Ушла. Эта тварь ушла из-под самого носа. Просто растворилась в воздухе.

Я стоял на берегу широкой реки и с досадой глядел вниз с набережной. Топь несла мутные тёмные воды, лениво и самодовольно. Говорят, у этой реки есть своя хозяйка, но я ни разу ещё не видел местных богов, хотя они много вмешиваются в жизнь смертных. Гореслава не в счёт, она не столько богиня, сколько сильный лесной дух.

Воды медленно текли, играя разноцветными бликами от фонарей, светофоров и освещённых вывесок богатых зазывал. Искрились узкие дорожки света, тянущиеся с того берега к этому, словно тропинки. Они упирались в песчаный берег с редкой галькой и чахлыми пучками травы, торчащими из него. Небольшая волна с тихим шелестом раз за разом гладила мокрую полосу песка и шевелила тёмные ветки, прибитые течением. Едва ощутимо пахло рыбой и водорослями.

По виднеющемуся неподалёку большому мосту сновали поздние машины.

— Поймаем ещё, — произнесла Гореслава, которая встала рядом совершенно бесшумно, словно лесная тень.

Я кивнул и с досадой шлёпнул ладонью по колену, а потом присел на корточки. Ярость погони всё ещё клокотала внутри, но уже не столь сильно.

— Нужно вернуться и забрать бумажку о выполнении задания, — продолжила моя спутница, подняв лицо к чёрному небу, по которому бежали гонимые тёплым ветром небольшие перистые облака и мерцали далёкие звёзды. — Не зря же бегали за этой умалишённой.

Дева шевельнула рукой, и лежащий на песке камушек подскочил в воздух и улетел в воду, едва слышно плюхнувшись.

— Упыря не мы убили. Да и убивать его не было смысла. Скрутить в тугой узел и принести в полицию.

Гореслава пожала плечами. И снова запустила камушек в воду.

Я вгляделся в усталое лицо лесной девы, которая безразлично смотрела на воду и серебристые дорожки, рождаемые бесчисленными огнями этого громадного города, к ним прибавилась полная луна, чей край показался над высотными домами. Острые уши были забавными, в отличие от кругов под глазами.

— Худо выглядишь, — произнёс я. — Что с тобой?

— Истратила почти все силы. Больше всего понадобилось, чтоб оживить это тело.

— А что будет, когда силы кончатся совсем?

Дева снова пожала плечами и горько улыбнулась.

— Может, умру. Может, стану смертной. Не знаю. Не было у меня никогда такого раньше.

Я неспешно встал, сделал шаг к Гореславе и обнял. Она медленно положила голову на моё плечо.

— Я устала, Ярополк, — прошептала она, — хочется, чтоб всё снова стало, как прежде. Мой тёмный лес, наполненный первобытной жизнью. Мелкие духи, которые прячутся под каждым кустом и каждым пнём, живут в каждом дупле и каждой норе в обнимку с птицами и зверями. Они все платили мне дань крохами силы. Но леса больше нет. И нет источника силы. А сейчас кругом люди. Они утомляют. Их слишком много. Я за день вижу больше, чем раньше за тысячу лет.

— Я не помню, что случилось с лесом.

— Засуха. А потом огонь. Он выжег всё на корню. Я стояла и кричала от ужаса, боли и отчаяния, глядя на то, как пламя пожирает деревья, кусты и муравейники. Я пыталась тушить, но сил не хватило.

Гореслава замолчала на мгновение и всхлипнула.

— Ты помнишь, как вынес меня из пожарища?

— Нет.

