До наступления темноты оставалось совсем немного, когда мы забрались на скалу, возвышавшуюся над Ольховым ущельем, верхняя часть которой была усыпана гравием.

С помощью кирки Билл прокопал в гравии нишу глубиной от шести до двадцати дюймов до скального основания, потом выложил часть гравия на лоток, добавив немного того, что наскрёб с самого основания скалы. Потом мы отнесли лоток к ручью, и он стал трясти его во все стороны, и делал это долго, чтобы вода унесла верхний слой гравия, пока в лотке не осталось не больше кварты чистого гравия. Потом он стал промывать его более тщательно, чтобы вода смывала гравий понемногу за раз. В результате в лотке осталось три-четыре унции песка, имевшего цвет ржавчины или черного – железистого песка. Добавив немного воды, Билл круговыми движениями распределил его по дну лотка, и мы вскрикнули от радости.

Крикнули мы с дядей, потому что тут и там в песке мы разглядели блеск влажного золота – много маленьких частичек, одна из них имела форму и размер горошины, остальные были просто мелкими чешуйками, и Билл сказал, что это стоит пары монет.

– Хорошая добыча, верно? – спросил я.

– Хорошая! Ну ты сказал! Пойдем посмотрим, сколько стоит добыча с этого лотка, – ответил Билл.

Мы поторопились обратно в вигвам, и Билл поместил лоток на костер, чтобы выкипела вода. Потом он достал из своей походной сумки большой магнит в форме подковы и провел им вдоль края лотка. Железистый песок сразу притянулся к нему. На дне лотка остался чистый золотой песок. Аккуратно собрав его в чашечку весов, Билл взвесил его и сказал:

– Это весит примерно три пеннивейта[1]. Если золото, добытое в Ольховом ущелье, стоит по восемнадцать долларов за унцию, то здесь его на два доллара и семьдесят центов.

Я ничего не мог сказать и просто смотрел на песок.

– Это очень хорошая добыча, – спокойно продолжал Билл, заворачивая золото в обрывок тряпки и протягивая мне.

– Завтра оформим заявку и начнем работать, – сказал дядя, и, хотя говорил он спокойно, было видно, что он возбужден не меньше меня.

Мы быстро улеглись, но я, хоть и устал, заснуть долго не мог – я думал о своём участке и лотке с гравием, который промыл Билл. На ста футах моего участка должно было быть тысячи таких лотков, и если с каждого можно было получить два доллара и семьдесят центов, то я бы быстро разбогател. У меня было бы денег больше, чем я видел за всю свою жизнь, и с частью этих денег я смог бы путешествовать по всему миру – но нет! Первым делом я бы отправился к своему другу, Несущему Орла, жил бы, как он, охотился бы с ним, а может даже участвовал бы в походе против вражеского племени, а может даже стал бы членом племени и остался бы с ним до конца жизни.

Следующим утром мы позавтракали, едва взошло солнце, и вскоре мы с Бобром Биллом пошли делать заявку на три наших участка, а дядя остался сторожить имущество и следить за лошадьми

До конторы, где происходило оформление, было около двух миль. По пути мы прошли мимо трех человек, работавших у ручья. Один из старателей прервался, чтобы набить и зажечь трубку, и Билл спросил его:

– Ну, как дела? Много можно получить с этой грязи?

Человек очень неприветливо на нас посмотрел, очевидно решая, можно ли нам доверять, потом жестом велел подойти поближе и сказал, так тихо, что мы его едва расслышали:

– Эта грязь богатая – просто набита золотым песком. В прошлую субботу я намыл шестнадцать унций – а всего почти на три тысячи долларов песка. И все это мне. Это мой участок, а эти двое лесорубов работают на меня. Черт побери! Мне тут повезло!

– Должен сказать, что так и есть. Надеюсь, и у нас будет не хуже, – ответил Билл.

Когда мы пошли дальше, он сказал мне:

– Три тысячи долларов за неделю! Генри, я уверен, что у нас дело пойдёт не хуже. Но для этого нам нужен промывочный жёлоб, а как его сделать? Ладно, что-нибудь придумаем.

