Механическая бабочка взлетела с цветка из шестеренок и проволоки, сделала несколько кругов под потолком, приземлилась Злате на плечо и замерла, сложив покрытые разноцветной эмалью крылья величиной в половину ладони и вцепившись в ткань ее майки металлическими лапками. Стороннему наблюдателю могло показаться, что каким-то чудом мастер и впрямь вдохнул в свое творение жизнь. Но это, конечно, было неправдой. Пусть бабочка и летала благодаря гению своего создателя, «жила» она милостью магии.

При виде бабочки Яков, глядящий на них с экрана телефона, наконец-то слегка улыбнулся. Изображение было мутным, связи мешал купол, установленный Лебедью над Буяном, но это было куда лучше, чем ничего. Пронести с собой на остров зеркало или блюдце Яша бы все равно не смог. Однако глядя на эту улыбку, Злата окончательно уверилась, что пора начинать жениха пытать. Яков становился поразительно упертым, когда что-то для себя решал. Но она тоже умела добиваться своего.

Злата налила чай, подхватила чашку и телефон и перенесла на кухонный стол, где ее ждал обед. Установила телефон, оперев его на вазу с цветами.

– Ты расскажешь мне наконец, что происходит? – спросила она. – Давай начистоту, я же вижу.

Яков тяжело вздохнул. Где-то недалеко от него заорала чайка, и Злата вздрогнула. В отличие от нее, у Яши было раннее утро. Чтобы поговорить с ней, он вставал до рассвета и уходил подальше от царских палат, на какой-то безлюдный участок морского берега. Еще в самом начале своего пребывания на Буяне он нашел грот и тропинку к нему. И теперь там – вдали от любопытных глаз – с ней и связывался. Из динамика, помимо его голоса, доносился шум волн. На Буяне тоже была зима, дули ветра, и голос моря казался Злате тревожным.

– Я не могу тебе рассказать, – мрачно отозвался Яша.

– А ты не говори прямо, намекни, я сама догадаюсь, – предложила Злата и зачерпнула ложкой суп.

Суп был вкусным. Ее домработница отлично справлялась со своими обязанностями. Стоило сменить трех, чтобы дождаться ту, которая не будет фыркать у нее за спиной, высказывая свое мнение о ее возрасте и неизвестно откуда взявшихся доходах, полагая, что она ни о чем не узнает. Первую Злата рассчитала не сразу, отчего-то чувствуя себя виноватой и обязанной. И так длилось ровно до тех пор, пока однажды она не вернулась домой после тяжелейшей недели в Нави (упыри, почувствовав ее неуверенность, попытались продавить идею организации при царице думы) и не решила, что хватит с нее. Она заслуживает уважения, даже если вокруг никто никогда не узнает почему. Люди вообще очень мало знают о тех, кого обсуждают и осуждают. Кто дал им право ее оценивать, да еще и за возраст, то есть за то, что от нее ну никак не зависит! Правда, руки все равно тряслись, когда она сообщала о расторжении договора. Но хоть голос не дрогнул. Когда история повторилась со второй женщиной, Злата тоже расстроилась, но уже не так сильно. С третьей уже было все равно. А вот с четвертой повезло. И Злата решила для себя, что этот опыт ей был нужен.

Яша в зеркале поджал губы и прищурился. Он смотрел не на нее, а куда-то вдаль, за горизонт, и Злате его взгляд не нравился.

На Буяне Яков жил третий месяц. Сначала говорил, что все хорошо, потом признался: ему скучно и страшно – неужели так будет все двадцать лет? Его поставили в ранг подмастерья, нагрузили черной работой, и времени на собственные занятия не осталось. Злата старалась утешить: все наладится. До переезда на Буян Яша планировал пообжиться и выведать способ уменьшить срок своей службы. На все предложения Златы упрямо отнекивался: справится сам. Однако по приезде быстро стало ясно, что он переоценил свои перспективы. Но месяца через два случилось радостное событие: Яков сумел починить что-то, что давно не мог починить ни один из царицыных мастеров. Он рассказывал о своем достижении восторженно, и впервые за долгое время у него горели глаза. После этого ему предоставили место для самостоятельной работы и дали какое-то задание. Еще пару недель он оставался весел. А затем начал мрачнеть.

