Девушку я проводил домой, вызвав извозчика. Невысокая, с редкими веснушками, слегка вздёрнутым носом и голубыми глазами, она всё время краснела от стыда, натягивая футболку как можно ниже и избегая глядеть в мою сторону. Я тоже боялся обернуться, сидя на переднем месте. При этом ломал голову и пытался угадать, что происходит. Таких совпадений не бывает. Ну не могут люди встретиться просто так тысячу лет спустя. Неужели это промысел богов?

Незнакомка лишь ненадолго остановила взор на моём лице и едва заметно скривилась, словно отказалась принимать дурную мысль. И я догадывался, что это за мысль — я был тем, кого она могла видеть во сне. Но доподлинно не ведаю, узнала ли она, ибо окровавленного, озлобленного, одетого в броню прежнего меня в нынешнем весьма сложно.

— Вах, красивый дэвушка у тэбя, — поцокал языком чернявый извозчик, который явно пребывал в добром расположении духа. Он даже запустил музыкальную шкатулку с песнями на незнакомом языке. — Пасорылись? — не унимался мужчина.

— Да, повздорили немного, — коротко бросил я, чтоб не придумывать нелепых объяснений, и не рассказывать похожую на сказку правду.

— Всякий пасорица может. Главна — умэть памирица. Я са сваей каргой двацат лэт ругаюс. И мирюсь двацат лэт.

Я не стал говорить ничего, лишь коротко глянул назад. Девушка, у которой я не решался даже имени спросить, сидела и с поджатыми губами глядела в окно, за коим кипела городская жизнь. Незнакомка и в самом деле походила на ту селянку, встреченную в день моего проклятия. Память подсказала, что я её всё же не убил, лишь прошёл мимо. И Велеса, о котором рассказывала девица, не видел.

— Вах, а почэму пасорылись? — снова задал вопрос чернявый извозчик.

Захотелось огрызнуться, а то и вовсе кулаком в зубы съездить, чтоб не спрашивал больше ничего, но сдержался, лишь ответил полуправду-полуложь.

— Из-за родителей повздорили.

— Бываит, — продолжил мужчина. — У самого голова седой уже внуки есть, а мать, да продляца её дни, лэзет и лэзет с совэтами. Жэна терпет нэ может.

Доехали за такими разговорами очень быстро. И вскоре извозчик остановился у серого пятиэтажного дома, расположенного в небольшой слободе, сиречь жилмассиве, среди таких же однообразных домов. А что делать дальше, не знал. Незнакомка сидела и глядела то на дверь подъезда, то на окна, расположенные где-то посередине. Выходить она не торопилась.

— Вах, у меня счётчик капаит, — проговорил извозчик, — дэнги ваши, но просто так капаит.

— Обожди, — буркнул я, вглядываясь при этом в лицо незнакомки.

Её можно понять. Приехала в одном исподнем с чужим человеком. Дома, скорее всего, ждут или родители, или муж, которые не будут рады такому позорищу. Да и соседи начнут сплетничать и судачить, обвиняя в том, чего не было.

Капал не только счётчик. Мгновения тоже падали, словно тяжёлые градины на барабан. Бум. Бум. Бум. Росло беспокойство, а глаза девушки покраснели от слёз, которые она сдерживала изо всех сил.

— Спасибо, — выдавила незнакомка, наконец, и дёрнула за дверную ручку.

— Подожди, — быстро произнёс я, заставив девушку застыть. — У меня на работе может найтись одежда.

— Не стоит, — тихо ответила она, — всё хорошо.

Она быстро выскочила и побежала к дому, словно в омут нырнула с головой.

Я проводил её взглядом, а потом сказал извозчику адрес магазина Севы. То, что адреса — важная часть нынешней жизни, я уже понял. Города большие. Народу много. И сказать, мол, скобяная лавка в конце ряда, уже недостаточно. И дом описать уже мало. Домов-то видимо-невидимо. И проживает в каждом по целой деревне.

