— Добрая госпожа, — проканючил Снот, сидя на тёплой трубе подвала жилого дома, в котором они вчера выбили дверь, чтобы переночевать. Да и сама Сальпа к тому же сказала, что нужно затаиться на ночь, пока идут поиски после убийства того начальника. — Добрая госпожа, зачем всё это? Уай? Мы убивать стражей. Мы убивать вампиров. Я не понимаю. Уай?

Пожирательница холодно поглядела на гоблина, отчего тот опустил голову и сгорбился, а потом всё же осмелел и снова поглядел на чудовище в человеческой личине. Сальпа медленно достала нож и начала вырисовывать в воздухе линии. Снот не знал, что это за колдовство. Но это неважно. Всё, что делает Сальпа, приносило лишь боль и смерть.

Тем временем воздушные чёрточки коротко вспыхнули золотистым светом и погасли, а женщина прислонилась головой к стене и закрыла глаза.

Гоблин почесал свой зад, чувствуя, как в него впились тоненькие ниточки стекловаты. Но тепло от трубы было уютным и перевешивало неудобство лёгкого зуда, похожего на укусы земляных блох, к которым зеленоухий привык. Но все же ему сейчас хотелось в логово племени. Пусть там не ждала сочная женщина, не было богатств, но зато там свои. Эх.

Снот пождал колени, положил на них свой небольшой мешок с безделушками и запасом сухарей и чёрствого сыра и опустил на него голову, как на подушку.

«А вот у людей сейчас вери гуд, вкусная еда и мягкая постель, — с тоской думалось ему. — Энд уай? Почему Скаль послушал обещания этого лорда, желающего откусить кусок этого мира, как от пудинга? Зачем ввязался в эти глупые задачки? И ладно бы сам. Всё племя утянул за собой. Из-за него на племя охотятся, как на бешеных собак. Половину уже положили из-за жадности и глупости Скаля».

Снот ещё раз вздохнул, а потом вздрогнул, когда телефон Сальпы заскрежетал дикими звуками вместо звонка.

— Фак, — прошептал гоблин в ожидании новых неурядиц, и они не заставили себя долго ждать.

Пожирательница резко раскрыла глаза, словно и не спала вовсе. Снот видел на старом плеере фильм про робота-убийцу, и Сальпа сейчас очень напоминала железного истукана. Нет, не железом, а лицом-маской и самоуверенной неуязвимостью. Киллер-покер-фейс.

— Идём, — произнесла женщина и встала, подхватив свой рюкзак.

Она быстрым шагом направилась к выходу.

— О, добрейшая, — заканючил Снот ей вслед, — на нас охотятся. Вас видело слишком много стражников. Вам придётся убивать всех подряд, чтоб жить дальше.

Сальпа замерла и не оборачиваясь проронила.

— Я ныне сменила запах. Этого быть мало?

— Ну, да, добрейшая. Вас видели.

— Видели? Да. Люди отличать друг друга по лицам.

Она замолчала и уставилось на выход из подвала. Это дало Сноту повод для смелости.

— А вы, добрейшая? — осторожно спросил он.

Пожирательница не знала простейших вещей. Это было очень странно.

— Я могу отличить человека от гоблина. Могу голую самку отличить от голого самца. Но лица одинаковые. Мне буду сорвать лицо? Буду пришить чужое?

— Нет, что вы, добрейшая. Это будет очень странно.

Сальпа вышла из неподвижности, приняв какое-то решение, и быстро оказалась на улице. Гоблину ничего другого не осталось, кроме как следовать за ней. А пожирательница долго вела его между гаражами, а потом вдоль железной дороги. Сальпа шла открыто, не боясь ни засад, ни погони. Она вообще не боялась ничего.

Вскоре пришли. Это оказался закуток между мастерскими и складами, где их ждали. Да, она шла не на охоту, а на встречу.

Сквозь заросли рябины и клёна виднелась дорогая машина с чёрными стёклами и несколько человек в хорошей одежде. Не лорды, но и не чернь. Снот встал у щербатой кирпичной стенки, где виднелись обрывки какого-то объявления, и с любопытством начал глядеть, как из машины вышел невысокий богатей в чёрном костюме и лакированных ботинках и с дорогим галстуком. У автомобиля он оставил двух громил в тёмных очках. Сноту показалась смешной та напыщенность, с которой охрана глядела на Сальпу, одетую в потёртую охотничью одежду. Он знал, что пожирательница играючи справится с ними, раз с лёгкостью вломилась в полицейский участок, а потом убила целый отряд охотников на нечисть.

