У нас не было времени думать о том, ограбят ли нас ещё раз. Мы были слишком заняты – копали канаву, которая должна была снабжать водой наши участки.

Нам удалось нанять трёх старателей, который оказались на мели и стали работать на нас за пять долларов в день и долю добычи – мы купили для них палатку, печку, и всё необходимое, и снабдили провизией – готовили они сами. Все же, следуя совету Файруэзера, мы решили продолжать промывку, пока не настанут холода, а потом прокопаться глубже, до скального основания, где можно вести работы даже при температуре ниже нуля. На следующий день после того, как Джордж Айвс меня ограбил, я тоже пошел копать канаву, хотя предпочел бы продолжать промывать гравий – рыть канаву мне казалось слишком монотонным занятием.

Разнообразие в мою работу вносило то, что на мне лежали обязанности доставать всё необходимое для нашего вигвама и для наших работников. По возможности я покупал всё в нашем городе. Если не получалось, я отправлялся в Вирджиния Сити в верхнем конце ущелья, обычно на верховой лошади, и ещё одну брал для перевозки припасов.

В верхний город я все же старался выбираться как можно реже, потому что знал, что там обитают Джим Бреди, Джордж Айвс, Айрека Джек и Ред Хьюз, и там же сидели заместители шерифа Пламмера – Джек Галлахер, Бак Стинсон и Нед Рэй. Было совершенно очевидно, что все они принадлежали к организованной банде грабителей и убийц, возглавляемой Палмером, и все хорошие люди старались держаться от них подальше.

Но иногда все же приходилось появляться в Вирджиния Сити, чтобы прикупить то, в чём мы нуждались. Джорджа я видел несколько раз, но он со мной не говорил – только усмехался, когда я мимо него проезжал. Джим Бреди тоже все время встречал меня кривой ухмылкой, пока однажды не остановил и спросил:

– Ну что, Генри, как там ваша канава? Наверное, скоро золото будете лопатой грести?

Я не ответил. Меня бесила сама мысль о том, что он постоянно за нами наблюдает.

В начале сентября канава была закончена, промывочный желоб готов и установлен, и по нему побежала вода. После этого мы начали разрабатывать свои участки, каждый с помощью одного из трех помощников.

Первым делом мы проверили наши участки, прокопав грунт от поверхности до скального основания, и оказалось, что мой участок – самый богатый по всей своей площади, золото там было по всей толщине слоя гравия. На участках дяди и Билла золото было только по скальному основанию, под слоем гравия толщиной в фут, так что им приходилось разрабатывать много пустого гравия, чтобы докопаться до золотоносной породы, которую можно было промывать в жёлобе. На следующий день работа пошла – они откидывали пустой гравий, чтобы добраться до золотоносного слоя, а я с моим помощником – худым седым старателем из Калифорнии, которого звали Бедрок Джим, копал щебень на своем участке и сыпал его в промывочный жёлоб

С первого часа работы я хотел посмотреть на порожки в первом из четырех промывочных желобов, но пришлось ждать почти до полудня, когда я попросил Бедрока спустить воду. Она быстро, с громким плеском стекла, и я уставился на канавки, с трудом веря своим глазам. Перед каждым порожком – их в первом желобе было восемь или десять – скопилось золото, почто без примеси железистого песка. Бедрок глянул и издал вопль, ни который примчались дядя, Бобер Билл и их помощники.

– Смотрите! Смотрите туда – желоб набит золотом, – пальцем указал Бедрок.

– Клянусь рогами двухголового бизона! Здесь золота на пятьсот долларов! – воскликнул Бобёр Билл, пока дядя и наши помощники уставились на это зрелище, не в силах произнести ни слова.

– Бедрок, – сказал Билл, – и ты, Джейк, и Хиггинс, никому об этом ни слова. Это сильно поможет нам сохранить его для себя.

– Ясно. Молчим как мумии, – подтвердил Бедрок, и остальные двое согласно кивнули.

Мы пошли в лагерь, чтобы пообедать, и, когда остались втроем в своем вигваме, дядя прошептал:

– Мы будем богаты! Богаты, говорю вам, если только сохраним свою добычу. Что с ней делать? Где хранить?