Стоило зайти в лавку, как там сразу встретили дружным возгласом.

— Рассказывай!

Я оглядел стоящих. Сева с Гореславой, даже Мурка глядела на меня с любопытством.

— Что рассказывать?

— Про девушку, — чуть ли не хором ответили они.

— Откуда ведаете? — хмуро переспросил я, а потом сразу же услышал за спиной звон колокольчиков и знакомый голос.

— Рассказывай.

Обернувшись, я увидел воеводу Соснова. Тот занёс большую сумку и поставил её на пол. Внутри что-то звякнуло стеклом.

— Нет, — подал голос Сева, — так дело не пойдёт. У нас намечается интрига тысячелетья и вести форум, стоя на рабочем месте, не годится. Все за мной.

Они уже знали о случившемся, но единственным свидетелем был говорящий ворон. Я не смог смолчать.

— Никуда не двинусь, покуда не ответите. Откуда ведаете про девушку?

— Кар-Карыч доложил, — спокойно отозвался Егор Олегович. Чародей достал из сумки нелепую серую шапку из серого войлока и возложил мне на голову. — Ты же княжич, значит, в государевых делах должен соображать, и значит, поймёшь, что отпустить на волю тысячелетнего проклятого без присмотра я не мог. Это было бы верхом безрассудства.

— И ворон, стало быть, твой? — хмуро уточнил я, глянув на содержимое сумки.

А там были две склянки с яркими бумажками и десяток люминных банок, соседствующих с рыбой.

— Это моей жены помощник. Но приставил я не только его. У меня же целый центр сортировки нечисти под рукой, анкеты в сейф не помещаются.

— А кто ещё? — спокойно спросил я, и что удивительно, внутри не было обиды.

Помнится, сам к заморскому послу был приставлен, чтоб тот не натворил бед по незнанию. Да заодно приглядывался к нему, чтоб не совал нос куда ни попадя.

— Ну наконец-то! — раздался звонкий голос Мурки. — Я уже задолбалась пещерным человеком прикидываться!

— Ха, я так и знал, — сверкнув зубастой улыбкой, усмехнулся Всеволод. — Всё думал, когда откроешься.

— И как я спалилась?

— Знаешь, моя дорогая кисонька, Ярополк не заметил некоторых вещей. Он попросту не знает о них. А я заметил.

— И чё?

— Ты умеешь пользоваться ручками автомобиля, и ты машинально тянешься к ремню безопасности, что выдаёт в тебе существо, привыкшее к автомобилю. Когда зашла в магазин, первым делом поглядела на камеры. Дикарь о них не думает. Ты знаешь про аниме и правильно применила трансформацию девочки-кошки. Ты не удивляешься автоматическим дверям и правильно переходишь дорогу, используя либо светофор, либо зебру, а на обочине смотришь по сторонам. И напоследок. Ты пыталась войти в систему на моём рабочем компе. Ну не может дикарь знать такие вещи.

— А про комп как спалил?

— Камеры, дорогая моя. Камеры.

Я стоял и слушал. Конечно, стоило бы высечь эту девчонку, но мои мысли были не об этом. Да и сечь розгами того, кто тебе несколько раз помог — неблагодарно. А если уж и обижаться, то на воеводу.

— Пойдёмте, — позвал вампир и скрылся в заповедной двери, ведущей в его внутренние покои.

Немного постояв и поразмыслив, я шагнул следом за ними. Потаённого за дверью оказалось больше, чем думал. Там, помимо небольшой тёмной комнаты с телевизором во всю стену и диваном, имелись ещё три железные двери с большими замками, запечатанные почти сотней разных заклинаний и проклятий, словно оружейные палаты или сокровищницы. Во всяком случае, Егор Олегович ненадолго остановился у неё, водя рукой по массивной кованой створке, на что Всеволод попросил не взламывать чары. Я колдовства не видел, но чуял всем нутром проклятого зверя.