— Зачем здесь это чмо зелёное, — недовольно спросил мужчина, кивнув в сторону гоблина, и тот хлюпнул носом.

Конечно, гоблинов обзывают все, кому не лень, но говорить вот так, словно о бессловесной скотине? Обидно.

— Расходник, — сухо ответила Сальпа, а Снот замер, навострив уши.

В его голове созрел план. План мести и план побега. Мужчина скривился, а потом перешёл к сути разговора.

— Ты нашла девчонку?

— Ищу, — отозвалась пожирательница.

— И что так долго? В чём проблема? Мне расписали тебя как суперпрофи, а ты бесполезный кусок феминистического дерьма! Только и бьёшь себя кулаком в грудь, я да я!

— Я работаю не на тебя, — сухо ответила Сальпа.

— У меня сделка с твоим повелителем! — повысил голос мужчина. — И ты назначена для решения проблемы! Так что живее делай своё дело!

— Сделка с ним. Не со мной, — прохрипела пожирательница. — И я ему не слуга. Я наёмница. Цена была уплачена, и я разгребаю суть дерьмо за тобой. Полицейский есть убит. С той стаей диких паразитов, которых ты был назвал бандитами, суть кончено. Девушку ныне ищем. Это оказалось сложнее, чем ожидала.

— Я ничего не хочу знать! Просто заставь заткуться её раз и навсегда! А то мёртвые в наше время тоже бывают слишком болтливыми.

Снот слушал, глядел и тихо-тихо пятился назад, скрывшись вскоре за кустами. А потом бросил свой мешок с пожитками и пустился без оглядки, стараясь просто оказаться подальше от этого чудовища, от кошмарной сделки и судьбы быть барашком в котле. Он бежал и бежал. Один раз чуть не сбил с ног прохожего человека, который разразился гневными воплями и затряс вслед кулаком.

В его голове билась только одна мысль: «Бежать!»

Но она оборвалась в ту секунду, когда в спину прилетело что-то тяжёлое, сбив с ног.

— Фак. Фак. Фак, — бормотал Снот, глотая пыль и силясь встать, а когда поднял глаза и увидел стоящую над ним Сальпу, чуть не взвыл от досады.

Побег провалился, едва начавшись, и другой шанс ему вряд ли дадут.

Сальпа наклонилась и подхватила гоблина за шиворот, а после подняла над землёй, отчего их лица оказались на одном уровне.

— Не надо убегать, — сухо произнесла пожирательница.

— Я умру? — спросил Снот, глядя с надеждой о помиловании на это чудовище.

Хотя глупо ждать от неё пощады, глупо ждать сострадания, глупо ждать свободы.

— У нас приказ властелина, — вместо ответа произнесла Сальпа. — Девчонку брать живьём.

— Живьём? — вымученно спросил гоблин. — А этот господин говорил убить.

— Если этот расходник с богатой удавкой на шее будет сбежал раньше времени, на него будет шла охота. Он иметь ныне высокий чин. Он есть нужен, иначе бы давно было убили. Девчонка — свидетель. Девчонка — крючок. И ты крючок. Поэтому будешь жить.

Снот шмыгнул носом. Пожирательница не сказала: «Ты был жил», она сказала: «Ты будешь жить». Мелочь, но это важная мелочь.

— Свидетель чего?

— Ты есть видел, ты есть слышал. Он заключил сделку. Это есть сказал он сам. А сейчас идём, есть другая работа.

Сальпа быстро развернулась и пошла, и Снот заковылял ей вслед.

* * *

— Где⁈ — выкрикнул я, вскакивая с дивана и озираясь по сторонам.

С того момента, как зверь во мне вытеснил человека, воспоминаний не было совершенно. Но стеклянные витрины и само помещение оружейного магазина осталось целым, хотя трещинки на полу кое-где темнели от запёкшейся крови. На мне была одежда, похожая на прежнюю, но чуточку другая, словно во сне кто надел. Но это вполне понятно, ибо старая порвалась в лохмуты.