– Прямо здесь. Здесь никто не увидит, как мы ее закапываем или куда-то уносим, – ответил Билл.

– Но мы не можем все время находиться здесь. Кто-то может прийти, начать искать наш тайник и наверняка начнет копать, разве не так?

– Да, риск есть. Если мы пойдем прятать свою добычу где-то в нижней части ущелья, то, даже если мы выберем темную дождливую ночь, кто-то все равно за нами увяжется. Если станет известно, что мы получили хорошую добычу, за нами будут следить день и ночь. А это станет известно, слово даю!

– Но наши помощники ничего об этом не скажут.

– Говорят, что не скажут. Но виски им языки развяжет. Помните, как набрались в прошлое воскресенье Джейк и Хиггинс?

– Я предупрежу их, серьезно с ними поговорю, – сказал дядя.

Перед часом дня мы с Бедроком снова принялись за работу и вечером отнесли в вигвам тяжелый лоток. Наши помощники пошли вместе с нами, чтобы посмотреть, как Бобёр Билл очищает и взвешивает золото. Ему пришлось делать это за два раза, потому что весы у него были маленькими.

– Все вместе – пятьдесят унций и три пеннивейта. Сколько это будет? – спросил он.

Дядя оказался самым быстрым.

– Девятьсот два доллара и семьдесят центов, – объявил он.

Джейк и Хиггинс явно призадумались, и я понял, что они жалеют о том, что из-за попоек упустили возможность застолбить себе богатый участок. Бедрок Джим, напротив, порадовался нашей удаче. Это был человек другой закваски. Индейцы ограбили его на Лососиной реке, отобрав все, что у него было, и он берёг заработанные им деньги, чтобы возместить свои потери и застолбить участок, если попадется перспективное место.

Когда наши помощники ушли в свою палатку, Билл достал ещё один мешочек из оленьей кожи, пересыпал в него мою добычу, и мы тоже закопали его в ямку рядом с очагом.

На следующий день дядя с Биллом промыли гравий со своих участков и извлекли из него золота на четыреста долларов. Я за тот день добыл со своего участка золота на пятьсот долларов, так что мы добавили в свое хранилище золота еще на девятьсот долларов. Это слишком много, сказал дядя, нужно спрятать его где-то в ущелье.

– Нет, сэр, в ущелье мы его не понесём. Мы спрячем его прямо здесь, в вигваме.

– Ну тогда хотя бы сделай для него другую ямку, в другой части вигвама.

– Это хорошая мысль – так и сделаем, сказал Билл и закопал вторую часть добычи между входом и очагом, утоптав землю, чтобы она стала такой же твердой, как вокруг тайника.

Вскоре после того, как на следующий день мы вышли на свои участки, мы узнали, что кто-то – то ли Джейк, то ли Хиггинс, то ли они оба, напились в Вирджиния Сити и разболтали все о нашей добыче, так что старатели с верхней части ущелья сбежались посмотреть на нашу работу и выспросить – правда ли, что мы намываем золота на две тысячи долларов в день. Нет, сказали мы, столько у нас не получается. Но, поскольку мы не стали говорить, сколько выходит на самом деле, они разошлись в полной уверенности, что наши работники сказали правду, а мы соврали. В полдень, когда мы пошли в лагерь пообедать, Бобер Билл спросил Джейка и Хиггинса, не говорили ли они о наших делах в верхнем городе. Нет, сэр, они не говорили!

– Наверняка они все разболтали, и напились так, что ничего не помнят, – сказал Билл, когда они ушли в свою палатку.

Вечером к нам пришел Файруэзер, и, даже не присев, стал выпытывать – верно ли, что мы за день получаем золота на две тысячи долларов. Мы сказали ему, как на самом деле обстоят дела, и он порадовался нашей удаче.

– Но теперь вы должны глядеть в оба, – сказал он. – Грабители из Вирджиния Сити и отсюда, с нижней части, теперь будут следить за вами, потому что уверены, что вы добываете золота на тысячи каждый день. Когда будете прятать добычу, будьте уверены в том, что никто вас не видит. Не приезжайте в город, имея больше золота, чем вам нужно для оплаты покупок. И, куда бы не пошли, имейте при себе хорошее оружие.

