— Вовка! — кричал Пашка откуда-то из оврага, — Муркина, идите сюда!

— Что⁈ — громко отозвалась девочка, сунув в корзину большой груздь и встав с колен.

Она отряхнула с колен прилипшие листья и пошла на голос одноклассника, с которым приехала в летний лагерь. Тот горлопанил столь оживлённо, что стало любопытно, что стряслось.

— Во чё я нашёл в ручье! — выбежав на поляну, произнёс пацан.

— Золото скифов!

— На Алтае скифов не было, — тихо произнёс высокий очкастый Вовка, который тоже подошёл к Пашке. — И это не золото. Это кто-то дешманский сувенир обронил.

— Дай, — протянув руку, потребовала Марина, а когда вещь оказалась у неё, начала протирать пальцами.

Это был гребень, как в фильмах про старину, таким девушки волосы расчёсывали у зеркала в ожидании аленького цветочка, и он действительно походил на старинную вещь. Под грязью оказались странные выгравированные фигурки и незнакомые символы. Больше всего ей понравилась рысь, похожая на поделку по мотивам древних рисунков. Металл был в разводах белого и жёлтого, словно расплавленные золото и серебро не до конца размешали между собой, и они так и застыли кляксами и полосами.

— Не, ведь прикольно же? — не унимался Пашка.

— Прикольно, прикольно, — отмахнулась Марина, а когда одноклассник потянулся, чтоб забрать вещь, отдёрнула руку.

— Муркина, это моё! Я нашёл! — сразу заголосил мальчуган.

— Да отдам я, не очкуй.

Девочка ловко скинула с плеча небольшой розовый рюкзачок и достала из него бутылку с водой, а потом полила на сувенир, смывая остатки грязи.

— Сфотай, — произнесла она и воткнула гребень в причёску.

В ту же секунду мир подёрнулся пеленой, а тело обожгло, как кипятком. Марина как сквозь сон видела разбегающихся в разные стороны одноклассников, которые громко кричали: «Оборотень! Юркина — оборотень!»

А потом она долго шла через лес то на четвереньках, то сгорбившись и на цыпочках. Уши жили собственно жизнью. А длинные жёсткие усы-вибриссы топорщились в разные стороны. Курточка с рюкзаком потерялись в зарослях сразу, а потом девчушка рвала на себе когтями одежду, которая казалась тесной и лишней. В конце оставалась лишь в розовых трусиках, они испачкались в грязи, когда девчушка упала в холодную мелкую воду на дне очередного оврага. Тогда она кубарем скатилась на дно, с треском ломая сухие ветки и изрядно оцарапавшись.

«Усы? Уши? Когти?» — вопросы возникали в голове вялыми аквариумными рыбками, тут же забываясь.

Она брела, сама не зная куда, и лишь когда вышла к лагерю, поняла, что её тянуло к людям. Там уже собралась взволнованная толпа, вооружённая вилами, граблями и лопатами. Там она, будучи измученной, словно её долго и усердно били, упала на землю и положила голову на передние лапы.

«Лапы? Почему не руки?»

Она не понимала, что происходит, а голова совершенно отказывалась соображать. Сил хватило лишь на то, чтоб вяло глядеть перед собой. Даже когда незнакомый мужчина быстро что-то вколол, она лишь слабо дёрнулась. А потом мир померк.

Ну а когда он снова медленно начал просачиваться в возвращающееся сознание, и Муркина открыла глаза, то увидела невысокого белобрысого мужчину, склонившегося над ней.

— Ты как себя чувствуешь? — тихо спросил он и приложил руку ко лбу девочки.

— Что случилось? — вяло произнесла Марина. — Это был сон? Ягоды не те съела?

— Значит, нормально, — выдохнул мужчина. — Ты не волнуйся. Я немного скорректировал проклятье. Оно больше не будет тебе мешать.

— Проклятье? — попыталась поднять голову девочка и прищурилась, вглядываясь в спокойное лицо мужчины. — Гребень.

