Несколько секунд Женя скептически осматривала очередную претендентку на звание новогодней красавицы, а потом перевела взгляд на Клима. Прочитав в ее взгляде свое будущее на ближайший вечер, Клим подавил тяжелый вздох. Кто бы мог подумать, что выбор елки может оказаться настолько сложным мероприятием?

– Что с ней? – спросила Женя.

– Полагаю, ей не хватило света во время роста.

– А с этой?

– Растрясли, пока везли?

– Эта?

– Ну…

– Я не понимаю. Почему это называют елками?

– Жень, это третий базар. Это просто елка! Что ты от нее хочешь?

– Хотя бы частичной симметрии и пушистости в качестве знака качества?

– От среднестатистической выращенной на продажу елки? В качестве знака качества она будет отлично гореть. Или можно сдать ее в зоопарк на корм!

– Я так не могу. Если отдавать деньги, то за что-то нормальное. Она должна доставлять нам радость.

– Можно было заказать на сайте.

– Ты видел цены?

– Ежик, спрячь иголки. Тебе не угодишь, а я замерз. Мы ее нарядим, и она станет зеленой и пушистой.

– Ну нет.

– Слушай, до этого ты двадцать лет не обращала внимания на то, какие елки у нас стоят.

– А что? До этого было так же?!..

Клим протяжно выдохнул. Терпение. Только терпение. Видят боги, с ребенком было куда проще.

Кстати, о ребенке…

– Родители, вы точно неадекватные. Почему мы не можем пойти и купить искусственную ель, как делают это все нормальные люди?

А вот и он.

– Потому что мы не нормальные люди! – гордо пояснил Клим. – Правда, любовь моя?

Разумеется, это была провокация, причем абсолютно преднамеренная, и Женя отреагировала на нее так, как он и ожидал.

– Еще раз назовешь меня так, и на ужин будет овсяная каша! – вспылила Женя, мгновенно из ежика превращаясь в дикобраза, и идущий к ним продавец немедленно свернул за ближайшую ель. Однако Женя уже взяла себя в руки: – Поддерживаю предложение Максима. Купить искусственную елку – отличная идея.

– И лишить себя удовольствия год за годом ходить на елочные базары и тащить с них дерево, теряя по дороге ветки?! А лежащие ровным слоем по дому еловые иголки? А перепачканные в смоле обои?..

На Клима уставилось две пары одинаковых карих глаз.

– Да вы издеваетесь… – протянул он. – Вы что, решили против меня объединиться? Эй, народ!

– Пошли, мам.

– Пошли.

– Ау! Так нечестно! Я двадцать лет покупал вам елки! Это предательство!

– Мы разрешим тебе ее нарядить.

И не сговариваясь, Макс с Женей синхронно повернулись и направились прочь. Глядя на их удаляющиеся спины, Клим довольно улыбнулся. У матери и сына неожиданно обнаружилось куда больше общего, чем им всем казалось до этого года. И он был готов еще на тысячу подобных семейных выходов, лишь бы наблюдать их единение.