– Яш, – снова позвала Злата. – Пожалуйста.

Яша беспокойно огляделся. Опять вздохнул. Потом, судя по тому, что Злата могла видеть в прямоугольнике экрана, нашел палочку и стал чертить ею на песке. Злата послушно ждала. Яков писал. Закончив, взял телефон и сместил его так, чтобы ей стала видна надпись.

«Оружие», – прочитала Злата. Съела еще одну ложку супа. И осознала.

– Что?! – воскликнула она.

Набежала волна и смыла надпись. На экране снова появился Яков. Теперь он выглядел совсем понурым и, кажется, уже отчаявшимся. И Злата поняла, что до этого он просто очень хорошо притворялся.

– У нее же артефакторы есть, зачем ей я? – шепотом спросил Яша то ли у нее, то ли у моря.

«Потому что использованные артефакты нужно перезаряжать, а значит, их можно выдать только магам. К тому же в вопросе локальных конфликтов с людьми артефакты использовать нельзя, это противоречит правилам, которые Лебедь сама же и установила. А вот оружие…»

Как царица Злата прекрасно Лебедь понимала. Но, разумеется, говорить все это Яше не стала. Она знала: Яков никогда не простит себе, если что-то из его изобретений обернется против людей, но вот сейчас нужно было поддержать хоть как-то, чтобы не натворил дел.

– Яш…

Сидящий на камне Яков поплотнее запахнул куртку.

– Яша…

– Я не стану этого делать.

Злата сглотнула и отодвинула суп. Есть больше не хотелось.

– Не горячись! – потребовала она. – И не смей ей такое сказать! Слышишь меня?! Мы что-нибудь придумаем. Яш, прямое неповиновение – плохая идея…

– Знаю, – отозвался Яков. – За первый раз – пять ударов кнутом. За второй пошлют в порубе посидеть. За третий…

И замолчал, упрямо поджав губы. Злата до боли укусила себя за язык. Кажется, она съела слишком много. Затошнило.

– Ничего тебе не будет, – выдавила она. – Будто она не знает, что ты со мной! Нужно просто придумать, как правильно ей отказать. Не зли ее. Предложи пока что-то другое. Выиграй нам время. Я что-нибудь…

– Злат, я сам разберусь, – перебил Яков. – Я уже взрослый мальчик. Сегодня в обед она ждет от меня доклада. И я скажу все как есть… И не стану тобой прикрываться.

Бабочка на плече дрогнула, расправила и снова сложила крылья. Яков сощурился.

– Правое крыло движется медленнее левого, – пробормотал он. – Глянуть бы… Ладно, Злата, мне надо идти. – Он задержал на ней взгляд. – Я люблю тебя.

И отключился. И Злата ощутила себя именно такой, какой, судя по всему, ее и видели три предыдущие домработницы. Просто молоденькой девчонкой, которой жизнь незаслуженно подкинула пару плюшек.

Она встала из-за стола, унесла почти полную тарелку в раковину. Постояла, глядя на нее. Снова взяла телефон и нажала на кнопку быстрого вызова. Ответили ей через два гудка.

– Привет, пап, – сказала Злата, ощущая, как все внутри сворачивается в тугой комок, готовый взорваться в любой момент. – Скажи мне, что предложить Лебеди, чтобы она точно не смогла отказаться?

* * *

На следующее утро Яков на связь не вышел.

– Успокойся, – сказал отец таким тоном, что Злата, влетевшая в его кабинет через зеркало, замерла, едва не споткнувшись. – Ты подведешь и себя, и его, если не перестанешь действовать на эмоциях и не начнешь думать. Пришла в себя?

Злата обиженно засопела, но кивнула.

– Отлично, – уже вполне обыденно произнес Кощей и снова превратился в ее папу. – Ничего с ним не случилось. Охранный артефакт ведь молчит.