— Да. Он самый. Старые чары. Очень старые. Ими когда-то пользовались, чтоб в зверя превращаться, но ты не хозяйка артефакта, потому чары стали проклятьем.

— Я теперь оборотень?

— Да. Но не беспокойся. Теперь ты будешь контролировать процесс. Нужно лишь потренироваться. А если боишься звериную сущность, то знай, что рысь на человека нападает только в крайнем случае и легко приручается.

— Оборотень, — прошептала девочка, закрыла глаза и уронила голову на подушку, чувствуя, как наворачиваются горючие слёзы. — А где я?

— Ты в центре реабилитации для нечисти. Я Егор Олегович Соснов, маг высшей категории. Считай меня своим лечащим врачом.

— Нечисть, — выдавила из себя Марина, шмыгнув носом. — Нечисть…

* * *

— Идите вы все в задницу, — прошипела сидевшая кресле Мурка, закрыв лицо ладонями.

Она стала красная, как варёный рак. А всё потому, что Всеволод с небывалой сноровкой накинул на себя большую белую простынь, как эту… как её там… тога называется, а когда девчушка завершила свой рассказ, достал откуда-то небольшой фонарик, который не светил, а испускал яркий красный лучик. И на этот лучик девочка-оборотень чуть не прыгнула, пытаясь схватить руками. Лишь в последний миг она остановилась, пересилив некие внутренние стремления. И теперь сидела, закутавшись в простынку, и злилась.

И я, и Егор Олегович тоже были в белых полотнищах после парилки. Гореслава валялась на диване нагишом, отмахиваясь от всех предложений прикрыться.

А про лучик толмач мне поведал мудрёное слово «лазер». Но когда стал пояснять дальше, головой трясти уже начал я. Причём так сильно, что думал, оторвётся. Свет, оказывается, и ручей или целая река солнечных или огненных брызг. Но это я понял. А вот как он и волна при этом, не понял. Толмач твердил и твердил, пока я не зажал ладонями уши и не закричал на всю баню.

— Заткнись!

Только тогда он смолк. Но зато настала моя очередь краснеть и объясняться. Воевода Соснов сразу уразумел и заулыбался, а Всеволод некоторое время молчал, а потом начал водить по стене пятнышком яхонтового света и тянуть странную песню.

— Из-за спутника на стреже… на простор ночной звезды… выплывают расписные… орбитальные челны.

Я уже не стал спрашивать, о чём песня, иначе голова вовсе лопнет. Я лишь вгрызся в большой кусок вяленого мяса и начал зыркать исподлобья с ощущением, что меня в чём-то обманули. Особенно когда Всеволод заикнулся, что я ещё про какого-то Эштейна не слышал, на что Егор Олегович пьяно заулыбался, а остальные просто смолчали, хотя Мурка навострила поджатые до этого уши и поглядела на древнего упыря сквозь пальцы.

В бане-сауне мы просидели, попарились и попировали до самой полуночи. Я как раз щурился на большой будильник.

Чтоб приучить меня легко, без загибаний пальцев, разбираться со временем, Всеволод обещал купить мне большие часы с кукушкой и несколько песочных. И опять я ничего не понял. Почему часы с кукушкой? Как заставить её куковать ровно по часам?

К концу посиделок я уже научился перекидываться в дурака, хотя «перекинуться» звучало очень непривычно. Словно оборотень какой. Был человек, стал волк. Был человек, стал медведь. А это — был человек, стал дурак. Нелепица, одним словом. Дураком ведь рождаются. Но я в очередной раз махнул рукой на непонятности, принимая их такими, какие есть, без излишних пояснений и долгих рассказов.

Сперва выпили всё пиво, потом неспешно начали разливать белое пшеничное вино, сиречь, водку. Мурке же били по рукам, когда тянулась к хмельному, на что она обиделась, ухватила большую рыбину и ушла в дальний угол смотреть мультики на огромном телевизоре, включив их на всю громкость. Всеволод захмелел самую малость, в отличие от воеводы, который немного сник, подложив руку под подбородок, а под его взглядом пробка от бутылки ездила по столу туда-сюда, как дурная белка в колесе.