Там же присутствовали и приоткрытые кладовки со всяким хламом, а ещё лестница на второй этаж. Сева сказал, что купил четыре квартиры, сделав из них одну большую на восемь комнат. В самом конце коридора нашёлся ход в подвал, где находилась его собственная баня-сауна.

— Не. Ну чё так не жить! — громко выкрикнула Мурка, которая оказалась на поверку Мариной Юркиной.

Она сказала, что её всегда звали Муркиной, по сокращению в каком-то школьном журнале. А потом и вовсе Муркой. Так что псевдоним-кличку ей даже придумывать не пришлось. Непривычно после молчаливой дикарки видеть в ней разговорчивую девку, рождённую и выросшую в этом мире машин и электричества, но раз так обернулось, придётся привыкать.

Егор Олегович перед самым спуском в парильню заявил, что пообещал Мурке должность фотографа при одной из групп, а раз Вась Вась ушёл к Перуницам, то в отряде, носящем прежнее имя «Басилевс», теперь свободное место, сиречь вакансия. А раз так, то ничто не мешает занять это самое место. При этом намекнул, что Всеволод самолично должен обеспечить девчонку всем необходимым, но тут же назвал её странным словом «двоечница» и «раздолбайка». Сева отмахнулся, сказав, что за несколько тысяч лет имеет огромный педагогический опыт. Что такое «педагогический» я не понял, но это точно по наукам.

Вскоре мы оказались в пахнущем сырым деревом и нагретыми камнями предбаннике. Из приоткрытой двери в парилку тянуло жаром, прямо в парилке стол стоял. На нём копчёные рыба и мясо. Хмельное пиво и разные вина. Ягоды, сыры и пряные сухари. Но как только оказались за столом, Егор Олегович и Сева, отчества которого я так и не узнал, вмиг стали серьёзными.

Гореслава развалилась на большой лавке у стены под картиной, изображающей какого-то важного человека с лавровым венком на голове. Она внимательно слушала, не перебивая никого. В руке у неё возникла сигарета, от которой поднималась тонкая струйка дыма.

— Я полог тишины наложил, — произнёс чародейский воевода. — Теперь можем говорить открыто.

И хотя я оглянулся, пристально вглядываясь в углы, никаких пологов не узрел. Но колдовству необязательно быть видимым. На то оно и колдовство.

— Думаешь, это Велес привёл в готовность резервы? — спросил у него Сева.

— Здесь ясно без всяких долгих гаданий. Девка — мотиватор.

— Вы сейчас о той незнакомке? — спокойно спросил я, превратившись при этом в средоточие слуха.

— Да, — ответил Егор Олегович и сделал взмах рукой.

Большие стеклянные кружки разом подползли к бадье с пивом, и то начало струйкой литься в них. Струйка ловко змеилась, как живая, отчего ни одна капля на стол не попала.

— Ты в туалет так же ходишь? — с едва читаемым ехидством спросил Сева, но воевода не ответил, продолжив размышления вслух.

— Боги врут, что не знают о тёмном властелине. Они, скорее всего, заняли выжидающую позицию и тасуют карты. Сейчас бросили кучу шестёрок и пару из валета и дамы. Дальше будет больше.

Сева подхватил кружку, поставив перед собой, и уточнил.

— Кто валет и дама — ясно. А шестёрки?

— Всякая лесная мелочь. Тёмный пластилин…

— Кто-кто тёмный? — вклинилась в разговор Мурка, широко улыбнувшись.

— Пластилин. На колдовском жаргоне так зовутся чёрные маги с манией величия.

Воевода хотел что-то ещё сказать, но девчонка достала из небольшой сумки пакет с кормом для кошек. Когда Всеволод удивлённо вскинул бровь, мол, сейчас-то зачем притворяться, та дёрнула пальцами краешек и пожала плечами.

— Народ, вы только не ржите. Я как оборотнем стала, не могу пройти мимо этой гадости. Круче чипсов заходят.

— А как ты стала оборотнем? — тихо спросил я, однако Егор Олегович перебил.