В углу сидел Всеволод и холодно глядел на большой бокал белого вина. Он медленно раскачивал желтоватую хмельную жидкость, в которой со дна поднимались ниточки пузырьков.

— Где они? — повторил я вопрос, но Всеволод не ответил, лишь выразительно поглядел на дверь во внутренне покои, куда покупателей не положено пускать.

Хотя я и сам ни разу там не был, как-то не довелось.

— Стой, — тихо произнёс вампир, когда я почти бегом направился к двери.

— Что с ними?

— С ними? Ты о ком больше переживаешь? — тихо спросил Всеволод, глядя мне в глаза. — О полицейском? О Мурке? О незнакомке?

Я скрипнул зубами, а древний упырь едва заметно улыбнулся.

— Смотри, не влюбись в первую встречную. Сейчас честных мало. Та же Маша, которую я немного перебрал, отправив в больницу. Она ведь из обеспеченной семьи, но ей захотелось больше. Мол, местный Дракула яхтами и квартирами направо и налево раскидывается, и всего-то за лёгкие покусашки, — бурчал Всеволод, водя в воздухе бокалом. — Это же круто — тусняк с вампиром. И бабла отстёгивает немало. Это же так легко — шею подставить упырю, который боится за свою репутацию. Это же не подвальный утырок-кровосос. Тьфу. Аж тошно. Конечно же, замну инцидент, раз виноват, но всё равно неприятно.

Всеволод опрокинул бокал в рот и вытер губы небольшим платком, лежавшим здесь же.

— Где они? — повторил я, но дверь открылась, и оттуда вышла Гореслава, одетая в шитое золотом зелёное платье.

Ткань была пятнисто-зелёная, а вот покрой одёжи больше подходил княжне. В длинных широких рукавах, свисающих почти до пола, имелись по боярскому обычаю разрезы, в которые продеты руки. Локти перехватывала алая лента. На плечах бурая шкура небольшого зверя. На шее бусы в несколько рядов из красного коралла и белого жемчуга. На ногах обычные короткие сапожки с застёжкой «молнией». Голова не покрыта, и имелся лишь небольшой венец из позолоченного серебра. Пояса не было. Пояс — оберег от нечисти, и потому нечисти не полагается быть подпоясанной.

Я смотрел на Гореславу, злую, как цепная собака, и внутри всё поникло.

— Я же богиня, почему у меня ничего не получается⁈ — произнесла она с глубочайшей досадой и начала ходить по комнате туда-сюда, звонко стуча каблуками по полу. — Вот, хочешь что-то сделать, а это не выходит. А, Всеволоже?

Вампир пожал плечами и, совершенно не изменившись в лице, отпил из бокала. Он смотрел на всех так, словно его это не касалось совершенно. И от этого становилось ещё хуже на душе. Неужели не спасли?

— Что с ними? — опустив руки, снова переспросил я, на что Гореслава удостоила меня лишь одним коротким взглядом, пылающим изумрудным огнём.

— Вот пришла я на беседу в этот чёртов центр социализации. Меня сперва пытали, откуда, кто, где, да как. А потом дали бумажку, на которой значилось, куда можно подъехать. И знаешь, что⁈ Я-то, дура, думала, сад этот с яблонями или грушами. Не лес, но хоть что-то. А это место, где детей держат. Они меня с берегиней спутали⁈ Я хозяйка Лютолесья! Где я, и где дети⁈ Они что, хотят, чтоб я их поубивала? Или чтоб они перестали спать по ночам до конца своей жизни⁈

— Какой сад? Какие дети? — тихо переспросил я, не понимая, о чём речь, и лишь когда осмыслил услышанное, повысил голос. — Гореслава! Где раненые⁈

— Успокойся. Нет их здесь, — подал вместо неё голос Всеволод, поставив на стол бокал. — Мурка гуляет. Полицейского забрали в больницу. А девушка ушла, едва придя в сознание. Богинька не такая бесполезная, как думал. Она всех подлатала, и хотя руку вернуть не сумела, культя не фонтанировала кровью, как на кулинарном шоу на радость старому вампиру.

— Как? Когда? — снова спросил я, оглядев помещение, а Всеволод наклонился, открыл дверцу стоящего рядом шкафчика и достал оттуда связку моих ножей и телефон.