Гореслава потушила в красивой пепельнице, стоящей на стульчике у дивана, уже десяток сигарет, и теперь держала в руке большую бутыль с заморским вином, которое называют шампанским.

— А почему бы нам за этой девкой не пойти прямо сейчас? — вдруг произнесла она, приложив бутылку к щеке.

— На ночь глядя? — усмехнулся Всеволод и потянулся за картами, сложенными после очередного кона в неровную кучку.

Он медленно выровнял их пальцами и потянул одну. В руках осталась сердечная, сиречь червовая, десятка, с которой мы давеча сравнивали незнакомку. Казалось, что вампир нарочно подгадал, но судя по зубастой ухмылке на лице, сие было случайностью.

— Я хозяйка Лютолесья. Ночь мне мать родная.

— Нет! — вмешался я в этот разговор, решив пресечь глупость на корню. Мне совершенно не нравилась мысль переться и пугать девушку. — Лучше днём.

— От нас ждут правильных поступков, а хаотичные могут сбить с толку. Вспомни сказки про Иванушек-дурачков, — покачал головой Всеволод и толкнул в бок воеводу, который сидел рядом с закрытыми глазами.

— Я не сплю, — вяло произнёс тот.

— Да он же пьян. Представьте, что может натворить чародей немереной силы с перепоя! — повысил я голос.

— Если бы я не умел контролировать свои силы, то уже давно бы сидел в Азкабане, — всё так же, не открывая глаз, ответил Соснов.

— Где? — послышался с дивана удивлённый голос Мурки.

— Мы так между собой тюрьму для магов называем. Слово из детской книжки пошло в народ, однако.

— Я никуда не пойду! –снова огрызнулся я.

— Тогда пойдём мы сами, — ответил Всеволод.

— Вы её не найдёте. Вы даже не знаете, как она выглядит.

— Кар-Карыч видел, — со вздохом ответил Егор Олегович.

— Воевоже, — с укоризной произнёс я, вставая из-за стола, — ну ты-то куда? Ты же умный человек.

— Мы сейчас имеем дело с богами. А они имеют привычку просчитывать всё на несколько ходов вперёд. Чтоб хоть как-то сломать им планы и заставить действовать в режиме реального времени, нужно совершать непредсказуемые ходы. Непредсказуемые — значит, дурные. Поэтому я одобряю идею Гореславы.

— Воевоже, Всеволоже, — протянул я и шумно вздохнул. — Глупо сие это. Вот я приду к ней и скажу, мол, здравствуй, красна девица, аз езьм тот, кто почти погубил твой род, и кого ты прокляла на веки вечные. Мне тысяча лет. Будь мне сестрицей названой.

— Да, глупо, — согласился вампир. — Сестёр у тебя в избытке.

— Ну вот. Хоть кто-то прислушался к гласу рассудка.

— Сейчас решим эту проблему, — продолжил Всеволод и потянулся за своим смартфоном, заставив меня поджать губы. — Ало, извини, что на ночь глядя. Чем заняты? Отлично! Сейчас скину адрес. Да, всем табором. Что делать будем? Свататься.

— Вы с ума сошли! — воскликнул я и стукнул кулаком по столешнице, отчего вся посуда звякнула.

— Идём, — высказался Егор Олегович и встал. — Давно я не совершал хороших глупостей.

Он встал из-за стола и начал водить руками по воздуху. От этого стулья подвинулись на места, тарелки и кружки сползлись на середину. Колода карт прыгнула со скатерти прямо в ладонь чародею. Сразу за этим в воздух с вешалки взмыла одежда, поплыв к своему хозяину.

Я не привык к столь большому использованию чародейства и потому стоял и молча глядел.

— На, — раздался рядом голос Всеволода, а когда я повернул голову, то увидел, что вампир уже одет в белоснежную сорочку и строгие штаны. Он протягивал ключ. — Это от хранилища. Оно с номерком три на двери. Переоденься и не забудь закрыть, а по окончании вернуть украденное.