– А если случится?!

– Успокойся, – снова по слогам проговорил отец.

Злата сцепила зубы и процедила сквозь них:

– Ты бы сам успокоился, если бы кто-то собирался посадить в поруб маму? Или высечь? Или…

Она не договорила и прикрыла глаза. Папа помрачнел, выдохнул сквозь нос.

– Хочешь забрать Яшу, действуй с умом и не торопись, – тем не менее велел он. – Никому не нужна война. С Лебедью можно поругаться, а можно договориться. Договориться можно либо на ее условиях, либо на своих. На своих – либо по-хорошему, либо так, что она затаит злобу. Но ты и так все это знаешь. Так чего ты хочешь?

– Яшу! Здесь! Сейчас!

– Злата! – снова прикрикнул отец. – Думай как царица, а не как…

Он не закончил, но она и так поняла. С размаху упала в кресло.

– Не могу сосредоточиться, – призналась Злата. – Я час просидела над телефоном. Успела представить абсолютно все. Она же не могла… Не могла…

– Столь ценными кадрами просто так не разбрасываются. Так что не могла.

– Ладно, – выдохнула Злата. – Папа, что мне делать? Лебедь не может не знать, что Яша со мной. Это она провоцирует конфликт.

– Яков ее подданный. Он подписал договор. Она вправе использовать его знания и умения так, как посчитает нужным. А тебе он пока никто.

– Мы помолвлены!

– И это еще хуже. Я предупреждал тебя, Яков Лебеди будет что кость в горле. Если бы вы поженились, все можно было бы решить заранее и проще.

Злата сморщилась. Сначала Яков упрямо твердил, что не может жениться на ней, не имея собственного дохода, потом – что долги и обязательства нужно отрабатывать, а не бегать от них. Но двадцать лет… Немалый срок. Кажется, они оба испугались этой цифры, и у обоих не хватило духу поставить вопрос ребром. И дело было не только в том, что кого-то встретить могла она. Он тоже мог. Только вот сейчас, при мысли, что он там и с ним что-то делают, а она ничего не может изменить немедленно, Злата поняла: они сглупили. Может быть, однажды что-то и изменится в их чувствах и отношении друг к другу. Но пока этого не произошло, они должны быть вместе, потому что смысла быть порознь нет.

– И ничего нельзя предпринять?

– Я этого не говорил, – возразил отец. – Думаю, Лебедь хочет использовать Якова, чтобы посмотреть, на что ты способна. Кажется, пришло время немного поиграть. Она это любит и достойному противнику за хорошую игру многое простит. Вот и используй это.

* * *

На следующий день Яша снова не позвонил. Охранные артефакты продолжали молчать, но Злата все равно не могла успокоиться. Она точно знала: чтобы мучить, не обязательно причинять физические страдания.

На встречу Лебедь согласилась неожиданно легко и быстро и даже не стала с ней тянуть. Визит Златы на Буян был назначен на пять вечера. Что ж, если ей предложат чаю, сочтет за хороший знак. Главное, чтобы не отравили…

Прежде чем шагнуть в зеркало, Злата выпила успокоительной настойки, приготовленной по рецепту отца. Он советовал пить ее перед каждой важной встречей, и Злата давно убедилась, что совет этот игнорировать не стоит. Дозировка была десять миллилитров. Злата приняла двенадцать с половиной и помолилась всем известным ей богам. Это был тот случай, когда она с удовольствием променяла бы свой темперамент законченного холерика на что-нибудь более флегматичное. Увы, цену подобным экспериментам она знала.

Отец с ней не пошел. Ни к чему хорошему это бы все равно не привело. Лебедь должна увидеть, что имеет дело с равной, почувствовать за ней силу и признать достойным противником. Только так можно выйти из этой ситуации с нужным результатом. И обычно Злата с удовольствием и даже азартом вступала в игру. Но в этот раз одна из фигур на поле была ей слишком дорога.

Однако они с отцом придумали хороший план. Теперь главное – правильно разыграть карты, не поторопиться и не выдать себя. И все будет хорошо.