— Ты сутки проспал, как убитый. А я из любопытства покопался в твоём смартфоне. Нашёл телефон ролевиков, гляжу, номер знакомый, вот и позвонил. Совсем из головы вылетело, они ведь у меня несколько раз дешёвые клинки брали. А сейчас я наряд для нашей богини выпросил в обмен на скидки.

— Девушка тоже ушла? — тихо спросил я, потупив взор.

— А ты думал, сейчас весь такой герой будешь, и она на шею бросится? Я же говорил, времена не те.

Я вздохнул и достал из кармана висюльки. Зачем они мне? Вокруг меня девушки только и делают, что погибают или убегают прочь чуть живые, а значит, такое моё проклятье — быть одному.

— Сестрица моя дорогая, — произнёс я и протянул ладонь с украшениями, — возьми. Тебе больше пригодится.

Гореслава быстро подошла и взяла золотые безделушки, придирчиво их оглядев, а потом закрыла глаза и сделала протяжный вдох, словно принюхиваясь.

— Стариной веет, — прошептала она. — Той древностью, что самым золотым временем была. Спасибо, братик. Это самое ценное, что можно мне в дар дать.

Она сделала шаг и обняла, и я снова почуял запах лесных трав и ягод. Как жаль, что лесная дева решила стать названой сестрой, а не суженой. Мы, два кусочка седой древности, хорошо подходим друг к другу.

— Не печалься, — прошептала Гореслава, положив голову мне на плечо. — Всё образуется. Ты ведь не один.

— Да, кстати, — произнёс за моей спиной Всеволод, — вечером сауна. Будем по пьяни строить планы и подводить итоги.

— Не хочу, — ответил я, — дай лучше заказ. Пойду хоть пришибу кого-нибудь.

— Не спеши. Тебе передышка нужна, а то перегоришь.

Я замолчал, подняв руку и поглядев на пальцы, которые совсем недавно пылали огненным проклятьем, как отголосок сожжённой мной деревни. Казалось, если замереть, то снова услышу крики умирающих людей и треск заваливающихся домов. Может, оно и к лучшему, если сгорю.

— Я в переносном смысле, — снова заговорил Всеволод, — а то по лицу вижу, что опять не понял.

— Пойду, прогуляюсь, тяжкие думы развею, — ответил я и осторожно отстранил от себя Гореславу.

— Вечером сауна. Явка обязательна! — повысил голос вампир, а потом чем-то брякнул. — Лови.

Я обернулся и едва успел подхватить брошенную мне вещь. «Пистолет», — подсказал мой внутренний толмач, с которым я настолько свыкся, что уже не обращал внимания. Шепчет на ухо словечки и шепчет. Да жить не мешает. Но то, что эта вещь пистолетом называется, давно сам разобрался.

— Пневматический, с серебряными пульками, — пояснил вампир. — Привыкай носить.

Не зная, что ответить, я сунул эту штуковину за пояс. Конечно же, одним из первых дел, что я свершил, освоив интернет — это поглядел про всевозможное оружие, и хотя не всё понял, но узнать пистолет смогу, и то, как он применяется, худо-бедно уразумел.

Следом в кармане оказался смартфон, оброненный до этого при превращении.

А потом ноги меня понесли сами. Лишь пройдя мимо нескольких домов, осознал, что иду по тем местам, где была охота на разных тварей. Ну что же, раз ноги несут, значит, туда и голове надо. Не стоит противиться.

И вот я шёл по улице. Мимо проносились разноцветные машины, по залитым полуденным солнцем тротуарам спешили по своим делам насущным люди. Ещё бы, ведь я провалялся до полудня. Дети наравне со взрослыми жили в этом неимоверно большом… толмач подсказал слово «темп», но суть его я не совсем уяснил. Впрочем, неважно. Это всё та же суета сует, что и всегда.

Смогу ли я стать одним из них? Не знаю. Но если опущу руки, то точно не смогу.

Эти самые руки сами собой достали смартфон, пискнувший заказом. Какая-то тварь захватила детскую песочницу посредине двора, пугая ребятишек жутким внешним видом. Я хотел было принять его, но потом передумал. Пусть сегодня другие охотятся.

По пути зашёл в магазинчик. Зашёл просто так, не имея желания чего-либо купить, хотя Всеволод сказал, что мои деньги какой-то ниточкой привязаны к смартфону, и можно им оплачивать. Словно обещанием. И оно само сбудется. Но ведь и обещаниями нельзя злоупотреблять.