– Спасибо, – сказал дядя, – мы в точности последуем вашему совету.

Через два дня, час спустя после начала работы, дядя вспомнил, что забыл свою трубку, и вернулся в вигвам. Скоро он снова появился, крича, что нас ограбили. Мы поторопились туда.

Все наши постельные принадлежности, провизия, вещи были разбросаны вором, и он наконец нашел то, что искал – наш первый тайник. Он забрал все, что там было – больше чем на тысячу долларов золотого песка, в том числе и мой большой самородок!

Я был расстроен и зол. Я посмотрел на дядю. Он стоял, сжав кулаки, глядя на опустевшую яму. Только Бобер Билл сохранял спокойствие.

– Ну что ж, оно пропало, – сказал он. – Но большая часть сохранилась, и добыть мы сможем еще больше. Так что пошли.

Когда мы вышли из вигвама, то увидели нашего соседа, Тома Делавана, идущего на свой участок. Дядя спросил его, не видел ли он кого-нибудь рядом с нашим вигвамом.

– Да. Примерно час назад я видел человека, который вышел из вашего вигвама, сел на лошадь и направился вверх по ущелью. А что такое? Какие-то неприятности?

– Нет, ничего такого, просто нас ограбили. Этот лесоруб раскопал наш тайник и забрал больше тысячи долларов, – ответил Бобёр Билл.

– Вот те на! Я-то думал, что вы завтракаете в своём вигваме или тарелки моете. Вообще-то я не уверен, но, кажется, знаю, кто это был. Во всяком случае он был очень похож на молодого прощелыгу по имени Форбс, которого я как-то встречал в Бэннок Сити, и как-то слышал, что этот Форбс теперь работает служащим в старательской конторе в Вирджиния Сити.

– Правда? – воскликнул Бобер Билл. – Скажи, Том, ты мог бы поехать с нами в Вирджиния Сити и показать на него? Я очень хочу познакомится с этим джентльменом.

– Но даже если он украл ваше золото, даже если вы его у него найдете, как вы докажете, что оно ваше? Золотой песок во всем ущелье одинаковый.

– Да. Но в одном из этих мешочков находится большой самородок. Генри его нашёл. Да ты и сам его узнаешь, если увидишь.

– Да, узнаю. Хорошо, поехали.

– Я тоже, – крикнул я, и побежал за лошадьми.

Мы быстро вскочили в седла, поднялись в Вирджиния Сити и привязали лошадей у недостроенной деревянной хижины. Делаван узнал у прохожего, что заявки оформляются в конторе, и что мы, возможно, найдем там Форбса.

Контора была чем-то вроде большого шалаша, и там было много людей. Мы заглянули в нее через переплетенные ветки, и я узнал судью – доктора Стила, очень хорошего человека, хотя и странновато выглядевшего. Его чёрная шляпа была слишком маленькой для его большой головы, и он сделал в ней несколько разрезов, сквозь которые его волосы торчали, словно иглы дикобраза.

Том Делаван прошептал:

– Видишь того худого юношу, что сидит рядом с судьей? Это и есть Форбс. И это точно тот, кто был в вашем вигваме. Во всем Ольховом ущелье нет другого человека, который бы носил голубое пальто, серые панталоны и шляпу с жесткими полями, как у него.

Пока мы смотрели на Форбса, который сидел, беззаботно улыбаясь, и выглядя таким невинным, то увидели, что к нему подходят два человека. Это были два заместителя шерифа Палмера – Бак Стинсон и Хейз Лайнс. Они подошли к Форбсу, наклонились и пошептались с ним минуту или две, и он вскочил.

– Но это же просто подлость! – воскликнул он.

Все, кто был в конторе, повернулись и посмотрели на него, но он пошел за Стинсоном и Лайнсом, пока они прокладывали дорогу к выходу.

– Пошли, – сказал Делаван нам с Биллом. – Посмотрим, что там такое. Не теряйте Форбса из виду.