Ведь правда?

Перед шагом из зазеркалья в палаты Злата остановилась на мгновение.

Ты царица, царица, царица… У тебя было почти пять лет, чтобы доказать это окружающим и себе. Вот и не забывай об этом.

Лебедь встретила ее лично. Как всегда, сама красота и элегантность. И после всех необходимых церемониальных приветствий действительно пригласила Злату отведать чаю. Лебедь с удовольствием перенимала у внешнего мира понравившиеся ей обычаи и традиции. В столь неформальной обстановке, без бояр и Гвидона рядом, почти без слуг при ней, Злата видела ее в первый раз, но так царица производила даже большее впечатление.

Злата в который раз заставила себя вспомнить, что она тоже не абы кто. И снова ощутила, как мешает ей ее возраст.

– Что же вы хотели обсудить? – спросила Лебедь, когда им разлили чай.

– Ничего такого, что потребовало бы оторвать вас от дел, поэтому я еще раз благодарю, что согласились на встречу столь скоро, – ответила Злата.

– Ну что вы, это я должна благодарить за предложение встретиться, – улыбнулась Лебедь. Улыбка вышла абсолютно неживой. Простая дань вежливости, и никогда не скажешь, что за ней на самом деле. За четыре с половиной года Злата такую тоже освоила и теперь легко вернула ее собеседнице.

– Видите ли, от отца я унаследовала тягу к коллекционированию, – пояснила Злата и выдержала небольшую паузу, давая Лебеди время представить себе их артехранилище. И мысленно возликовала, заметив мелькнувший в глазах царицы интерес. Крючок был заброшен, и рыбка его заметила. Теперь нужно, чтобы она его проглотила. Злата продолжила: – Разумеется, моя коллекция намного скромнее коллекции отца. Он собирает артефакты, я же – всего лишь механические игрушки. Ничего особенного, в самом деле. Но они привносят жизнь в наш замок.

– Это очень интересно, – кивнула Лебедь. – И чем я могу быть полезна?

Короткий вдох и выдох.

– Моей коллекции нужен смотритель. Однако найти подходящего человека не так просто. И вряд ли будет преувеличением сказать, что все лучшие мастера в ваших палатах.

– Разве все? – вполне натурально удивилась Лебедь.

– Складывается ощущение, что да. И я подумала, что мы могли бы… быть полезны друг другу.

Злата не удержала чашку, и та с легким звоном коснулась блюдца. Взгляды двух цариц встретились. Молчание было чуть более долгим, чем этого требовал протокол, и Злата ощутила, как подскочил пульс. Нужно было выпить большую дозу успокоительного. Страшно подумать, что бы с ней стало, не прими она его вовсе.

– Почему бы не поделиться? – наконец ответила Лебедь. – Уверена, об условиях обмена мы договоримся.

– Уверена, – сглотнула Злата.

Лебедь повелела привести мастеров. Ее приказ исполнили так быстро, словно она отдала его заранее и до сих пор мастера ждали под дверью. Злата взяла это себе на заметку. Она дождалась, когда все юноши и мужчины войдут и выстроятся в ряд, с любопытством разглядывая ее, и выдохнула то ли облегченно, то ли обреченно. Яши среди них не было. Что ж, это они с отцом тоже предвидели.

– Все они хороши, – уверенно сказала Лебедь. – Я поручусь за любого.

Злата глотнула чай в надежде смягчить пересохшее горло. Сделала вид, что заинтересованно осматривает товар. Первая часть плана была исполнена, и настала пора перейти ко второй.

– Если и впрямь ручаетесь за любого, значит, им не составит труда пройти небольшое испытание.

– Испытание? – переспросила Лебедь.

– Как я уже сказала, моя коллекция весьма специфична. Я хочу быть уверена, что мастер справится с заботой о ней и мне не придется искать кого-то еще.

Злата отцепила с пояса на платье мешочек, раскрыла его и запустила внутрь руку.

