Лев Иванович внимательно слушал своего собеседника и задавал ему массу вопросов. Он поинтересовался, в каком часу и где именно они вели переговоры, как именно был одет Владимир Михайлович, что рассказывал о себе, каковы его характерные черты, даже какая в тот момент была погода.

С какого-то момента Ленька отчего-то начал сбиваться и путаться. Он вдруг взмок и мечтал только о том, чтобы этот разговор поскорее закончился.

На его счастье, из-за угла появилась «Гранта» с полицейской раскраской, из которой вышел Станислав Крячко.

Он сел в «Пежо» рядом с Гуровым, оглянулся и насмешливо проговорил:

— Привет, похититель кошек! Как же это ты сумел приручить феминистку, профессиональную мужененавистницу? В жизни не подумал бы, что прятаться ты будешь у нее.

— Да эти девки только на словах феминистки. Всякие фонды им бабла подкидывают за то, что они по городу то бузят, то чудят. Это у них такая форма заработка. Ну а Верка что?… Да я еще тогда заметил, что она на меня запала, но, видимо, хотела набить цену, вот и строила из себя амазонку. А подошел я к ней, она сразу же и растаяла.

— Но похоже на то, что оттепель уже закончилась, — с едва уловимым сарказмом проговорил Лев Иванович, выруливая на улицу. — Как говорится, недолго музыка играла. Когда уходили от Веры, ты ей устроил такое трогательное прощание! Нагрубил, причем без всякой причины.

— Да куда она денется? — Ленька язвительно хохотнул. — Один мой звонок, и эта амазонка тут же замурлыкает!

— А если нет? — Гуров бросил на него критичный взгляд и добавил: — Как я погляжу, плохо ты знаешь женщин. Теоретически восстановить отношения еще можно, но практически — скорее всего, уже не удастся.

— Проверим? — с азартом в голосе предложил сыщику Фоминин, доставая из кармана смартфон.

Он набрал номер Веры, услышал отзыв и заявил:

— Ну так что, Вера, завтра встретимся?

Судя по всему, ответ девушки его огорошил. Он медленно опустил свой гаджет, как видно, услышав нечто весьма жесткое.

— Что и требовалось доказать, — с всезнающим видом констатировал Крячко. — А так-то она ничего, эта Вера? — полюбопытствовал он, взглянув на Льва Ивановича.

Тот утвердительно кивнул и сказал:

— Да, как говорится, все при ней. Хорошенькая. К тому же натура неординарная, что называется, с перцем, но не злыдня. Мне она очень понравилась. Такая не предаст. Так что, Леня, лопухнулся ты конкретно, потерял отличную девчонку.

В салоне авто надолго повисла тишина, разбавляемая лишь шумом мотора. «Пежо» перемахнул через МКАД и мчался в сторону Столетова.

Когда они уже подъезжали к поселку, запиликал телефон Гурова.

— Санек! — сразу же догадался Крячко.

— Он самый, — подтвердил этот факт Гуров, включил связь и улыбнулся. — Небось, вперед нас примчался.

Он оказался прав. Вольнов сказал, что уже стоит на околице Столетова и ждет их там. Вскоре они и в самом деле увидели на въезде в поселок его «Опель». Гуров мигнул фарами и покатил по Чайковского. Александр последовал за ним.

Машины подрулили к дому Фомининых и остановились. После взаимных приветствий Вольнов, Гуров и Крячко направились к калитке. Ленька, который отчего-то был не рад возвращению домой, тащился последним, словно шел не к родному жилищу, а на каторгу или даже казнь.

Роман Фоминин вышел к калитке, увидел сына, вполне себе живого и совершенно невредимого, вскинул руки и громко провозгласил:

— Вот это да! Мужики, огромнейшее вам спасибо! Боже мой! Вот это профессионалы! Настоящие таланты! Идемте в дом! Ну а ты где шлялся? Почему твой телефон не отвечал? А?

— Да я просто… в общем, были у меня большие проблемы, — промямлил тот и мимо отца прошмыгнул в дом.

В гостиной Фомининых начался очередной курултай, как это называл Роман Викторович. Но теперь его тональность была несколько иной. Если в прошлый раз разговоры шли в русле недоумевающем, минорном, то теперь начался настоящий, в чем-то даже жесткий разбор полетов.

Первым слово взял Гуров. Он вкратце обрисовал основные направления проделанной работы и в нескольких словах изложил то, что еще предстояло сделать. Завершая свою прелюдию, сыщик попросил Александра озвучить информацию о стажировке в США российских подростков, о том, что она собой представляла и какие могла иметь последствия.

Вольнов повторил то, что уже рассказывал Гурову, и добавил некоторые факты о системе психологического закабаления детей, попавших в руки заокеанских мастеров по этой части. Он заявил, что американские компрачикосы в полной мере не доверяли всевозможным методам кодировки психики российских подростков. Поэтому они не брезговали и элементарным шантажом.

Эти деятели специально устраивали мальчишкам и девчонкам, прибывшим из России, провокационные подставы, снимали все происходящее на видео. Это нужно было для того, чтобы потом, в случае чего, использовать компромат как средство принуждения для человека, надумавшего взбрыкнуть.

