— Кар-р-р! Хватит! Отпусти-и-и-и! Кар-р-р!

Гортанные хриплые возгласы заставили меня обернуться. Мы только вышли из гаража-склепа Вась Вася, забрав вещи, чтоб окончательно перебраться к Всеволоду. Нам была обещана небольшая, но уютная отдельная изба. К тому же Гореслава наотрез отказалась ютиться где-то отдельно, мол, привыкла на пепелище, и со мной, чай, не страшнее. Но ковшик с водой держать под рукой обещала.

Лесная дева осталась с подъехавшим на место подземной погони Всеволодом. Там же появился какой-то начальник из городской управы. Боярин, не иначе. Весь важный, с дорогими часами, в шёлковом сюртуке-пиджаке и с золотыми пуговицами на рукавах белоснежной сорочки. Он долго и хмуро пялился на нашу богиньку, словно силился узнать, а потом поглядел на уши, тряхнул головой и тихо крякнул, отгоняя от себя какую-то мысль. Видать, обознался. Окончательно он повеселел, когда Всеволод представил сестру, как молодую, но перспективную богиню, и даже после знакомства дал несколько этих… адресов, куда можно обратиться. А вот сама Гореслава отнеслась к человеку очень нелюбо. Словно льдом изнутри покрылась.

Сейчас же, под выходящей на улицу большой круглой отдушиной в длинном подземелье гаражного кооператива хлопал крыльями и пытался отбиться от Мурки большой чёрный ворон. Непонятно как птица оказалась внутри, но вполне может статься, что просто села на окошко, а юная непоседа затащила внутрь.

— Не мучай. Просто сверни шею, — ухмыльнулся я, зная, что кошка просто так жертву не отпустит.

Мурка ловко отскочила, хищно скрючила пальцы и на цыпочках пошла к ворону, пристально глядя на того. На лице девчурки-рыси было непомерное озорство, даже губу закусила острым зубом. Ворон точно не уйдёт.

— Кар-р-р! — закричала птица, часто и испуганно дыша. — Яр-р-рополк! Помоги! Кар!

Я с прищуром вгляделся в чёрную птицу. Так это же тот ворон с рощи, где берегиню убили.

— Мурка! — одёрнул я свою самозваную младшую сестрёнку, но та лишь повела ухом, и продолжила красться. — Мурка, не трожь! Оторва мелкая, я сейчас ботинок кину!

Только после этого девочка села на корточки, обхватив коленки руками, в двух шагах от птицы. Но глаз не сводила и лишь водила рыжими ушами.

— Яр-р-рополк, — закаркал ворон, часто моргая, — я узнал, кто убил ту берегиню. Кар-р-р.

Я скрипнул зубами, опустил сумку с вещами на пол и подошёл к птице. Внутри закипела кровь, а из стиснутого кулака потекли струйки дыма, как вода сквозь пальцы, что не осталось незамеченным этим крылатым гостем. Но он лишь насмешливо проскрежетал что-то непонятное.

— Говори.

— А что я за это получу? — нахохлился и важно протянул ворон, явно набивая себе цену, как купец на торжище.

— Жив останешься.

— Я эту малявку клюну, мало не покажется. Кар-р-р. Мне нужно больше.

— А я не про Мурку. Я сам тебе шею сверну.

— Так ты встречаешь гостей?

— Не тяни, — прорычал я. — Чего хочешь?

— Чего хочет стар-р-рик? Стар-р-рик хочет тепла, сухости и еды. Хоть немного. Кар.

— Одно слово — один званый ужин. Много пользы — много еды, — ответил я и наклонился над птицей. — Молви.

— Говор-р-рят, видели одну особу. Говор-р-рят, она из вольного охотника стала чьей-то кар-р-рающей дланью. Её зовут Сальпа.

— Сальпа, — протянул я странное имя. — Сальпа. Ну, сука, из-под земли достану.

* * *

Гоблин Снот семенил за высокой широкоплечей женщиной, которая легко рассекала толпу. Гоблин не привык находиться среди людей, и от этого ему было плохо. Лишь когда Сальпа свернула с тротуара в глубь парка, и все эти прохожие остались позади, он облегченно выдохнул.

— Госпожа, уот мы дальше? Мы один морг были. Второй морг были. Бесы не знают, духи смерти не знают. Мы идти сейчас в третий морг?

Вместо ответа женщина достал из кармана смартфон и бегло на него взглянула.

— Мы не пойти в морг. Мы пойти другое.

