– Иногда я думаю о том, что мы с тобою нарушаем все мыслимые и немыслимые правила.

– Это какие, например?

– Ты ходишь между мирами туда-сюда и встречаешься тут со мной, и об этом не знают ни Буян, ни мои родители. Ты вообще в курсе, какую кипу документов нужно заполнить, чтобы Буян открыл проход в ваш мир?

– Вообще в курсе, но лучше б не знала. Но у меня есть небольшое преимущество перед всеми, кому не повезло: я царица Нави и могу себе это позволить. А почему это тебя взволновало? Я ж к тебе второе лето хожу.

– Никогда не поздно ужаснуться творящемуся беспределу. Но возможно, мне неудобно перед родителями: выходит, что я им вру.

– Если тебе станет легче, о наших встречах знают мои родители.

– Да, немного легче.

– Яш, земляника закончилась…

– Что? А, погоди, я тебе еще гороха принес.

– О, горох!

– Так радуешься, словно никогда не ела горох.

– Нет ничего слаще гороха из твоих рук.

– Тебя покормить с рук?

– А покорми.

– А-а-ам… Злата!

– Что?

– А ну перестань!

– Что перестать?

– Пальцы облизывать…

– Яшка, у меня была сумасшедшая неделя. Не занудствуй.

– Вредная царевна… То есть царица. Не дам тебе больше гороха.

– У-у-у… Хорошо. Я буду послушной.

– Я тебе не верю.

– Честно-честно. Обещаю. А если нарушу обещание, можешь меня наказать!

– Не сомневайся. Ни ягоды больше не принесу, ни гороха…

– Я вообще-то не об этом.

– Да понял я… Ох, ну что с тобой делать? Так, открывай рот и держи язык за зубами. Горошинку за папу. Горошинку за маму… Хочешь сказку?

– А она добрая?

– А вот ты мне и скажешь. Жил-был на свете юноша. Молодой совсем и неопытный. Горошинку за брата… И повадилась к нему ходить одна царевна… царица то есть, и соблазнила несчастного… Ну что ты смеешься? Горошинку за племянницу. И еще за одну. Так вот, соблазнила, а потом еще и мучить принялась. Целых два года мучила…

– Эй, когда это я тебя мучила?

– Когда две недели подряд не объявлялась.

– Но я же объяснила, что у меня были проблемы…

– Ешь горох и слушай. И вот страдал он днем, тоскуя по ней, а по ночам страдал, потому что она ему спать не давала. Злата! Язык!

– Жадина… Сильно страдал?

– Еще как. Матушка даже спрашивала, не заболел ли часом, с такими синяками под глазами ходит.

– Так царицы ж две недели не было. Что же он не выспался?

– Да привык уж с ней под боком спать. А тут не пинается никто, так и не поспишь толком.

– И ничего я… то есть царица не пинается!

– Еще как пинается.

– Так!..

– Горох, Злата. Жуй. И вот задумался юноша: что его мучает? И вышло у него, что мучает его неизвестность: придет или не придет к нему снова его царица. А то как повстречается ей на очередных переговорах какой-нибудь царевич, и забудет она про своего молодца…

– Яш… Да подожди ты с горохом! Ты чего?..

– Знаешь, что он решил?

– Что?

– Что надо внести определенность в их отношения. И он позвал ее замуж. А теперь скажи мне, что царица ответила?

Злата проглотила последнюю горошинку. Приподнялась на локте. Они лежали в поле, и вокруг была ночь. Возле Яши стояло лукошко, в котором он принес ей лесную землянику. Над головой колосилась рожь. Порой где-то кричала неясыть. Трещали кузнечики. Было тепло: заговоры исправно работали и должны были истаять лишь с первыми петухами. А там и Яше надо возвращаться домой.

– Прямо сейчас замуж? – спросила Злата. – В этом году?

– Нет. Дай мне встать на ноги. Пока я не смогу хоть что-то зарабатывать, я тебя под венец не поведу. Но мне будет достаточно, если ты ответишь «да» и согласишься быть моей невестой. Даже если однажды передумаешь и разорвешь помолвку. А если ты больше не можешь сама распоряжаться своей судьбой и не вольна выбирать, то скажи мне сразу. Я ведь правильно понимаю: я не первый, кто делает тебе предложение?

Злата тяжело вздохнула. Снова легла на колосья лицом к нему, положив под щеку ладонь.

– Не первый, – не стала отрицать она. – Царица Нави – завидная партия. Власть, сила, долголетие… Многие видят меня этакой Лебедью наоборот. Либо той, кого легко подвинуть с трона.

– Мне ничего этого не нужно. Я просто хочу знать, что ты вернешься. Либо понимать, что смысла ждать нет.

– Я знаю. Поэтому тебе я говорю «да».

– Да?

– Да.

– И не придется юноше ради согласия царицы идти за поля и за горы добывать сокровища невиданные и сражаться с чудищами страшенными?

– Э-э-э… нет. Мне будет спокойнее знать, что ты в безопасности. А тебе хочется совершить ради меня подвиг?

– А если и хочется?

– Тогда к следующей нашей встрече я хочу обручальное кольцо. Ведь у тебя есть доступ в кузню. А мой размер пятнадцать с половиной. Я надену его, и мы вместе пойдем к твоим родителям на поклон, и после я стану воровать тебя по ночам из дома на совершенно законных основаниях и открыто. Как тебе подвиг?

– Лучшего и желать не мог, – улыбнулся ей… теперь уже ее жених?

Оу.

Это надо было осмыслить. Но те чувства, что уже пришли, Злате определенно понравились. Успокоили, что ли. А то будто он тут один мучается, переживая, не украдет ли кто его царицу. Царица-то тоже понимает, что такие юноши на дороге не валяются и охочих до них женских рук не пересчитать…

– Вот и хорошо. – Злата пододвинулась ближе, устроилась у Яши на плече и закинула в рот еще одну горошинку из лукошка. – А вообще я удивлена: была уверена, что сначала ты попросишь моей руки у папы.

– Попрошу. Но я решил, что правильным будет сначала сговориться с тобой.

– И спасибо за это. К тому же будет тебе еще один подвиг.

– Злата…

– М?

– А можно я тоже попрошу тебя о подвиге: когда пойдем к родителям, пожалуйста, заплети косу.

– А может, морок?..

– Нет.

– Р-р-р-р-р. Только обручились, а уже командуешь. А ты знаешь, что бывает с добрыми молодцами после того, как они женятся на царицах?

– Обычно сказки этим заканчиваются, так что нет. Но очень хочу узнать.

– Тогда иди сюда. Теперь я покормлю тебя с рук…

– Эх, загоняешь ты доброго молодца. И не с кем будет идти под венец.

– Так ты же сам хотел подвигов! Ну что ты смеешься? Яша! Ай! Так нечестно! Сейчас я как…

Яша замер и посмотрел ей в глаза.

– Пожалуйста, не колдуй. Не сегодня, – серьезно попросил он.

Злата улыбнулась, поерзала, устраиваясь на спине поудобнее. Не сегодня так не сегодня. Чего не сделаешь ради жениха.

– Ладно, – шепнула она. – Но косу ты мне сам заплетешь.

Яша вздохнул и поцеловал ее. Он-то уже давно понял, что подвигов в этой сказке юноше предстоит немало, причем самых что ни на есть настоящих, а не сказочных.