– Одна из моих игрушек сломалась, – пояснила она. – Я выберу того, кто сможет ее починить. Уверена, что для мастеров с царицыного двора такая задача более чем посильна.

Вытащила руку из мешочка. На ладони у нее лежала бабочка. Она взмахнула левым крылом, а правое осталось неподвижным.

Мастера подходили по очереди. Злате было их жаль. У них не было права не стараться: они представляли царицу, и царица при них поручилась за их мастерство. И при этом они явно страшились справиться. Они уже поняли, кто перед ними. Злата знала, что слухи о ней ходят разные. Но в любом случае отношение к ней определяло место, которым она правила. Никто из этих юношей и мужей явно не хотел оказаться запертым в Нави. Каждый, кто еще не вышел из строя, с надеждой взирал на того, кто оказался у стола. И с каждым бесславно отошедшим от стола лицо Лебеди мрачнело. Где-то ударили в гонг, провозглашая ужин. Слуга наклонился к уху царицы и что-то неслышно сказал. Она отмахнулась. Принесли еще чаю. Злата пила и считала глотки. Ей показалось, что прошла вечность, пока мастера по очереди пытались найти и исправить поломку. Небо за витражными окнами окончательно потемнело, зажгли свечи.

– Позвать Касьяна, – наконец приказала Лебедь.

Привели старика-мастера. Он был совсем сед, и старость склонила его к земле, но из-под косматых бровей ясно смотрели голубые глаза. Он с почтением поклонился своей царице и склонил голову перед Златой, а затем занял место у стола. Долго рассматривал бабочку, и Злата забыла как дышать. Ей показалось, что у старика может получиться.

Но вместо того, чтобы приняться за починку, он выпрямился, насколько смог, и встал из-за стола.

– Слишком тонкая работа, – сказал он Лебеди. – Мои глаза для нее уже не годятся. А вот мальчик, что пришел недавно из внешнего мира, с ней справится.

Злата замерла. Лебедь сощурилась, но лишь на мгновение. Уже через секунду она справилась с собой. Повернулась к ней. Злата перестала дышать, и ей показалось, что даже воздух вокруг замер.

– Привести Якова, – тихо приказала царица.

Злата задохнулась окончательно. Начинался самый сложный этап. Самый непредсказуемый. Здесь права на ошибку у нее не осталось.

Яков появился не так быстро, как остальные мастера. Но он вошел в комнату сам и остановился как вкопанный, увидев Злату. Его подтолкнули в спину. Он опомнился и отвесил глубокий поклон. Злата понадеялась, что сумела сохранить лицо. Выглядел Яша плохо. Куда хуже, чем в их последнюю беседу.

– Один из самых молодых моих мастеров, – негромко поведала Лебедь, внимательно глядя на нее. – Подает большие надежды. Знакомься, Яков, перед тобой царица Нави. Одна из ее вещиц сломалась. Сможешь ли ты починить ее?

И она приглашающе махнула рукой в сторону стола, на котором лежала бабочка. Яков дошел до стола. Сел за него. Легкая улыбка коснулась его губ. Он провел пальцами по крыльям. Легко нажал на них по очереди. Взял на ладонь, осмотрел, склонив голову влево, затем вправо. Недовольно нахмурился. У Златы в груди встал ком. Сколько раз она наблюдала его за работой? Работа всегда затмевала для него реальность. Вот и сейчас, кажется, увидев свое создание, он забыл обо всем.

– Мне нужны мои инструменты, – наконец сказал Яков. – И иглы. Самые тонкие, какие есть. Лупа. И свет. Как можно больше света.

Через полчаса работы он разогнулся, нажал пальцем на невидимую пружинку в крохотном тельце, и бабочка распрямила крылья и послушно вернулась на плечо к Злате. Злата бы многое отдала, чтобы сейчас коснуться ее там, где только что дотрагивался Яков. Но на кону стояло большее.

– Этот мастер мне подходит, – сообщила Злата. Вроде бы получилось ровно и почти безразлично. – И если вы согласны уступить его мне, то осталось договориться о цене.

Яша недоуменно взглянул на нее и свел брови.