Служащий был в своей конторе – маленькой потрепанной палатке, и мы быстро решили с ним все вопросы. Оформляя свои заявки, мы увидели, что на его журнале написано: «Ольховое ущелье, территория Дакота, округ Файруэзер», и мистер Фергюс, регистратор, сказал нам, что округ был назван именем Уильяма Файруэзера, одного из первооткрывателей Ольхового ущелья.

Тут в палатку вошел сам мистер Файруэзер – крупный, дружелюбный мужчина, и мистер Фергюс представил нас ему. Файруэзер сказал, что находится в затруднительном положении. Он заядлый курильщик, и уже обошел весь лагерь в поисках табака, но не смог его купить и на одну трубку. В ответ на это Бобер Билл дал ему плитку в полфунта.

– Спасибо! – сказал Файруэзер, расплывшись в улыбке. – Сколько?

– Ничего. Это вам. У меня его хватает.

– Но, господа, вы хоть представляете, сколько он тут стоит? В последний раз фунт ушел за двадцать долларов.

– Я дал вам табак, и вам это понравилось, – успокоил его Билл, и они вдвоем набили трубки и очень дружелюбно поговорили.

Пока они так беседовали, подошел старатель и спросил мистера Фергуса – не знает ли тот, где можно достать доски, чтобы сделать промывочный желоб. Фергус сказал, что в лагере ему не продадут и фута, а ближайшая лесопилка находится в Бэннок Сити, за хребтом, в семидесяти милях отсюда.

Когда старатель, сильно расстроенный, вышел, Бобер Билл сказал, что нам тоже нужны доски для желоба, и что, как он понял, достать их очень сложно и потребует много времени.

– Только не для вас, – сказал ему Файруэзер. – Одно доброе дело тянет за собой другое. Сюда мне везут из Бэннок Сити три тысячи футов досок, и вы получите тысячу футов по той цене, как они мне обошлись – сто пятьдесят долларов за тысячу.

– Прекрасно, это весьма любезно с вашей стороны, – сказал Билл и сразу отсчитал ему деньги.

Фергус и Файруэзер завели разговор о том, что в лагере появилось очень много плохих людей, и что нужно принять срочные меры, чтобы не допустить их усиления.

– Хорошо бы выгнать их отсюда или повесить, – заявил Файруэзер.

– Айрека Джек и Ред Хьюз тоже парочка таких мерзавцев? – спросил Бобёр Билл. – Мы их видели в форте Бентон.

– А теперь они направляются сюда, не так ли? Хорошее предупреждение. Мы думаем, что это именно они оглушили старого Джима Нолана, связали его, вставили кляп в рот и обыскали его палатку в поисках добычи – они знали, что у того есть что взять, но ничего не нашли. Они его не окончательно вырубили, и он уверен, что узнал их голоса.

– Так значит вы от них не избавились. Они возвращаются сюда в компании пары сотен новичков. Они будут здесь через день или два.

Файруэзер задумчиво нахмурился.

– С этой парой мерзавцев идет их молодой дружок, его зовут Бреди, – добавил Билл. – Они с этим Генри большие друзья.

Он подмигнул Файруэзеру.

Я покраснел. Я почувствовал, как кровь бросилась мне в лицо.

– Джим Бреди мне не друг!

Билл и Файруэзер улыбнулись, и инцидент был исчерпан.

Напоминание о том, что Джим Бреди приближается к Ольховому ущелью, всё же привело меня в плохое настроение. Я забыл о нем, все мои мысли были заняты мечтами о прекрасном будущем, но теперь мое беспокойство вернулось. Я был почти уверен, что из-за него у нас будут большие неприятности.

Вернувшись в вигвам, мы застали там дядю, который готовил обед.

– Хорошие новости! – сказал ему Билл. – В лагере досок нельзя купить и фута, но мы подружились с человеком, его зовут Файруэзер, и он готов продать нам доски, которые ему скоро привезут, по сто пятьдесят долларов за тысячу.

– Сто пятьдесят за тысячу! – воскликнул дядя. – Это нечто! Я покупал лучшие доски по двенадцать долларов за тысячу футов!