Внутри огляделся. Если бы хозяева торговали хлебом, мясом или одёжей, я бы понял, может, даже приценился, а на прилавках были вещи, созданные в новом числовом веке. Вещи понятные и нужные лишь новым, числовым людям этого поколения — раскладные счётные дощечки, сиречь, ноутбуки, а также прочие мелочи. Постояв немного в разглядывании ярких движущихся картинок, вышел и снова направился к месту недавней встречи с подземными существами. Благо было это не столь далеко.

Пришлось миновать несколько пешеходных переходов и пересечь несколько дворов насквозь. И вот он, магазин. Его успели перекрасить да заменить разбитые окна и дверь новыми. И, помимо прочего, поменялась вывеска. Не помню, какая была раньше, но точно другая. Сейчас красовалась большая белая птица, похожая на цаплю и стоящая в красном круге на одной ноге.

Я зашёл в магазин. Полки на месте, товар тоже. Пол уже починили.

— Гой еси, красна девица, — поздоровался я с торговкой, сидящей на кассе, а потом, взяв с полки какую-то шоколадку, спросил: — Тут же недавно погром был. Чудища из-под земли. Дыра в полу до самого царства Чернобога.

— Старый хозяин продал магазин, а новый обещал, что этого не повторится. Типа, он с какими-то эксклюзивными колдунами на короткой ноге.

— Странно, — пробубнил я, подойдя и встав там, где был пролом. — А куда новый делся?

Девушка молча смерила меня взглядом и пожала плечами, отчего стало ясно, что не только я задался таким вопросом. В то же время чутьё дикого зверя, не единожды выручавшее тысячу лет блужданий и охоты на двуногую дичь, начало тихо шептать. Шептать, мол, что-то здесь нечисто. Но что именно, понять не мог.

Расплатившись за шоколадку с орехами картой, с которой долго пришлось вспоминать цифири этого… пин-кода, вышел на улицу.

— Чего может быть здесь необычного? — сорвалось с моих губ.

— Кар-р-р! Сам с собой говоришь, дур-р-рень? — раздался скрипучий голос, заставив улыбнуться и поднять голову.

На небольшом столбе с круглым фонарём сидел давешний ворон.

— Ты что здесь делаешь? — с усмешкой, спросил я у птицы, ни капли не волнуясь, что на меня могут поглядеть, как на сумасшедшего.

Неча мне этого бояться.

— У тебя память кар-р-ротка, как у девки. Ты свой долг не выплатил! Где еда? Кар! Где кр-р-ров?

— Держи — ответил я, сорвал с шоколадки обёртку и протянул птице, но ворон лишь нахохлился.

— Мелочь. Кар-р-р.

— А ты больше не заслужил, — отмахнулся я и сунул вкусный батончик в рот, отчего чёрный птиц недобро насупился.

— Кар-р-рашо. А что, если я скажу, что ты уже видел убийцу бер-р-регини?

Я замер, поглядел на ворона ещё раз и отряхнул ладони.

— Сказывай.

— Сальпа. Это она убила стр-р-ражника. Она р-р-ранила девчонку-р-р-рысь.

— Та женщина-убийца? — хмуро переспросил я. — Ты знаешь, где её найти?

— Нет. Никто не знает. Kap-p-р. Но её видели с гоблинами заодно. Сор-р-роки видели, как она потрошит упыр-р-рей и бомжей.

— Зачем?

Птиц нахохлился, словно плечами пожал. А я подумал, что нужно посетить место, где погибла берегиня. Там был тролль, там были гоблины, и им что-то нужно было, но что?

— Пойдём, — позвал я ворона и подставил руку для чёрной птицы, которая, шумно хлопая крыльями, опустилась на запястье. — Ну ты и тяжёлый.

— Кар-р-р, — протянул он и взъерошил чистенькие, отливающие на свету сине-зелёным цветом перья, совсем не подходящие помойной птице.

Мы отправились в путь. Пешими. Не любил я эти хитрые автобусы и метро. Я бы сейчас с удовольствием прокатился верхом. Хоть на коне, хоть на мотоцикле. Но не имел ни того, ни другого.

В голове крутилась мысль, от которой не мог отделаться. И что я там найду? Тролля давно увезли на грузовой машине, вожака гоблинов ищет полиция, излазившая там всё вдоль и поперёк, но так ничего и не нашедшая. Я ведь спрашивал о том.