Она сунула телефон обратно и резко изменила путь. Гоблин уже перестал трястись от страха в присутствии пожирательницы, но до сих пор не мог избавиться от мысли, что его в конце приключений просто выпотрошат. Ведь он так и не понял, зачем нужен Сальпе. В морге она сама пытала мелких бесов, да и в магазине сама допрашивала домового. От этого Снот чувствовал себя живой консервой, оставленной про запас. И не сбежишь. От Сальпы ещё никто не убегал.

Чудовищная женщина снова направилась к дроге, перехватив поудобнее рюкзак, с которым не расставалась ни на мгновение. И гоблину было даже немного любопытно, что в этом рюкзаке. «Уот фак инцис?» — вертелось в его голове на гоблинском говоре языка бритов.

Идти пришлось далеко. И хотя Снот был привычен к поискам и долгому блужданию, эти три мили дались ему тяжело. Он едва успевал за женщиной, которая лишь единожды остановилась и смерила холодным взглядом зеленоухого. От этого у Снота затряслись поджилки.

— О, светлая Сальпа, — пробормотал он, — сжалься.

— Торопись быть, — проронила пожирательница невпопад, отчего даже Снот, думавший, что сносно знает язык рашей, застыл в недоумении.

И только потом до него дошёл смысл сказанного.

— О, мудрая Сальпа, ай мэй быть полезный, если ты сказать, уот мы хотим? — снова заговорил гоблин, когда женщина повернулась и быстрым шагом направилась к большому серому зданию, стоящему между многоэтажками.

Но та не ответила. Не хотела разговаривать с едой. И чем ближе подходили к этому зданию, тем неуютнее становилось гоблину. Ведь они подходили к участку полиции. Гоблин был осторожный и ещё на родине избегал встреч со стражей, ибо в новое время гоблинов не жаловали, в старое считали сбежавшей обезьянкой. А здесь шли прямо в руки полиции.

— Фак, — тихо выругался Снот, скривившись от полного недоумения.

Он даже сжал в ладонях кончики своих ушей. Что на уме этой женщины? Когда подошли к ограде, Сальпа резко остановилась, разглядывая суетящихся людей в форме, ситизенас — городских обывателей, и тех, кого можно назвать каторжниками.

— Мудрая Сальпа, — снова поканючил Снот, — мы же не будем ту гоу туда?

Женщина развернулась, достала из кармана покрытый рунами нож и схватила гоблина за запястье.

— Ноу, ноу, ноу, — запричитал длинноухий.

А Сальпа ткнула остриём в ладонь своего пленника, отчего по зелёной коже побежала тёмно-красная струйка.

— Кровь. Как человека, — прошипела пожирательница, сунув клинок на место и вытащив на свет странный стержень из чёрного вулканического стекла. Она сунула это в руку Снота. — Питает дар Владыки. Моя кровь не помогать. Сжать, — своим хриплым голосом произнесла женщина. — Если будешь выпустил, я буду убила тебя.

Гоблин часто закивал, глядя, как капли крови бегут по чёрному кристаллу, похожему на каменное рубило предков. Капли впитывались внутрь и вспыхивали вишнёвыми искрами.

— Фак, фак, фак, — быстро забормотал Снот.

А Сальпа до хруста повела шеей, поправила рюкзак, который, казалось, шевельнулся, поудобнее устраиваясь на спине, и пошла к калитке.

— Они найти то, что им нельзя найти, — снизошла до ответа поджигательница. — За мной.

— Это полиция, — чуть не выкрикнул Снот, вытаращив глаза. — Они потом искать нас.

— Скоро это будет неважно. Он идёт, — ответила Сальпа, и гоблину ничего не осталось, как засеменить за пожирательницей, стискивая в руке странный камень и бормоча проклятия.

Ему очень не хотелось умирать. Женщина зашла в участок и остановилась у сидящего за стеклом человека. Тот что-то рассказывал в трубку телефона, показав жестом, что занят.

— Где вы храните найденное? — хрипло спросила Сальпа, не обратив внимания на просьбу подождать.

Снота затрясло. Люди с любопытством поглядывали на него, словно на диковинную зверушку. Но трясло не от этого. Он не зря звался везучим. Его внутренне чутьё много раз шептало о неприятностях. И сейчас оно просто вопило, что прежние неприятности покажутся жалкими мелочами.

— Не видите? Я занят, — повысил голос полицейский, прикрыв трубку ладонью.

— Найденное, — сухо повторила Сальпа, лицо которой не выражало совсем ничего, словно восковая кукла.

Полицейский ещё раз бросил взгляд на женщину.

— Вы кто такая, чтоб я перед вами отчитывался? Документы, пожалуйста.

— Полог мрака, — прохрипела пожирательница.