— Ты даже этого не помнишь, — вздохнула лесная дева. — А ведь у меня было другое тело. Не ахти какое, но в нём легко поддерживать жизнь. Я украла его у какой-то крестьянки, заблудившейся столетием раньше. А когда мы ушли на чужую землю, обгорелая головня, которой я стала, едва шевелилась. В лесу каждый сам за себя, и местные духи торопили, чтоб шли прочь. А идти некуда. Я сидела на пне и рыдала побелевшими от жара глазами, обугленное мясо с трудом получалось заставлять шевелиться. И тогда я вспомнила россказни тех, кто решил податься к людям. Знаешь, эта мысль возникла из ниоткуда, как яркая искра, но я зацепилась за неё, как утопающий за соломинку. Раньше я презирала ушедших, а потом поняла, что выбора нет. Люди — источник силы, большой источник, неиссякаемый, хоть и своенравный. Но одна я не смогла бы, и тогда потянула тебя. Ты же был человеком, и просто нужно разбудить от чар. Я обманом заставила тебя идти на юг, и ты долго нёс меня на руках, а я без умолку кричала «Ау!», корчась от боли.

— Твоё нынешнее тело разве не первое?

Гореслава едва слышно усмехнулась.

— А разве я говорила, что первое? — она опять смолкла на мгновение, с тем чтоб всхлипнуть и продолжить. — Мне повезло. Мы нашли людей. Правда, ты чуть было не убил одного, так как он что-то пробормотал, а тебе что-то почудилось. Но всё решилось благополучно. Помню, лежу я, не в силах пошевелиться, став незримой, ибо нельзя было им видеть меня такой, а они тебя скрутили. Среди них чародей попался. А потом, когда они уехали, долго шла по следу. Пришлось вспомнить про морок и накинуть личину встреченной когда-то старухи. Я шла, и чутьё привело к моргу. На самом деле, я даже не соображала, куда иду, ведомая первородной силой. В морге ощутила ниточку, тянущуюся от одной из усопших к тебе. Потянула, а потом решила завладеть телом. Оно всё же лучше, чем ходячая головешка. Но сил больше не осталось, как и ничего иного, как быть рядом с тобой. Ты — то единственное, что осталось у меня от прошлого.

Она замолчала. Я вздохнул.

— Давеча новое слово узнал. Френдзона называется. Вот твоё «будь мне братом названным» и есть эта френдзона.

— А что ты хочешь? — тихо ответила Гореслава. — Если и была человеком, то уже не помню этого. Не помню, что такое дом, что такое дети, что такое любовь. Не знаю всего, что тебе нужно. Я всегда была лесным духом. Даже тело краденое.

Я осторожно отстранился, взяв её за плечи, и поглядел в блестящие от скупых слёз глаза, а потом наклонился и осторожно поцеловал.

— Как неудобно быть человеком. Тело то само плачет, то устаёт без меры, то больно ему. И вот сейчас что-то внутри незнакомое, тёплое, — пробормотала Гореслава, шмыгнув носом и дотронувшись пальцами до своих губ, когда наши уста расстались.

— Поцелуй меня ещё.

Я улыбнулся и хотел было наклониться к её лицу, но тут зазвонил телефон, заставив тяжело вздохнуть.

— Да.

— Ярополк, — раздался голос Всеволода, — мы нашли твою незнакомку. Знаешь, где она?

— Где? — спросил я, поглядев на Гореславу, которая горько скривилась.

— Мы сперва к ней домой, но там никого не оказалось. Олежич всех домовых на уши поднял. Ты прав, пьяный магистр — это страшная сила. И домовые видели, как она в чём мать родила ушла из дома. Говорили, что она лунатик. Олежич пустил по следу поисковое заклинание. Нашли там, где и ты в первый раз.

Всеволод говорил ровно, словно на месте стоял, и лишь по возгласу: «Олежич, не отставай. Муркина, помоги своему шефу!» и треску веток было понятно, что бежит.

А в ответ еле слышно донеслось от запыхавшегося воеводы: «Ненавижу бегать. Я маг, а не спринтер».

«Ты боевой маг!» — уколол его словечком Всеволод, прежде чем снова заговорить со мной, а я слушал очень внимательно.

— Мы совсем близко подошли. Она около получаса как манекен торчала посреди поля, а потом вдруг развернулась на месте и побежала. К реке.

— Она к нам бежит, — произнёс я, развернувшись и поглядев в сторону прибрежных зарослей.

— А вы где?