— Я же не крал ничего.

— Это ты не крал. А я малость прошуршал в находках.

Я вздохнул, взял со спинки свободного стула одежду, повесив на сгиб руки, подхватил ботинки, накинул на плечо перевязь с ножнами меча, которые тут же положил, едва не забыв ранее в прихожей, где покупателей встречают, и вышел. Там переоденусь, коль амбар на ключ закрывается. На душе скребли кошки. Хотелось уйти восвояси.

Дверь нашлась сразу, а отперев её, увидел стойку с бронежилетом, на котором был вышит золотом и серебром цвет папоротника. Такой же, как просил недавно. Там же волшебная палочка в чехле, наплечники и ножны с пистолетом… нет… это правильно кобура называется. Так толмач подсказал.

Я поглядел на дверь. Из коридора доносились голоса воеводы Соснова и Всеволода, которые спорили, что лучше сделать, а я глянул на телефон, где горел полночный заказ. Одновременно и тянуло к той незнакомке, и не хотелось идти. Не готов душой и разумом.

— Глупость нужна? — пробормотал я, нажав на кнопку и приняв заказ. — Вот вам глупость. Люди в беде.

Надев на себя снаряжение, я осторожно закрыл дверь и почти на цыпочках пошёл к выходу. Пусть себе спорят.

Уже на улице у входа меня шёпотом позвала Гореслава, которая нагишом выбежала на ночную прохладу.

— Ярополк, подожди.

— Уже не братик?

— Ага. Надоело дурой притворяться. Давай, как раньше. Как в лесу.

Лесная дева стояла и прижимала к себе одёжу.

— Как ты узнала, что я сбегу?

— Я тебя тысячу лет знаю, — усмехнулась хозяйка Лютолесья. — Подержи.

Она протянула мне платье, оставшись совсем не прикрытой, и какие-то мимоходные парни слегка присвистнули, оглядев красивое тело.

— Шагайте дальше! — огрызнулась им Гореслава. — Зеньки сломаете!

— А че так⁈ — послышался возглас в ответ, но стоило мне цыкнуть на парней, как те ускорили шаг.

А дева быстро надела на себя сорочку и платье, платье, выданное Севой и похожее на то, какое было у встреченных недавно в автобусе ряженых, что ролевиками называются.

— Всё, пошли.

Я глянул на смартфон, где красным угольком на карте горело место заказа. Не так далеко.

— А че написано?

— Мо-рг. He-жить, — по слогам прочитал я. — Ты знаешь, что такое морг?

— Знаю. Даже была там. Это мертвецкая. Там убиенных держат, чтоб узнать, отчего померли.

Сказав так, Гореслава поглядела куда-то через дорогу, застыв на несколько мгновений.

Я обернулся, но ничего не увидел. Улица как улица. Фонари как фонари. Машины как машины. Разве что кусты шевельнулись, но это может быть и собака дурная. Хотя ныне и вороны говорящие, да и прочая живность — не всегда дикое бессловесное зверьё. Но да чёрт с ними. Нужно идти…

* * *

Снот ковылял вслед за Сальпой по ночному городу, обходя людные места. У него сильно болели ноги, и урчало в животе. Он два дня уже ничего не ел. Ложь, что гоблин может годами без еды. Ложь, что гоблин ночная тварь.

Пожирательница упрямо шла к моргу. Третьему по очереди. Именно туда было приказано направиться с очередной задачей от властелина.

— О, добрая госпожа, зачем мы туда? Уай?

— Упырь, — холодно ответила Сальпа, не сбавляя шага.

— Их много. Зачем он нам? — тяжело вздохнул Снот и перехватил поудобнее свою сумку.

Он не ждал, что пожирательница скажет, но она ответила. И тут же встала, вглядываясь из-за кустов во двор.

— Вот зачем.

Впереди виднелось серое одноэтажное здание, а вдоль него с хохотом бегал пожилой мужчина в белом халате. Он таскал в руках потрошёное человеческое тело и целовал в щёки.

— Он идёт! Он идёт!