Кристалл в руке Снота вспыхнул рубиновым огнём. В тот же миг все лампы, все огоньки в помещении погасли. Перестали работать компьютеры. А люди оборвали свои разговоры, уставившись на потухшие смартфоны.

Сальпа коротко замахнулась и хлёстким ударом кулака выбила стекло у дежурного. Проклеенное стекло, мгновенно покрывшись мелкой сетью трещин, рухнуло на пол.

— Найденное! — закричала женщина, а потом сунулась вперёд, схватив человека за ворот и потянув на себя, вытаскивая из конуры, как рака из норы.

— Фак! Фак! Фа-а-ак! — выпучив глаза, закричал гоблин.

Он и в страшном сне не мог представить такой картины. За такое точно на кол посадят. Сальпа держала полицейского на вытянутой руке, уставившись на жертву холодным взглядом.

— Тревога! — закричал полицейский.

И за спинами раздалось топанье и щелчки оружия. Гоблин затравленно обернулся и увидел несколько стражей с автоматами в руках.

— Отпусти его! Лечь на пол! Руки за голову.

Сальпа замерла на мгновение, а потом отшвырнула от себя жертву, развернулась к остальным полицейским и пошла прямо на них.

Раздались дружные щелчки, но оружие не выстрелило, и Снот с облегчением выдохнул. Прямо сейчас он не умрёт.

— Стоять! — закричал один из полицейских, достав чёрную дубинку, но пожирательница не остановилась.

Она не остановилась даже тогда, когда люди бросились на неё.

— Фак, фак, фак, — бормотал Снот, словно забыл другие слова, глядя при этом, как к стене отлетел стражник, у которого ударом кулака Сальпы вмяло лицо внутрь.

Всё происходило слишком быстро. Удар. Удар. Удар. И второй закричал, держась за оторванную руку. Кровь хлестала фонтаном, и помещение наполнилось воплями обывателей.

— Найденное! Где⁈

Ещё один человек упал, булькая кровью из разрезанного горла. Это в ход пошёл нож пожирательницы. Четвёртый упал к ногам чудовища в человеческом обличии, держась за бок. Они так и не смогли причинить хоть какой-то вред этой женщине. Дубинки не оставляли на ней синяков. Сил у полицейских скрутить не хватало, даже удар прикладом оставил лишь небольшую ссадину на недрогнувшем лице. Никакое оружие не действовало. Ни пистолеты, ни автоматы, ни электрические шокеры.

— Где? — прохрипела Сальпа, схватив человека за ногу и подняв над полом.

— Да что тебе нужно? — тяжело дыша, спросил полицейский, качающийся вниз головой.

— Вы утром нашли вещи. Мне они нужны.

— Какие, в задницу, вещи⁈ Отпусти! Тебя расстреляют!

— Не смогут.

— Не знаю! У начальника могут быть!

Сальпа повела головой, словно принюхиваясь, а потом бросила человека на пол. Но его радость длиласьнедолго. Пожирательница быстрым ударом ноги раздавила череп несчастного. От этого даже Снот, привычный к трупам, поморщился. Он хоть и был гоблином и не сильно любил человеков, но не делал бессмысленных убийств и пыток. Зачем? Отдал кошелёк, пусть живёт дальше, может, потом ещё раз кошельком поделится. А вот так, бр-р-р. Ненужная смерть.

Пожирательница пошла вперёд, даже не глядя на визжащих женщин и испуганных мужчин, что шарахались от неё в разные стороны. Калитка-вертушка была на защёлке и оттого заскрипела, когда Сальпа попёрла через неё. Металл смялся, пропуская чудовище вперёд.

Снот глянул на выход, думая, как поступить. Бежать? Нет. Найдёт, и только хуже будет. Его просто свои же выдадут, боясь расправы. Придётся идти за ней.

Сальпа быстро миновала погруженный во мрак коридор и вскоре остановилась у железной двери с красной табличкой. Дверь оказалась заперта, но женщину это не остановило. Она вцепилась пальцами в косяк и потянула на себя. Под пятнистой охотничьей курткой вздулись мышцы, и железо начало выползать из кирпичной стены, словно его прессом выдавливало.

— Тёмные боги, — прошептал гоблин, глядя на это.

Скрипнули вбитые в кирпич штыри, застонал металл, посыпалась на пол пыль и крошка, обильно покрывая кафель. Вскоре в образовавшуюся щель можно было пролезть.

— Перчатку, — прохрипела своим скрипучим голосом Сальпа.

— Уот? — переспросил Снот, нервно сглотнув подкативший к горлу ком.

— Перчатка. Чёрная. Обычная. На столе. Живо.