— Версты полторы от моста. Отсюда ещё большое здание видно. Сейчас прочту. Ак-ва-парк. Вот.

Вампир на некоторое время замолчал, а потом сухо спросил.

— Что ты такое сделал, что высшие сменили ей программу?

— Да ничего я не делал, — ответил, слушая ночь.

— Надеюсь, не топился? Быстро рассказывай, что за глупость ты совершил, из-за которой боги напрямую вмешались в ход событий, внеся точечную коррективу в планы?

— Не. Я чё дурной, топиться? — произнёс, поглядев лесную деву. — Только с Гореславой целовался.

Всеволод что-то невнятно пробурчал, а потом проронил:

— Ждите нас. Мы бы её остановили, но нужно знать конечную цель. Да себе в задницу побибикай! — под конец прокричал он, когда в телефоне что-то загудело, и громко выругался. — Олежич, ты зачем КамАЗ на газон вытащил⁈ А чёрт бы побрал этого пьяного боевого мага!… Всё, ждите! Бежим!

Смартфон замолк, зато из зарослей начали доноситься звуки шагов. Этот некто быстро приближался.

— Что будешь с ней делать? — тихо спросила Гореслава.

Я развернулся и поглядел в глаза лесной девы, а потом легонько дотронулся пальцем до кончика её носа и подмигнул.

— А вот из неё мы точно будем сестрёнку делать.

Хозяйка Лютолесья неуверенно улыбнулась. Я и сам не знал, чем обернётся эта мысль, сиречь идея, но другого пути не видел. Если боги настойчиво пихают мне эту девушку в объятия, то принять нужно, но очень осторожно. Боги за своими поисками выгоды редко глядят на судьбы смертных. Поиграют и бросят, как дохлого котёнка.

Прошло ещё несколько минут, и сквозь ивняк на прибрежный песок высочила давешняя незнакомка. Она пробежала десяток шагов с закрытыми глазами, а потом резко остановилась и застыла, как изваяние. Лишь частое дыхание выдавало в ней живое существо.

Следом за ней на открытое место выскочил сперва Всеволод, затем и воевода Соснов с Муркиной. И Егор Олегович сразу упал на колени.

— Нахрен такие побегушки, — протянул он и достал из кармана смартфон, а потом несколько раз в него ткнул. — Мариночка, сфотай её. Пусть наши пробьют по базам.

Девочка-оборотень подхватила вещицу, скользнула мимо Всеволода и замерла перед незнакомкой с тем, чтоб сверкнуть вспышкой.

— Отправить?

— Ага.

— Готово.

Мы все застыли в молчании. Только Егор Олегович, тяжело дыша, встал с песка.

— А когда скажут? — шёпотом спросил я, глядя на обнажённую девушку, потом ощутил лёгкий толчок в бок.

— Ты не забыл, что она будет сестрёнкой? — прошипела Гореслава.

— Не забыл, — усмехнулся и ответил, и позвал вампира. — Всеволод, что будем делать с ней? До утра стоять?

Тот пожал плечами и подошёл к незнакомке, а потом пощёлкал перед её лицом пальцами. Ничего не произошло. Она так и стояла куклой.

— Дежурный по базе данных ищет, — протянул воевода, когда телефон пиликнул сообщением. — Если есть на неё что-то, то через пару минут даст ответ.

— Что-то быстро. По одной фотке в огромной базе, — покачал головой Всеволод, на что Егор Олегович со вздохом ответил.

— Мы не только колдовство развиваем, по и технологии. Нейросеть поиск совпадений ведёт.

Телефон снова пиликнул, но прочитать ответ воевода не успел. Незнакомка вздрогнула, как будто её холодной водой окатили, и шумно вдохнула.

— Где я? — испуганно заозиралась она, а заметив, что голая, прикрыла ладонями груди и срам и сгорбилась. — Кто вы⁈ Почему я здесь⁈

— Здравствуйте, — мягко заговорил Всеволод, словно всю жизнь только и делал, что испуганных девушек успокаивал, хотя, он же вампир — должен уметь убеждать своих жертв, что всё хорошо.