— Кому-то устраивали ДТП с якобы смертельным исходом, в качестве окровавленной жертвы показывали манекен, раскрашенный соответствующим образом, кого-то, имеющего соответствующие наклонности, втягивали в оргию гомосексуалистов. Был такой случай, одного паренька уговорили сняться в кино. Он согласился, но потом вдруг оказалось, что фильм-то из категории порно. А парень уже подписал договор с огромной неустойкой, если сорвет съемку.

По словам Александра, это было еще в середине девяностых. Тот паренек вернулся домой, закончил школу, вуз, устроился на хорошую престижную работу в известное КБ. В один прекрасный момент к нему пришел человек и предложил за деньги сливать информацию за бугор. Парень категорически отказался. Тут визитер показал ему то самое видео с ним в главной роли. Он пригрозил, что это посмотрят его жена, все родные и близкие. Парень сломался, стал работать на западные спецслужбы. Но и наши не дремали, вычислили и задержали его. Только тогда он понял, для чего его заманивали в самую демократичную страну на планете, как подло и беззастенчиво использовали и без малейшего сожаления сломали ему жизнь.

Роман Викторович, внимательнейшим образом слушавший это повествование, под конец не выдержав, вскочил с дивана, сунул руки в карманы и заходил по гостиной взад-вперед.

Он неожиданно остановился перед женой и с горьким упреком бросил ей:

— Ну так что? Ты довольна? Не помнишь, как я руками и ногами был против этой поганой аферы, доказывал тебе, что в чужом доме нашего ребенка тоже воспитают врагом? Забыла, да? А вот я помню, как ты язвила и смеялась, говорила, что я квасной патриот, замшелый совок, не способный мыслить на перспективу, зашоренный ретроград, начитавшийся пропагандистских газетенок. На развод даже собиралась подать, если я Леньку не пущу в Америку, чтоб она сгорела вся, без остатка! Теперь ты рада? Пусть Леня сейчас расскажет, как и чему его там учили, на какой крючок цепляли. Я думаю, что всем нам будет очень интересно это услышать.

Светлана закрыла лицо руками, всхлипнула и сказала:

— Рома, да откуда же я могла знать, как там на самом деле? Я мечтала, чтобы наш сын был востребованным и успешным. Мне Марина говорила, что…

— Да пропади она пропадом, эта тварь! Больше никогда не произноси ее имени в нашем доме! — яростно выпалил Роман Викторович. — Чтобы ее ноги здесь больше не было! Я теперь понимаю, откуда взялась версия, будто Петра Первого подменили во время его поездки в Европу. Никто его там не подменял. Царя там просто перепрограммировали на западный лад. Эти сатанисты уже в те времена умели делать такое. Правда, Петра Алексеевича они зомбировали не до конца. Он все равно не перестал быть русским человеком. А вот кем стал наш сын?

— Батя, ты чего это?… — Ленька даже приподнялся с кресла. — Да будет тебе!

— Секундочку! У тебя сейчас появится возможность высказаться. Ты нам все расскажешь! Ты не забыл, что, когда вернулся, Вега от тебя чуть не год пряталась, не хотела есть из твоих рук? Да она и сейчас тебя сторонится. Вот и Тибет чуял в тебе что-то ненормальное, черноту какую-то. Я нисколько этому не удивляюсь. Животные лучше нас ощущают чужаков. Нет, кровно ты остался тем же. А вот душу в тебе подменили. Это я уже понял. Насчет Тибета с тобой разговор будет особый. А пока рассказывай, на каком крючке тебя держат твои наставнички, на чем именно они тебя подловили.

— Да никто ни на чем меня не подлавливал. Это все просто бред какой-то! — проговорил Фоминин-младший и язвительно хохотнул.

— Ну-ка дай мне свой смартфон! — неожиданно заявил Вольнов, пристально глядя на парня.

— Пожалуйста! — сказал тот и с кривоватой усмешкой протянул ему свой гаджет.

Александр некоторое время потыкал пальцем в сенсорный монитор, потом поднял голову и внимательно взглянул на Леньку.

— А это что за шифровка? — поинтересовался сотрудник ФСБ, показав всем СМС-сообщение, состоящее из длиннющего ряда цифр. — Отправлена минувшей ночью. Вот еще одна, отосланная более суток назад. Кто их получатель?

Парень несколько сник, на его лице отразилась досадливая мина.

«Вот идиот, забыл стереть!» — скорее всего, подумал он в этот момент, но все еще бодрился и хорохорился.

— Это? — с деланым смехом спросил Ленька. — Да просто так, шутки ради, решил разыграть приятеля.

— Все понятно, — сказал Вольнов, достал из кармана мобильник и по блютусу сбросил на него информацию с Ленькиного смартфона. — Сейчас я оба эти сообщения отправлю в свою контору. Минут через десять мы узнаем, что именно и кому конкретно ты писал. Ну вот, запрос ушел. Будем ждать ответ. А пока скажи-ка нам, кто на самом деле купил у тебя кота.