«Молчи!» – мысленно взмолилась Злата.

– О цене… – задумчиво повторила Лебедь. – Что ж, я попрошу у тебя за него немного. Эту бабочку.

Злата застыла, и уже почти успевшее сорваться с языка «решено» замерло на губах.

Бабочку?

Бабочка была подарком Яши на ее двадцать третий день рождения. Он тогда сказал, что хотел создать нечто похожее на нее: нечто легкое и изящное, нежное и смелое одновременно, способное к полету, поэтому выбрал бабочку, поэтому и расписал ее крылья бордовой, золотой и изумрудной эмалью. Он гордился своим подарком. И за два с половиной года Злата сроднилась с ней. Она брала бабочку с собой в Навь, когда знала, что уходит надолго. Заколдовала так, чтобы та могла свободно летать, но всегда возвращалась к ней на плечо. Это было их совместное с Яшей творение. Злата знала: Яков может сделать еще, а она сможет снова навести чары. Но знала и другое: никакая другая не повторит эту.

Ей очень хотелось посмотреть на Яшу и согласовать с ним свое решение. Пусть оно будет их общее. Пусть он кивнет, пусть подтвердит, что она вправе отдать то, во что вложили душу они оба, что стало символом их пары. Но Злата знала, что смотреть нельзя.

И она сказала себе, что, в конце концов, это просто вещь. И ей не нужны символы, ей нужен сам Яков.

Злата провела над бабочкой ладонью, стирая свою магию и любой ее отпечаток, прошептала заговор, что был призван разорвать связь между изделием и его создателем. И почудилось, что игрушка в ее руках помертвела. Злата слегка подбросила ее на ладони, сработали маленькие пружинки в ножках, бабочка расправила крылья и полетела. Долетела аккурат до колен Лебеди, села на них и замерла. Видеть ее там было больно.

Лебедь довольно улыбнулась.

– Сделка состоялась. Яков твой. Он строптив. Имей в виду.

Провокация была очевидной. И почти сорвалось с языка, что она в курсе. И что он за это еще получит. Потому что надо было не артачиться и принять помощь сразу, и не возвращаться на Буян… Но Злата не поддалась и смолчала. И знала, что это навсегда останется ей поводом для гордости.

Сейчас главным было уйти вместе. Со всем остальным она разберется после.

– Принесите его вещи, – велела царица.

Принесли вещи. Их было совсем немного. Яше никогда не нужно было много.

– Проложить вам путь? – заботливо осведомилась Лебедь.

– Благодарю, я справлюсь сама, – улыбнулась в ответ Злата. – Не хочу утруждать вас и дальше, я и так отняла слишком много вашего времени.

– Надеюсь, в случае необходимости я могу рассчитывать на то, что вы мне его одолжите, – сверкнула глазами царица. – Вдруг бабочку вновь понадобится починить…

Злата выругалась про себя. Все шло так хорошо. Осталось совсем чуть-чуть. Нужно доиграть последние ноты, не сорваться, не ошибиться. Финальные аккорды самые важные. Запоминают именно их и именно по ним составляют общее впечатление обо всем увиденном и услышанном.

– Уверена, мы всегда сможем прийти к решению, – ответила она. – Такому, которое удовлетворит все стороны.

Лебедь кивнула в ответ. Но в выражении ее глаз мелькнула насмешка, заставившая Злату насторожиться. Царица махнула рукой, и мастера и слуги немедленно покинули комнату. Она дождалась, когда закроется дверь, и сказала:

– Неплохо, девочка. Передай отцу, что он может тобой гордиться. Тебе еще есть чему поучиться, но, думаю, это всего лишь вопрос времени. Однако все же дам совет. В следующий раз не отпускай от себя так далеко то, что дорого. Но и не проваливайся слишком глубоко в это чувство. Оно того не стоит.

Злата сцепила зубы. А вот теперь нужно было ответить. Нужно. Или нет?