За мужчиной ходила женщина в таком же халате и испугано канючила.

— Семён Валентинович, хватит! Давайте положим тело на место, пока никто не вызвал полицию.

— Ты не понимаешь, он идёт! Оля, он идёт!

— Я уже слышала, что он идёт! Но это не повод бегать с трупом! Положите его на место!

Женщина уже была на грани истерики из-за действий компаньона. К вампирам и так не очень хорошо относились, а если их много с ума происходит, начнётся охота.

— Крейзи, — прошептал гоблин.

Мужчина, судя по всему, бегал уже давно. У трупа разошлись швы, а потроха тянулись за сумасшедшим, как верёвки. Он даже о них пару раз споткнулся и чуть не упал.

Снот шмыгнул носом. Опять надо убивать кровососов. Когда явится владыка, они должны либо служить ему, либо просто почитать. А те, кто, тронувшись умом, писал кровавые надписи на стенах, это опасный для господина мусор. А всё потому, что одни чуяли приход властелина и рассудок их мутился. Другие чуяли, но не проявляли безумия, лишь радостно им было. Третьи, часто древние, почти первородные, не чуяли вовсе. И чем ближе владыка, тем больше упырей начинают его чуять.

— Режь, — прорычала Сальпа, когда женщина достала телефон.

Снот застонал и размотал забинтованную ладонь. Потом вынул из небольшой, специально сделанной сумки кристалл, положил его на ладонь, вытащил ножик и, скривившись, царапнул по коже, где и так уже живого места не было.

Кристалл от крови вспыхнул фиолетовым, заставив окрестные фонари погаснуть. От этого двор погрузился в полумрак, разгоняемый только светом дальних окон жилых многоэтажек и рекламных огней бизнес-высотки. Женщина тряхнула погасший телефон. В темноте едва угадывались силуэты. Вампиру мрак был не помеха, и он всё так же бегал и вопил: «Господин! Великий! Среброликий!»

А вот женщина испуганно забормотала.

Сальпа сделала шаг, а потом вдруг замерла. На той стороне дороги из кустов вышли двое.

— Охотники! — раздался крик, а Снот узнал убийцу тролля.

Даже имя вспомнил. Ярополк. И он совсем крейзи. Сумел уйти от подземного хранителя, накрошил кучу яичных мутантов и прочее. Это не считая тролля.

— Госпожа, — прошептал он, — может, гоу эуэй? Уйдём?

— Ждать, — едва слышно пробормотала пожирательница, застыв изваянием.

— Помогите, пожалуйста! — закричала женщина, боязливо огибая безумного упыря, а тролл киллер неспешно подошёл к ней.

— Что случилось?

— Не знаю. Он уже час бегает так. Мне страшно.

— Полицию звали?

— Нет. Сразу охотников. Он же вампир.

Ярополк обернулся на свою спутницу, похожую на эльфийку ушами. Уши хорошо видно даже в темноте. И уши — первое, на что глядят гоблины. Вот у Снота уши в татуировках рода. У эльфов, те во всяких цацках. Уши молодых гоблинок — это просто прелесть. Снот бы сейчас с удовольствием мял руками такое ушко и шептал красивые словечки. Снот мог красиво. Снот умный.

А ещё у спутницы блестели по-кошачьи глаза. У эльфов тоже блестят в полумраке.

Эльфийка что-то тихо пробормотала, а потом легонько дала своему спутнику по щеке.

— Ещё! — громко произнёс Ярополк. Странные у них отношения.

Дева со всего размаха звонко ударила ладонью по лицу. От этого охотник тихонько зарычал, а его движения стали более резкими. Кончик клинка едва заметно начал светиться, как бок чугунной печки, в которой во всю силу разгорелся уголь.

— Они его живым будут брал. Это нельзя. Жди, — тихо произнесла Сальпа, наклонила голову сперва вправо, потом влево, противно хрустнув шеей. — Как будут погнаться, будешь узнал у женщины про труп. Потом будешь убил.