Гоблин быстро кивнул и просунулся в щель. Для него это было несложно, а вот пожирательница не пролезет. Не могла она пошире разломать, или силы кончились?

Нужная вещь лежала на самом видном месте, и Снот быстро подхватил её со стола.

— Это? — спросил он, показав вещь наблюдавшей в дырку Сальпе.

Та закрыла глаза и опять повела головой, словно принюхиваясь.

— Дай.

— На-на-на, госпожа, — затараторил гоблин, быстро протянув перчатку.

Но отдать не успел, так как из коридора раздался грубый мужской голос.

— Ни с места! Охотники! Отряд «Спарта»!

Сальпа выпрямилась глубоко вздохнула и пошла в сторону говорящего. Снот не видел того, что происходило, но услышал донёсшиеся крики, удары, звон металла о металл, щелчки бесполезных автоматов. Он надеялся, что это чудовище убьют, и он сам сбежит. А если и нет, то свалит всю вину на эту тварь.

Но пожирательница и не думала умирать. Несколько раз яркие колдовские вспышки уронили на стены резкие тени, а потом нечто начало долбиться в стену на высоте человеческого роста. С кирпича посыпалась штукатурка. По коридору разлились крики боли.

Вскоре всё стихло.

Когда же в щели показалось забрызганное алым лицо Сальпы, Снот вздрогнул. И ведь это чудовище даже не моргает.

— Выходи.

— Да, госпожа, — пролебезил гоблин и протиснулся в щель.

В коридоре он сразу увидел четыре тела. Одно висело и качалось на вырванных из потолка проводах, намотанных на шею. Второе просто разорвано пополам. Ещё два валялись в нелепых изломанных позах, как выброшенные на помойку куклы. На стене трещины, тёмные потёки, словно кого-то с силой били головой.

Сальпа шумно втянула запах крови и тихо протянула.

— Вовремя.

Она достала испачканный кровью нож и медленно провела им перед собой сверху вниз. В воздухе вспыхнула рубиновая струна, отражаясь в луже под ногами женщины.

Сальпа опустила клинок и вытянула ладонь, а потом сделала так, словно насадила руку на эту пылающую спицу. Спица вспыхнула ярче и развернулась в большой портал. Снот ходил через такие, когда Скал взывал к властелину с просьбой спрятать.

Пожирательница шагнула в него, а остановившись по ту сторону, обернулась.

— Живее. За мной.

Гоблин вздохнул, так как надежды, что его забудут, рухнули, и шагнул в проём между местами. Когда он пересёк грань портала, коридор вспыхнул огнями ламп дневного света. Завыла сигнализация. Загрохотали валяющиеся на полу патроны, которые отказывались стрелять раньше, когда находились под действием непонятного колдовства проклятого кристалла. Полицейские много их пороняли, передёргивая затворы.

А потом портал схлопнулся, обрывая путь.

* * *

Я молча думал, что делать. С одной стороны, кипел гнев, а с другой — вспомнились слова Тихона. Будто он рядом и поучает меня, строгая по своему обетованию коротким ножиком обычную ложку из берёзовой чурочки. На пол бы сейчас падала стружка, а усыновивший меня человек с редким седым волосом в густой рыжей бороде с ехидцей тянул бы свою мудрость.

«Месть — это такая снедь, что ею можно наесться только один раз. Но помимо мести есть ещё и другие яства. Мечты о светлом. Дружба. Любовь. Не брезгуй ими ради кровавого пиршества мести».

— Я лишь немного откушу от неё. И больше не буду. Обещаю, — прошептал я и поглядел на Ворона. — Нужно найти эту Сальпу.

— Кар-р-р! Я пущу клич! Птицы высмотрят! — прокаркал ворон.

— Нет. Если одна птица начала искать, то вся округа будет знать, кого ищут. Так мы её спугнём. Нужно, чтоб кто-то другой всё пронюхал. Кто-то ловкий и незаметный.

— И кто же⁈ Кар-р-р, — с усмешкой протянул ворон.

— Лисята, — произнёс я, поглядев на Мурку. — Они мне должны. Они сделают.

— Какие лисята?

Я улыбнулся.

— Какие нужно лисята. Я поговорю с воеводой. Он не будет против. Но самой лучшей местью будет поломать планы тому, на кого убийца работает, кем бы он ни был. А уж потом прикончу. Чтоб блюдо вкуснее было.

— Прямо сейчас помчишься? Кар-р-р.

— Нет. Сейчас нужно дельце доделать. Куплю цветов и вкусной снеди и извинюсь за Всеволода. Должен будет. Так что в больницу…