А ноги несли туда, невзирая на сомнения. И мне, право, стоило убедиться своими глазами для чистой совести, что сделал всё возможное.

Ворон всю дорогу молчал и с прищуром глядел на прохожих, словно едкий старик, готовый ворчать на всех в округе. И стоит признать, что иные действительно заслуживали ворчания, ибо суетились без меры, кричали и мешали прохожим. В старину таких шумных звали боломошками. Они подобно пьяни не считались с благом для остальных горожан. Это ведь не ярмарка, где всё дозволено, и все заблаговременно готовы к крикливым скоморохам, волокущим ручного медведя на цепи для плясок под дудку.

А когда по дороге мимо нас промчался яркий мотоцикл, я тоскливо проводил его взглядом. Радужные мечты о быстрой вольной езде и девушке, нежно и крепко обнимающей во время этой самой езды, дали трещину. Заработанных мною денег хватало только на половину самого дешёвого двухколёсника, сиречь, мопеда, равного ослу супротив резвого скакуна, но на половине повозки ведь не поездишь, как и на половине осла. А уж про деву и вовсе молчу.

Чтобы дойти до той свалки железяк, где убили берегиню, потребовалось больше получаса пешим ходом. Хорошо, что она не на другом краю этого бесконечного города, а всего лишь на другом конце отведённого нам участка.

Но когда дошёл, то слегка удивился. Свалки уже не было — остовы старых машин исчезли, пеньки от рощи выкорчеваны, а землю выравнивала большая странная машина с огромной железной лопатой на морде. Она ездила туда-сюда, сгребая дёрн, как настырный кабан в поисках желудей, громыхала стальными колёсами о стальные же обмотки вокруг них, натужно ревела и чадила огненным нутром и пахла едкой гарью и чем-то ещё, непривычным. «Бульдозер», — сразу же подсказал толмач.

А у дороги стояла большая табличка, где значилось, что здесь будет склад. А ещё стоял значок — белая цапля в красном круге.

— А вот это уже интересно, — пробормотал я, разглядывая знак.

Ворон нахохлился и заскрежетал, но не ответил. Тут и без слов всё ясно. А ещё почему-то думалось, что тот полицейский начальник погиб не просто так. Он либо начал допытываться до тех же вещей, ведь если я вижу связь событий, то он и подавно узреть мог, либо денег хотел от владельца и пожадничал.

Я поглядел на нескольких человек, несущих лопаты и кирки к бывшей свалке, но допытываться до них не захотел. Нет смысла. Простым холопам никто ничего не скажет.

— Пойдём, — произнёс я и направился вдоль дороги. Не хотелось идти прежним путём. Хотелось прогуляться сквозь небольшой лесок, видневшийся за стройкой и несколькими домами с треугольной крышей. — Как звать-то тебя?

— Кар-р-рк хочешь, — отозвался ворон, — но нужно потом доложить об увиденном.

— Кому? — переспросил я, с прищуром поглядев на птицу.

— Кар. Кар. Кар, — хрипло засмеялся ворон, — потом скажу. И у камней есть уши.

Я продолжил путь дальше, обдумывая происходящее. Получается, ворон не просто так ко мне прилетел. Не верю я в такие совпадения. Шею сверну, если не скажет, кто его хозяин. Но не сейчас.

Вскоре под ногами зашуршала трава. Лес, хоть и был жалкой тенью диких мест, но не сдавался под натиском города. То там, то здесь слышался писк мышей, чириканье птах и стрёкот букашек. Одинокий муравейник жил своей жизнью, и я пожелал удачи крошечным работягам.

Вид леса портил только мусор, попадающийся по пути. Его было не так много, но яркие клочки человеческого бытия здесь лишние.

— Зачем же так? — прошептал я и потрогал ствол осины, на которой имелись зарубки в виде бранных слов.

Казалось, дерево плачет от стыда и обиды, а потом понял, что всхлипывания мне не кажутся. Рядом действительно кто-то плакал.

— Т-с-с-с, — приложил я палец к губам, в ответ на что ворон нахохлился, встрепенулся и взлетел, оставшись на ближайшей ветке.