— Не сейчас. Сейчас другое важно. Я не понимаю ставок в этой игре. Ясно только, что шестёрки лишь отвлекающий манёвр, и помимо тебя с Гореславой есть другие карты. Причём гораздо крупнее, но мы их не пока видим. У тёмного пластилина на стол брошены карта с убийцей, пачка шестерок-гоблинов, мусорные монстры и один-два посредника из числа людей. Спецслужбы и полиция их вычисляют, и это вопрос только времени. Но судя по темпу развития событий, это самое время работает не на нас, и всё завертится в ближайшие недели, а то и дни.

— А подземные твари? — спросил я, вспомнив, как еле убежал от той громадины, напавшей после встречи с коротышками.

— Эта карта ещё не разыграна, он её лишь случайно засветил. Сейчас аналитики перебрасывают в город геологическую разведку и собирают показания очевидцев. Но это опять небыстрый процесс.

— Какую разведку? — переспросил я.

— Землекопную, — пояснил Егор Олегович и продолжил. — Пока точно ясно, что в играх, условно назовём их так, участвует Велес. Пара валет-дама явно предназначена для того, чтоб давить мелочь, и туза или короля они не смогут осилить, но в игре это и не надо. При условии, что Ярополка и Гореславу ведёт Велес, и что ты ещё в отряде охотников, означает, что именно это и требуется — расчищать поле для более масштабной игры. При этом конечная цель неясна.

— А если бы я не стал охотником?

Егор Олегович на мгновение замолчал и приложился к кружке.

— Я вижу это так. Лесная дева нашла бы тебя, и вы вдвоём спрятались где-нибудь в трущобах. Девчонку активировали бы почти сразу, и она начала давать задания от имени того, кто тебя проклял, чтоб манипулировать. Возможно, остались бы жить у неё. Поэтому девчонку нужно срочно привлечь к нашим мероприятиям и держать под надзором.

Я замолчал, и перед внутренним взором снова возникло курносое веснушчатое лицо незнакомки. Совсем не представляю, как общаться с той, чью родню я убивал в её видениях.

— Сомневаюсь, — заговорил Всеволод, пристально посмотрев на меня, — что это та же особа, что ты видел в прошлой жизни.

— Мысли читаешь? — буркнул я.

— У тебя на лице всё написано. Растерянность. Глаза быстро бегают по чему-то, видимому только тебе. Часто нервно облизываешь губы.

— И кто же она тогда? — спросил я, не став отрицать очевидное.

— Скорее всего, взяли очень похожую девушку и вложили ей большой пласт ложных воспоминаний. Возможно, даже чужих, действительно взятых у жившей тысячу лет назад особы. Это вообще классика божественного вмешательства. Так что здесь нет ничего удивительного.

— А проклятье Симаргла? — спросил я, поглядев на правую ладонь.

В ответ на это заговорил Егор Олегович.

— Симаргл издревле спутник Перуна. Олицетворяет лесной пожар, возникший после удара молнии. Мол, бог войны спустил своего пса с поводка. Поэтому могу предположить, что действуют они сообща, а итоговые призы заранее разделили по договору.

Я быстро поднял взор на чародея. Складно он говорил, но я тоже кое-что могу. Княжич всё же.

— Тогда нам нужно искать тех самых союзников. Короля, туза и остальные карты. И так разумею, что Соколина с отрядом тоже в деле.

— Поясни, — тут же произнёс воевода Соснов.

— Если говорить про карты, а я читал про них, хотя не все правила понял, получается, что наш отряд — это набор валет-дама. При этом я совмещаю чаяния и Велеса, и Перуна. Незнакомка пусть будет десяткой. Отряд Перуниц — тоже набор. Соколина, Дмитрий и Несмеяна. Дама-валет-десятка. Ещё одну девушку намеренно убрали, скорее всего, про запас.

— Согласен, — встал со своего места Всеволод. — Нина из рода земных потомков Перуна, а Несмеяна — творение Велеса. Получается полный сет.