Но договорить не успел, лишь чертыхнулся и отскочил на шаг. Девушка сделала новый шумный вдох и вытянулась по струнке. Глаза её быстро замерцали изнутри белым огоньком как эта… я видел раз такое… как проводка искрит. Не умерла бы.

— Дерьмо, — процедил Егор Олегович. — Сева, ты знаешь, что значит серебристый цвет?

— Угу.

— Мне кто-нибудь расскажет? — спросил я, сообразив, что заслонил собой Гореславу.

— Ну, это идёт программирование.

— Чего идёт?

— Приказы ей отдают, — пояснил Всеволод, а Воевода продолжил:

— Жёлтый — солнечные боги. Оранжевый — Сварог и прочие огненные. Фиолетовый — Мара Моревна. Красный — Перун. Голубой — Стрибог. Зелёный — Макошь. Жёлто-зелёный — Велес. У них с Макошью похожие цвета, но всё же отличаются.

— А серебристый?

Егор Олегович показал на поднимающуюся из-за горизонта Луну.

— Дивия.

Я обернулся, поглядев на большой желтоватый диск. Дивия — это сестра Солнца, богиня пророчеств, колдовства и женской красоты. Всем ведьмам ведьма, одним словом. А ещё она хранительница сновидений.

Воевода поднял телефон, ткнул в него пальцем и протянул.

— Есть совпадение. Алёна Морошкина. Не замужем. Студентка. Заочно подала заявление на соискательство быть жрицей Дивии. Отбор прошла, но в самый последний момент ей отказали. Живёт с мамой и братом. Сева, что думаешь?

Но вампир не ответил, глядя на мерцающие очи девушки, отчего Егор Олегович повысил голос.

— Сева!

— Ля-я-я какая, — пробубнил вампир, словно заворожённый. — Среброглазая.

— Сева!

— А? Да. Что-то какая-то слишком сложная многоходовка, — ответил Всеволод. — Я уже сбился с мысли.

Древний вампир сделал осторожный шаг и протянул руку, желая дотронуться до тонкой шеи девушки, на которой пульсировала жилка, но дева вдруг стиснула кулак и Всеволода отбросило на несколько шагов, отчего тот плюхнулся в реку.

— Не мешай загрузке. Боги этого не любят, — пробубнил Егор Олегович и спокойно сел на песок, зачерпнув его целую пригоршню и начав пересыпать из руки в руку. — Мне кажется, у богов идут свои внутренние разборки, и они не желают, чтоб это вылезло на всеобщее обозрение. Могу предположить, что Алёна будет эдаким контролёром. Но, блин, Дивия точно заодно с ними, если разрешила Велесу внести правки в сознание одной из кандидаток в свои жрицы. Бедная девушка, её мозги сейчас форматируют как жёсткий диск. Хорошо, если не станет тупой, как после лоботомии.

— Что нам делать? — спросил я, а потом сел на песок, всё ещё тёплый после летнего дня.

— Ждать, — ответил Егор Олегович.

Я пожал плечами. Рядом опустилась Гореслава. А мгновение спустя на колени бухнулась Муркина. Теперь её получалось величать только так. Не поворачивается язык звать простой кличкой животного.

— Ярик, ты это… прости, что не сказала, — произнесла она. — Ну, так надо было.

— Забей. Так же ныне говорят?

— Угу.

— А встарь говорили, мол, кто старое помянет, тому глаз долой, а кто забудет, тому оба.

— Учту, — вздохнула Марина. — Значит, мир?

— А мы и не воевали.

— Брати-и-ишка, — протянула она, ткнувшись лбом в моё плечо.

И я, не сводя глаз с застывшей Алёны, погладил девочку-оборотня по голове, ощущая под пальцами мягкий рысий мех.

За спиной, шлёпая мокрыми ногами, из воды вышел Всеволод. Он стянул с себя рубашку и начал отжимать и встряхивать, бурча что-то непонятное. На меня попало несколько брызг, заставив поморщиться.

Так мы сидели минут десять, а потом девушка охнула и мешком упала на берег.

