — заявил Владимир Михайлович и сочувственно вздохнул. — Тебе светит отсидка по грязной статье, которая на зоне будет означать пребывание в петушином углу и принудительный секс с сокамерниками.

Тут Ленька понял, что влип по самое не балуй, и согласился. Теперь парень ежемесячно составлял отчеты и отсылал их на какой-то безликий почтовый адрес. Как бы в порядке некоторой компенсации, за каждый отчет он получал двести баксов, которые тратил на рестораны и девиц с пониженной социальной ответственностью.

Доложил Ленька своим хозяевам и про кота Тибета. Кураторы сначала, конечно же, не поверили ему. Но когда выяснилось, что это чистая правда, они поставили вопрос о том, чтобы Ленька предоставил кота им. Однако он полез в бутылку, потребовал за Тибета деньги — три миллиона рублей, получил в итоге полтора.

Сразу же после того, как к ним домой приехали опера, он сообщил об этом своему куратору. Тот, наверное, навел справки, понял, что эти сыщики могут раскрыть похищение, и приказал Леньке исчезнуть.

Парень знал, что феминистка Вера к нему неровно дышит. Он незаметно для Лехи встретился с ней на танцах и сказал, что тайно в нее влюблен. Сейчас из-за какого-то пустяка его преследуют столичные мафиозники. Девушка сама предложила ему укрыться у нее дома. Самым большим шоком для Фоминина-младшего стало то обстоятельство, что уголовный розыск в лице полковника Гурова его все же нашел.

Когда Ленька замолчал, в гостиной некоторое время висела тишина. Первым ее нарушил Вольнов.

Он сочувственно улыбнулся и невозмутимо спросил парня:

— За время своей агентурной работы ты не успел разочароваться в благородных американцах?

— Ну, про тех, которые в Штатах живут, я ничего плохого не скажу. А вот те, что здесь обосновались, — сплошные козлы и уроды! — с ненавистью произнес Фоминин-младший.

— Таких рассказов я слышал предостаточно. Конечно, дров ты наломал с избытком. Но, знаешь ли, все поправимо, было бы желание. Надо только постараться, — проговорил Александр почти безмятежно и даже чуточку умиротворенно.

— Света, зайди сюда! — оглянувшись, громко позвал Роман Викторович.

В гостиную тут же робко вошла Фоминина и вопросительно посмотрела на мужчин.

— Насчет чая изобрази чего-нибудь там, — попросил ее муж.

— Рома, а с Леней-то что же теперь будет? — Светлана скорбно взглянула на сына.

— Что-что. Вроде бы есть шансы на благополучный исход. Если только он опять чего-нибудь не учудит. Знаешь, послушал я о его житье-бытье в этих чертовых Штатах, и пришло мне на ум вот что. — Роман Викторович перешел на полушепот: — С таким же успехом ты могла бы отправить Катю на панель в надежде на то, что там она встретит добрых, порядочных людей, которые никогда не причинят ей зла.