– Я запомню ваши слова, – пообещала она. – А теперь, с вашего позволения…

Лебедь кивнула. Злата дошла до зеркала, жестом поманила застывшего Якова, открыла проход и переступила через раму, едва удержавшись от того, чтобы пропустить Яшу перед собой. Дождалась, когда он пройдет следом, и только тогда вспомнила, как дышать. Молча взяла его за руку и повела, считая шаги. Десять, двадцать, тридцать… Сто. Сто один. Здесь их уже точно не должны были отследить. По правде, их вряд бы смогли отследить уже шагов через тридцать, но хотелось гарантий. И только в этот момент Злата наконец позволила эмоциям взять верх. Бросилась Яше на шею. Потом отпустила, отстранилась и со всей силы ударила кулаком ему по груди. И снова повисла на нем.

– Ты живой! – закричала она и вытерла о его рубаху выступившие слезы. – Что они с тобой делали?! Я чуть с ума не сошла! Прости меня… Я так долго шла! И я не хотела отдавать бабочку… Ты так ее любил… Прости…

– Всего лишь игрушка, – прошептал Яша ей в волосы. Он уткнулся в них лицом и дышал ими. – Я сделаю для тебя еще. Жар-птицу. Хочешь? Будет петь. Не расстраивайся.

– Яша… Почему ты не звонил?

– Меня заперли в мастерской, чтобы одумался. Обыскали. Телефон забрали.

– Значит, я правильно пришла…

Яков тяжело вздохнул.

– Да, судя по всему, правильно. Непутевый я у тебя. Не справился…

– Ты законченный дурак! – воскликнула Злата и снова отстранилась, заглянула ему в глаза. – И слишком хорошо думаешь о людях! Всё! Больше – не отпущу! Вот сейчас отведу в Навь, и будешь там сидеть! Пожизненно!

– Правда?

– Что правда?

– Правда не отпустишь?

Злата непонимающе уставилась на него.

– Ты сказала Лебеди, что запомнишь ее слова, – пояснил Яша. – И я подумал…

– Ты правда дурак, – всхлипнула Злата. – И ничего не понимаешь в политике! Я не дворовая девка, чтобы мне указывать! Я не могла не ответить. Но и ответить прямо тоже не могла. Если она считает, что вправе давать мне советы о моей личной жизни, то пусть знает и то, что я этого так просто не забуду!

– Ничего не понимаю в политике, – согласился Яша. – Но как увидел тебя там, сам чуть с ума не сошел… Глупо все вышло…

– Зато теперь мы снова вместе! Яш, давай поженимся. В ближайшее время.

– Давай.

И они снова обнялись.

– Как ты сломала крыло? – вдруг спросил Яша. – У меня сложилось ощущение, что его пытались вырвать.

Злата перестала плакать и нервно хихикнула.

– Я тебе дома расскажу, – пообещала она. – У меня там успокоительное еще осталось, боюсь, после моей исповеди оно тебе понадобится. А мне, кажется, оно нужно прямо сейчас.

Яша с ужасом взглянул на нее.

Родной, живой, невредимый, наконец-то рядом. Злата и не знала, что так сильно соскучилась, пока не увидела его. Ей казалось, она очень легко переносит их разлуку, и в какой-то момент даже почудилось, что разлюбила… А оказывается, ее чувства просто были слишком тверды, чтобы все время напоминать о себе. Но стоило Яше оказаться в опасности, и сомнений в них не осталось.

– Пойдем домой, Яш, – позвала Злата. – Пойдем, пожалуйста. Тебе нужно отдохнуть. И мне тоже. Пойдем.

Яков кивнул и взял ее за руку.

И тут Злате подумалось: а все-таки здорово, что она еще так молода. Столько возможностей, столько открытых дверей… И есть шанс все сделать правильно и быть в этой жизни счастливой. Да, наверняка она набьет свои шишки, но когда это еще будет. И как хорошо, что рядом есть Яша: он не даст ей проникнуться цинизмом и превратиться во вторую Лебедь, которой, чтобы снова поверить в любовь, нужно устраивать подобные представления. И пусть бабочка останется ей как напоминание о них. Лишним не будет.