— Я понесу, — торопливо произнёс вампир и подхватил голую бесчувственную девушку, испачкавшись в песке сам и испачкав её.

— Куда двинемся? — спросил я, вставая с места.

— Конечно, ко мне, — произнёс Всеволод, но слово взял Егор Олегович.

— Нет. Ко мне. Одно дело какой-то подвал с оружием и упырями. Другое — казённое учреждение. Если не хотим напугать, то лучше туда.

— Но она же жрица, — произнёс Всеволод.

— Она не жрица, и своей роли в игре может не осознавать. Всё это могли зашить в подсознание. В БИОС, так сказать.

— Хорошо, — согласился вампир. — Вызывай свою бригаду доставщиков, а то у меня айфон намок. Придётся новый брать.

Я улыбнулся, а потом протянул руку и сжал ладонь Гореславы. Всё же не зря я поклялся подарить висюльки будущей суженой. Будет у меня своя богиня. Даже если смертной станет — тоже неплохо. Но об этом потом…

* * *

— Фак, — произнёс Снот, схватившись руками за ствол ивы и глядя из темноты на кучку людей на берегу.

Он устал за ними бежать. Не созданы гоблины для быстрого бега. Для долгих переходов — да, а для бега — нет.

Стоило ему отойти на пару сотен метров от морга, как мимо пробежала голая девка, а потом вампир, известный маг и та девочка-оборотень, что с тролл киллером ходит. Снотти везучий. Он успел спрятаться, а потом побежал следом. Едва из виду не выпустил.

— Фак, — повторил гоблин.

Голая девка, которую он смог догнать только тогда, когда она остановилась на берегу реки, походила на ту, что в магазине. Ну, ушей нет, ростом такая же. А лицо тогда в крови было. Не разобрать, но похожа. И бледная, и неподвижная, точно, нежить. И задница похожа. Ошибки быть не может.

Снот сделал глубокий вздох и достал свой телефон.

— Ну же, летс ап. Ответь, — прошептал он, слушая длинные гудки, и в очередной раз выругался. — Фа-а-ак.

— Не шуметь, — раздался рядом голос Сальпы, от него гоблин вздрогнул и чуть не выронил телефон.

Это чудовище всё время рядом было, а он заметил только сейчас, когда вышло из тени.

— Я нашёл, добрейшая. Если не она, то не знаю. Рили.

— Времени искать больше не есть, — ответила пожирательница. — Ошибка не столь страшна.

Снот выдохнул. Может, хоть сейчас его отпустят, но Сальпа хранила молчание. Придётся помогать дальше…

* * *

Капитан Морошкин потянулся, глядя на луну. Ночь хорошая, и он решил перед сном прогуляться на свежем воздухе. Дружина Сварога вышла в пригород, разбив лагерь, и ничем толковым не занималась. Весь день разбирали имущество, потом была чистка оружия. Ближе к вечеру ротный заставил бойцов бегать по просёлочной дороге. Потом вечерние мероприятия и отбой.

— Эй, дневальный, не спи, замёрзнешь, — бросил он старую, как мир шутку, проходя мимо постового грибка, а когда боец не ответил, подошёл поближе. — Рядовой, с тобой всё нормально?

Дружинник молчал. Лишь его глаза едва заметно мерцали оранжевым, как индикаторы. Морошкин провёл перед его лицом ладонью, а потом побежал к штабной палатке.

— Эй, там хрень какая-то.

Он нырнул в проход и замолчал с открытым ртом. Ротный, два его писаря тоже сидели, застыв истуканами, один с авторучкой в руках другой над клавиатурой. И их глаза тоже мерцали.

— Что за чёрт? — пробубнил Морошкин и попятился из палатки.

А когда повернулся, чуть не выругался покрепче, так как едва не столкнулся нос к носу с дежурным. Тот, сверкая глазами, плавно, как робот, поднял руку и приложил к губам.

— Расскажешь кому — умрёшь, — раздался сухой потусторонний шёпот, заставив капитана нервно сглотнуть.