Бесшумно двинувшись на звук, вскоре увидел босую ногу, а их обладательница, ибо плач явно принадлежал девушке, прислонилась к толстой берёзе, и кроме краешка голого плеча и части ноги ничего не было видно.

— Эй, — тихо позвал я.

— Она голая, карк птенец, — протянул ворон.

— Не подходите! — сразу же раздался возглас.

Мелькнули руки с тонкими ладонями, коснувшись земли, и их хозяйка посильнее прижалась к дереву, подобрала ноги и обхватила колени, отчего сейчас виднелся локоть.

— Я не буду подглядывать, — ответил, услышав хриплый смешок ворона, сидящего на ветке.

Пальцы сами собой ухватились за край футболки.

— Вы что там делаете? — раздался испуганный вопрос девушки. — Я кричать буду.

— На! — выкликнул я, когда снял верхнюю одёжу, а потом кинул так, чтоб девушка могла дотянуться.

Она несколько мгновений колебалась, а потом потянулась за вещью. В какой-то миг можно было видеть ровную спину, тонкие руки, одна из которых прикрывала грудь, и пышные соломенные волосы, скрывшие от меня лицо.

— Не смотрите! — повторила девушка, а я сглотнул.

Она была красива. Не княжна, или те девки, что в телевизоре зовутся актрисами и моделями, но имела своё очарование. И хотя лица не видел, воображение подсказывало, что оно тоже не уродливо. Обидно будет ошибиться.

Я вздохнул и сел спиной к этой же берёзе. Слышалось лёгкое шуршание футболки, палой листвы, и редкое всхлипывание зарёванной девчонки. А потом наступила тишина, в которой мы долго сидели, как сычи на веке. Я вертел в руках веточку, не зная, что спросить. Девушка стеснялась заговорить, и её можно понять. Вокруг лес, она голая, и какой-то мужчина рядом. Но на счастье, незнакомка первой оборвала молчание.

— Вы поможете мне добраться до дома?

— Что с вами случилось? — переспросил я, навострив уши и прижавшись затылком к коре.

Вдоль хребта побежал одинокий муравей, перепутавший мою спину с деревом.

— Я… — начала девушка. Но замялась, а потом её прорвало вместе с новой порцией слёз. И то, что я незнакомец, наверное, беспокоило меньше, чем желание выговориться. — Я схожу с ума. Уже месяц я просыпаюсь, стоя где-нибудь нагишом. У окна или посреди комнаты. Несколько раз было на лестничной площадке. А сегодня вот здесь. Вы поможете? Я не буйная, мне самой страшно.

— Помогу, — тихо согласился я, а девушка продолжила.

— А ещё сны. Они выжимают меня досуха. Я стою в лесу. За моей спиной какой-то старик в коровьей шкуре на плечах, на голове рогатый череп. Он сжимает пальцы на моих плечах. И мне кажется, что я — это не я, а кто-то другой. Там во сне.

— Велес, — произнёс я.

— Что?

— Так выглядит Велес, бог всех лесных и домашних тварей.

— Не знаю. Может быть. Я не сильна в старых богах и не слежу за новостями о них. А ещё там ночь, и горит деревня. Знаете, как в фильмах про викингов. И воины в кольчугах с мечами и копьями. И один из них убивает всех в деревне. А я кричу. Громко так. Будь ты проклят.

Я застыл, а когда девушка продолжила, медленно встал и поглядел на ворона, раскрывшего в изумлении клюв.

— А потом этот, который всех в деревне убил, напал на своих же. И старик этот. Он на ухо шепчет.

— Что шепчет? — почти выкрикнул я, а земля под ногами зашаталась.

— Запомни его. На все свои жизни запомни, — ответила девушка, а потом всхлипнула. — Извините, что-то разговорилась с первым встречным. Точно с ума схожу. Вы поможете мне? Но я пойму, если нет.

Я стоял, не видя ничего. У меня перед глазами была лишь сожжённая деревня, трупы и бледное, зарёванное лицо селянки, когда я прикончил дружину Ратибора и пошёл прочь. Я совсем запамятовал её, ибо уже стал зверем, и человеческое бытие перестало быть для меня важным. И только этот разговор выдернул клок прошлого из тысячелетнего забвения. Я даже не знаю, убил я её тогда или нет. Наверное, да.

— Запомни, — прошептал я, а потом тряхнул головой и быстро затараторил. — Да-да, конечно! Я помогу вам!