– Ну, там, где ты их покупал, ты не мог пойти на берег ручья и намыть в одном лотке золотого песка на два доллара и семьдесят центов. Что такое для нас сто пятьдесят долларов? Правда, после этого у нас останется всего тридцать, но ведь мы получим богатую добычу. Так что давайте поедим и за работу.

Мы быстро поели, пошли на мой участок и стали копать гравий. Бобёр Билл следил за тем, как я промываю свой первый лоток, и сказал, что делаю я всё правильно, только медленно, слишком аккуратно; он сказал, что золотой песок и так никуда не денется, он весь опуститься на дно лотка и там останется.

Билл сказал, что мой первый опыт принес мне золотого песка примерно на три доллара. Он забрал у меня лоток и высыпал золото вместе с железистым песком на оловянную тарелку, которую взял специально для этого, а я побежал на берег за новой порцией гравия.

За этим занятием прошла вся вторая половина дня. Работа была тяжёлой – нужно было таскать тяжелый лоток с гравием к ручью и там промывать, и, разумеется, я весь промок. Промывая очередной лоток, я все время всматривался в его содержимое – не попадется ли там ценный самородок. Когда настали сумерки, и пора было заканчивать работу, я заметил желтый блеск в полупромытом лотке, и сердце мое подпрыгнуло. Я вытащил из гравия кусок золота с таким громким криком, что на него прибежали дядя с Биллом. Я поднял его вверх – большой, с неровной поверхностью самородок в форме яйца!

Билл взял его у меня, взвесил на ладони и едва не крикнул дяде:

– Ну и дела, Бен! Это оплатит нам доски и еще много останется. Если он стоит меньше трехсот долларов, я съем собственную шляпу!

Дядя взял его.

– Бог ты мой! Такой маленький и такой тяжелый! Говоришь, он стоит триста долларов? Боже мой! Повезло тебе, Генри. Скажи, Билл, это ведь не хуже, чем с индейцами торговать?

– Что ж, я признаю, что нам повезло найти хорошее место. Но, ребята, попотеть всё же придется.

После моей находки мы в то день не работали. Мы вернулись в вигвам, неся с собой лоток, наполненный смесью золотого и железистого песка, и самородок, который Билл сразу положил на весы и объявил, что весит он тринадцать унций – то есть стоит двести тридцать четыре доллара.

– Это не триста долларов, – сказал дядя.

– Да, я немного преувеличил. Но за доски мы заплатить сможем. И это не все, что у нас есть, сами знаете. Вот еще целая тарелка. Займитесь ужином, а я пока очищу и взвешу нашу добычу.

Мы с дядей занялись готовкой – разогрели бобы и бекон, приготовили лепёшки и кофе. Ещё до того, как ужин был готов, Билл отделил золото от тяжелого песка и сказал, что сегодняшняя добыча стоит сто семьдесят долларов.

– Богатый прииск, – уверенно сказал Билл.

Я был потрясен результатами сделанной за полдня работы, и дядя, похоже, тоже. Мы оба молчали, пока ели, и еще долго после этого. Мы просто сидели, позволив Биллу говорить о том, что делать дальше. Он сказал, что не стоит терять времени, занимаясь промывкой. Надо набрать людей, которые помогут нам прокопать канаву от верхнего конца ущелья, чтобы по ней провести воду для промывки, и других людей, которые помогут нам копать землю, сказал он.

Я с трудом верил своим ушам. «Не терять времени, занимаясь промывкой» – так он сказал! То есть он считает, что добыть за несколько часов работы золотого песка на сто семьдесят долларов и самородок за двести тридцать четыре доллара – это впустую терять время! А что будет с нанятыми работниками и водой для промывки? Действительно ли нам так посчастливилось с нашими участками?

Немного позднее пришел Файруэзер, чтобы сказать, что досок мы не получим еще три или четыре дня, потому что лесопилка в Беннок Сити сломалась и на ее ремонт нужно время. Он спросил, нашли ли мы что-нибудь на нашем участке.

Бобер Билл протянул ему самородок и сказал, сколько он стоит, и сколько еще мы намыли.