— Кто? — нахмурился я, услышав незнакомое имя.

— Соколова Нина. Соколина — лишь прозвище, псевдоним, как у Мурки-Марины.

— И при чём тут мой сын? — недовольно спросил Егор Олегович, скрипнув зубами.

Яснее ясного, что ему было не по нраву, что отпрыска используют как карту.

— Компенсирующий фактор. Соколина не очень сильна в магии, а на Дмитрия возлагают большие надежды в области чародейства.

— Хорошо, — кивнул чародей-воевода. — Но тогда почему нельзя использовать меня?

— Ты уже сыграл свою роль, и ты сейчас слишком непредсказуемая карта. Ты сам за себя. И скорее всего, работаешь, как стабилизатор ситуации.

Я потёр глаза. С этими размышлениями совсем потерял нить событий. Два отряда — два набора карт. Но при этом в голове возникла небольшая мысль, которую я тут же изложил.

— Тогда Сева тоже этот… как его… стабилизатор?

Все замолчали.

— Я думаю, — протянул Егор Олегович, — мы со Всеволодом для них синхронизирующие элементы. Магазин раньше принадлежал одному из младших божеств из свиты Перуна. А я много работал именно с лесными божествами.

Все замолчали. Обычно разговорчивая Гореслава хмуро глядела в потолок. Мурка жевала коричневые кошачьи сухарики. Я взял со стола кружку и потянулся за странной закуской, у которой из каждой тушки в разные стороны торчало по восемь хвостов. «Кальмар», — подсказал мой внутренний толмач. Снедь непривычная, но Всеволод плохого брать не станет, и значит, сие стоит отведать. Однако, схватив такую тушку, я замер. Все эти сравнения с валетами, дамами и тузами для меня непривычны. От них пухла голова. И толмач был не подмогой.

— А не сыграть ли нам в карты, — усмехнулся я. — Во что-нибудь попроще.

— А что, это идея, — подхватил вампир. — Несколько раскладов в дурака. А потом попаримся, протрезвеем и все вместе пойдём за твоей незнакомкой. Нужно её в оборот брать, а то с ума сойдёт.

* * *

Капитан Морошкин сидел в канцелярии дружины Сварога и раскладывал пасьянс-косынку на простеньком ноутбуке. Работа была непыльная. Требовалось только следить, чтоб небольшое воинство, которое разрешили набрать старшим богам в качестве игрушки, не выходило за рамки закона. Перун, Сварог, Дажбог. Все они имели по отдельной роте личной гвардии, прописанной в реестрах как частные военные компании. Морошкин уже год просиживал стул, изредка выходя с этой ратью, равной по структуре мотострелковой роте, на природу, где гвардейцы играли не то в спортивные состязания, не то в реконструкцию средневековых сражений. Часто они показывали свою богатырскую удаль на разных соревнованиях и ничем полезным со времени заключения мира со Млями, по сути, не занимались.

Капитан зевнул и потянулся за кружкой с чаем, а потом нахмурился. В казарме взывала сигнализация оружейки, хотя практических занятий сегодня не было, а смена дежурных начнётся только через час.

— Блин, — проронил он, вставая из-за стола, и хотел было выйти в коридор.

Но столкнулся нос к носу с ротным — здоровенным, как баскетболист, майором, у которого на форме красовался шеврон, изображающий наковальню с солнцем на ней и перекрещённые молот и меч.

— Ты с нами? — сразу спросил ротный.

— Куда?

— Значит, с нами. Держи.

Ротный протянул ножны с коротким мечом, похожим на древнеримский гладиус, и стальной трёхгранный стержень с круглым пластиковым набалдашником, как от зонта. Это была войсковая волшебная палочка. На одной из граней боевого артефакта даже виднелся серийный номер.

— Это зачем? — удивился Морошкин, взяв вещи в руки.

— Пригодится.

— А мы куда?

— Учения. Внеплановые, — пробасил ротный…