— Я уже все рассказал Льву Ивановичу, — сказал Фоминин-младший, скривился и кивнул в сторону Гурова.

Тот на это лишь улыбнулся и проговорил вполне спокойно, даже доброжелательно:

— Леня, позволь уточнить некоторые детали. Назови мне цвет галстука Владимира Михайловича, который был на нем в день вашего знакомства. Вспомни время второй встречи с этим человеком. Что, ты придумал эти нюансы на ходу и тут же забыл о них? Совершенно зря. А я помню каждую деталь. Да я и тогда чувствовал, что ты рассказываешь мне сказки, не соответствующие действительности.

Эти слова Гурова Леньку, можно сказать, нокаутировали. Он медленно опустился в кресло, оперся локтями о коленки, свесил голову ниже плеч.

Лев Иванович немного помолчал и продолжил:

— Леня, ты влип в очень некрасивую историю. Нет, речь не идет о том, что тебя могут привлечь к ответственности по статье УК. Это все в руках твоего отца. Он, я так думаю, в тюрьму тебя отправлять не намерен. Но, Леня, в глазах своих близких ты уже потерял репутацию искреннего, открытого человека. Теперь все они видят в тебе мутного обманщика, которому нельзя верить на слово. Знаешь, в какой-то момент это может сыграть с тобой очень злую шутку. Как я понимаю, с момента поездки в США ты жил двойной жизнью. Мне думается, что ты сам до сих пор не можешь понять, какая из них настоящая. У тебя есть шанс прямо сейчас сделать свой выбор, самому решить, как жить дальше.

В этот момент о себе напомнил телефон Вольнова.

Александр выслушал какое-то сообщение, поблагодарил абонента, сунул гаджет в карман, внимательно посмотрел на Леньку и негромко проговорил:

— Наши сотрудники установили, что сообщения были адресованы американской некоммерческой организации экологического характера «Чибис-лайф». Недавно она получила статус иностранного агента. Однако экология тут совершенно ни при чем. Эта шарашка активно занимается подготовкой кадров для так называемых цветных революций.

— А что было в шифровке, вы выяснили? — спросил Роман Викторович и даже подался в сторону Вольнова.

— Да, расшифровали. Этот код нам известен, ему уже лет десять. Американские спецслужбы используют его для переписки с самыми малоценными агентами третьей очереди. Сообщение первое: «Менты начали копать. Предки вызвали оперов из главка угрозыска. Что делать? Роджер». Второе сообщение: «Как и приказали, залег на дно. Квартира надежная. Роджер». Ну, Роджер, надо думать, это ты, да, Леня?

— Да, — не поднимая головы, с трудом выдавил из себя тот.

— А эти СМС-сообщения — твои текущие отчеты куратору. Верно?

— Верно. — Фоминин-младший залился малиновой краской, взмок и закрыл голову руками, словно опасался, что его сейчас по ней кто-то ударит.

— Ленька! — хрипло произнес Роман Викторович. — Значит, все эти годы ты кому-то отправлял отчеты о том, чем живет наша семья, доносы на своих родителей, на сестру, на окружающих? Так, что ли?

— Не совсем так. О чем-то умалчивал, что-то брал с потолка. Да, я и в самом деле на крючке. Мама и ты, Катя, выйдите. Это не для вас.

— Боже мой! — Светлана Витальевна всплеснула руками, тягостно вздохнула, окинула сына испуганным вопросительным взглядом.

Мол, это что же такое ты будешь рассказывать?

После этого они с Катей вышли из гостиной.

Не глядя на людей, присутствующих в помещении, Ленька начал излагать свою историю, не слишком-то романтичную.

Первое время после прибытия в Штаты он никак не мог прийти в себя от бурного восторга, переполнявшего его. Парня там восхищало буквально все — дороги, дома, люди, машины, фильмы, продукты в магазинах, телепередачи.

Он ходил в обычную американскую школу, где учился вместе со своими тамошними сверстниками. Это ему тоже безумно нравилось. Даже занудная директриса миссис Мидконни, которую местные школьники терпеть не могли за вздорный, чрезмерно придирчивый характер, казалась парню образцом настоящего педагога.

Семья, в доме которой поселился Ленька, ему тоже необычайно импонировала. Миссис Фэндлер, по профессии медсестра, была очень жизнерадостной и гостеприимной. Ее муж, мистер Фендлер, работавший автомехаником, являл собой образец оптимизма и душевности. У этой супружеской пары не было детей, поскольку они причисляли себя к чайлдфри, то есть к сознательно бездетным.

Как-то раз, через месяц после того как прибыл в Штаты, Ленька пришел домой с занятий в самом радужном настроении. Сегодня учительница математики мисс Хартс объявила мистера Фоминина лучшим учеником класса по точным наукам, о чем он не преминул рассказать миссис Фэндлер. Та тоже очень обрадовалась успехам своего квартиранта и предложила это отметить. Они выпили по небольшому фужеру вина, смотрели телевизор, о чем-то болтали.