– Отлично! Вам точно повезло, я уверен, что и дальше будет хорошо. Только позвольте дать вам небольшой совет. Никому не показывайте этот самородок. Не рассказывайте, сколько вы намыли. Пусть все считают, что вы возитесь с пустой породой. С тех пор, как мы утром поговорили о плохих людях, многие из них уже появились здесь. Среди них есть настоящий убийца, Джордж Айвс из Бэннок Сити. Он убил и ограбил несколько человек между этой местностью и Солт Лейк Сити. А с ним – Бак Стинсон и Нед Рэй, такие же мерзавцы. И, верите вы или нет, наш новый шериф, Генри Пламмер, который сидит в Бэнноке, назначил Стинсона и Рэя своими заместителями здесь, в ущелье! Так что получается, что это вместе с Айвсом и другими – настоящая банда убийц и грабителей, а сам Пламмер – наш шериф, не забудьте, – её главарь.

– Непохоже, чтобы такой человек смог стать шерифом, – сказал дядя.

– Или чтобы такого человека могли выбрать шерифом, – добавил Бобер Билл.

– За несколько недель до того, как Пламмер въехал в свой офис, – сказал Файруэзер, – старатели хотели повесить его за убийство одного из их друзей. Но Пламмер скользкий тип. Он образованный, манеры у него хорошие и язык подвешен как надо. Он запудрил старателям мозги красивыми речами, на обещания не скупился, и так получил их голоса. Ладно, спокойной ночи.

Когда Файруэзер ушел, Билл сказал:

– Надо последовать его советам. Пусть все думают, что мы копаемся в пустой породе и только ждем, что нам повезет. А теперь, раз уж у нас появилась добыча, нужно подумать, как ее спрятать.

– Спрятать? Где? – спросил дядя.

– Прямо здесь. Смотрите на меня, – ответил Билл.

Он достал из своего мешка истертый грязный мешочек из оленьей кожи, высыпал в него золотой песок и самородки и тщательно завязал горловину, а потом положил его в ямку, которую выкопал рядом с очагом. Потом он засыпал ее, утоптал и разровнял, так что теперь земля выглядела непотревоженной.

– Прямо здесь! Что скажете? – спросил он.

– Прекрасно! Прекрасно! Никто и не подумает искать тут нашу добычу, – с облегчением произнес дядя.

Билл ушел, чтобы поговорить с людьми, и вернулся поздно. Утром он сказал нам, что к нам присоединятся еще несколько старателей, владеющих участками выше по ущелью, и мы вместе пророем канаву, из которой все по очереди смогут брать воду, нужную для промывки. Он с дядей будет вместе с ними рыть канаву, пока не найдем людей, которые будут на нас работать, а я останусь сторожить лагерь и лошадей, и иногда промывать гравий со своего участка.

Наша заявка была рассмотрена, и несколько человек, видя, что на участках Билла и дядином никто не работает, заявили, что сами их заберут, если бы я, с ружьем в руке, не вышел и не сказал им, что владельцы этих участков работают, прорывая канаву, которая нужна для моего и их участков, и посоветовал им поскорее убираться. Я весь день продолжал следить за ними, поэтому после полудня промывкой почти не занимался, и, когда Билл вечером взвесил мою дневную добычу, то оказалось, что стоила она семнадцать долларов, и ее присоединили к предыдущей.

На следующий день прибыло еще несколько сотен человек, и они стали столбить участки ниже по ущелью. Позади нас, на равнине, вырос целый палаточный городок – продуктовые магазины, салуны, хлебопекарни, жилища игроков и кое-кого похуже. Городок, образовавшийся выше наших участков, получил название Вирджиния Сити. В тот же день в ущелье был создан новый округ, получивший название Невада Сити.

Нам понравился мужчина, его звали Том Делаван, который застолбил участок сразу за моим. Высокий, хорошо сложенный, с ясным взглядом, спокойный, он был, как мы решили, из тех, на кого можно положиться. Так что в тот день, после полудня, я попросил его присмотреть за нашим вигвамом, пока он сам обустраивается, а сам с киркой, лопатой и лотком спустился к ручью.