Пожирательница сделала вдох, а потом, с треском ломая кусты, сорвалась с места. В её руке блеснул нож. Целью был вампир. Его и так убить нужно, но сейчас на это придётся потратить лишние усилия.

Тролл киллер бросился наперерез. Он двигался быстро, но не успевал. Пожирательница была просто ближе.

— Стой, сука! — орал Ярополк.

А Сальпа на полном ходу выверенным движением отрубила голову, отчего та покатилась по асфальту, как мяч для регби, а тело мешком рухнуло на землю. Ложь, что все вампиры быстрые и ловкие. Иные медленнее мешка с зерном.

Брызги тёмной крови, почти чёрные в свете дальних огней, оросили стену морга, сделав на одного мертвеца больше. Женщина в белом халате сперва застыла, глядя расширенными глазами на труп её коллеги, а потом завизжала, прижав ладони к лицу.

— Тварь! — ещё громче закричал Ярополк и побежал вслед за Сальпой, которая одним махом перепрыгнула через двухметровый забор.

Охотник отстал от неё лишь ценой лёгкой заминки, но тоже вскоре оказался по ту сторону стены.

Эльфийка секунду постояла и пошла к дороге, огибая преграду, и вскоре исчезла из виду, оставив женщину одну. Треск и крики слышались ещё немного, а потом стихли. Сальпу не догнать. Владыка укроет.

Но сейчас Снота беспокоило не это. Нужно как-то спросить женщину. А убить он её не сможет.

Гоблин ухватился руками за уши и тихо простонал. Но делать нечего, нужно идти. Он выдохнул и вышел на площадку перед моргом. Если нет силы, действуй хитростью.

— Здравствуйте, добрая госпожа, — проговорил он. — Я есть младший охотник Снотти. Мои друзья убежали за этой… Киллер. Можно я задать вопрос?

Женщина сперва вздрогнула, пребывая в некоторой прострации, а потом поглядела на гоблина, и её лицо было белым, как мел, а губы дрожали. Но увидев, кто перед ней с облегчением выдохнула. В городе, где много нечисти, и гоблин не так уж и удивителен, но главное — это не убийца. Служащая морга кивнула и начала говорить. Много говорить, не дожидаясь вопроса, словно её прорвало после шока.

— Он всегда тихий был. Вежливый. Даже не подумаешь, что вампир. Кровь почти не пил. Я только разок себя укусить дала. Он коньяк принёс. А мне интересно. А сегодня вечером вдруг как наркоман. Глаза пылают. Хохочет. Только и кричит, что он идёт. А потом новенькую носил на руках. Я его не могла остановить.

Снот зажмурился, понимая, что женщина говорит совсем не то. И нужно что-то делать.

— А у вас дэд гёрл, то есть труп, не сбегала?

— Думаете, это из-за неё? А точно. Сперва пришла старуха. Умерла прямо у морга, а потом девчонка встала и пошла. Это как раз в мою смену. Я думала, с ума сойду — у неё голова раскроена, тело из кусков сшито, а она встала и пошла. А точно, она всё шептала и шептала. А точно, имя такое, старое. Ярополк. Да. Наверное, к нему пошла. Полиция меня уже спрашивала. И инквизиция тоже. И целый боевой маг был. Тот больше всех вопросы задавал. А у него ещё ворон чёрный был. Большой такой.

Снот прижал уши. Дэд гёрл у тролл киллера. Хуже не придумаешь. И эльфийку не спросишь. Эльфы гоблинов не любят. Вообще не любят. А эльфийка-то древняя. У Снота глаз намётанный, он сразу увидел старые цацки на ушах. Древние цацки. Настоящие. Родовые. Хотя эльфийка и похожа на ту девку, но точно не она. У той уши обычные. Это Снот точно помнил. Уши — это важно.

— Спасибо, добрая госпожа, — поклонился гоблин и пошёл прочь.

Убежать от Сальпы он не сумеет, но если сам найдёт дэд гёрл, то можно смело просить о пощаде. А искать нужно дома у Ярополка.

Да. Нужно будет найти дом этого охотника. Там и будет дэд герл.