Весь тот день у меня было тяжело на душе; меня не отпускало непонятное предчувствие, я боялся, что с нами случится что-то очень неприятное, и это чувство обострилось, пока я лоток за лотком промывал гравий. Результат своих трудов я выкладывал на тонкий плоский камень, и выглядела моя добыча неплохо. Я был уверен, что результат будет намного лучше, чем накануне. Я должен был бы этому радоваться, но не мог. Я несколько раз хотел вернуться в вигвам с промытым песком, но каждый раз заставлял себя промыть еще один лоток.

– Ладно, этот на сегодня последний, – подумал я, когда нес к ручью тяжёлый лоток с гравием и опускался на колени, чтобы начать промывать, более удрученный, чем прежде.

Шуршание гравия в лотке и журчание ручья заглушили приближавшиеся шаги, так что я едва не упал прямо в ручей, когда услышал прямо за спиной голос:

– Ну, Генри, как дела, удачно?

Я узнал этот голос – это был Джим Бреди!

Я повернул голову и посмотрел снизу-вверх на него и двоих рядом с ним – Айрека Джека и высокого, голубоглазого светловолосого мужчину, которого прежде не видел. Я встал, держа лоток с наполовину промытым гравием, думая, что ответить.

Но прежде, чем я нашел слова, незнакомец спокойно сказал:

– Привет! А это что за черная дрянь!

С этими словами он взял плоский камень и стал пересыпать песок в левую руку.

– Прекрати! – крикнул я. – Это золотой песок!

Тут он притворился, что песок просыпался на землю, но туда попала лишь малая часть, притом, что большая часть оказалась в наружном кармане его пальто, и сказал:

– Что? Это золотой песок? Ну извини, приятель, я-то думал, что это просто грязь какая-то. Я тут немного просыпал. Ну ты ведь ещё намоешь, правда ведь?

Я не ответил. Что я мог сказать или сделать с ними тремя – они бы просто посмеялись надо мной, ведь у каждого на ремне висело по два шестизарядника! Ничего! Я посмотрел на Бреди. Он беспокойно топтался на месте, не смея посмотреть мне в глаза, но, когда они двинулись вниз по ущелью, он бросил:

– Ладно, Генри, мы пошли. На обратном пути завернём, посмотрим, как ты это делаешь. Пока.

Они скрылись за поворотом ущелья, а я остался один, кипя от ярости и бессилия. Меня ограбили, и я ничего не мог сделать! В Ольховом ущелье не было закона, и Джим Бреди и его дружки могли оставаться здесь, сколько захотят, но когда они намерены вернуться? И что выкинут в следующий раз?

Ладно, что было то было, пора было заканчивать работу. Я собрал свои вещи и вернулся в вигвам. Там были Бобёр Билл с дядей и наш сосед.

– Ты видел Джорджа Айвса? – спросил Делаван.

– Джорджа Айвса?

– Да. Я только что рассказал твоему дяде и Биллу, что он был здесь в Айрека Джеком и еще одним, кого я прежде не видел. Они два или три раза обошли вокруг вигвама и потом спустились к твоему участку.

– Да, я видел Айвса. Он отнял у меня сегодняшнюю добычу, долларов на двадцать, – ответил я и рассказал ему о том, как все это было.

– Ты счастливчик. Удивительно, что он не проломил тебе голову после того, как ограбил, – заметил Делаван, выслушав мой рассказ.

– Если я его найду, он больше грабить не будет, – проворчал Билл.

Он схватил ружье и шагнул к входу. Но дядя с Делаваном схватили и удержали его. Они убедили его в том, что это чистое самоубийство – нападать на Айвса, когда он в компании его прекрасно вооруженной банды. Наконец Билл вернулся на свою лежанку и отложил ружье. Некоторое время он сидел молча, размышляя, и наконец сказал:

– У нас будут неприятности с этим Айвсом и его бандой, – сказал он наконец сквозь зубы.

– Не волнуйся. Мы еще увидим, как их повесят, – сказал Делаван.

Когда я все это слушал, меня трясло. Никаких мыслей у меня не было, только предчувствие того, что нам предстоят большие проблемы с Джорджем Айвсом, Джимом Бреди и их дружками.