До места, откуда сделали заказ, было недалеко, и потому мы решили пойти пешком. Вызванная мной жёлтая, аки пчела, путеводная фея-программа бодро летела впереди, уворачиваясь от прыгающей к ней Мурке. Девочка-оборотень всё пыталась поймать крохотное создание, в то время как я взял в ближайшем магазине чёрные пакеты, куда сунул отрубленные головы нежити. Перед тем как уехать, полицейские сообщили о нас, чтоб не задержали другие стражники. А ещё доложили, что, скорее всего, это разбойники между собой не поладили. Одни других порешили, а по закону старых богов убиенные часто нежитью становятся. Вскоре туда приедут какие-то эксперты. Толмач перевёл, что это шибко умные зазнайки, которые всё в грамоты запишут да место боя зафотографируют.

Идти было в самом деле недалёко. Через полчаса, все испачканные в чёрной навьей крови да усталые, миновали частный сектор, похожий на подлезающую сбоку к каменному городу деревню, точь-в-точь как молочный поросёнок к свиноматке. Прошли через подземный переход под широкой дорогой, слушая гул множества машин над головами. Миновали блестящую колеёй железную дорогу.

Мелькнула мысль, что нам бы в той жизни, где матушка и сёстры, такую дуру, что тащит сотни вагонов. А сотни и не надо. Впряг одного тепловоза в пяток телег и поехал за дровами или за сеном.

То, что нам нужно, увидели сразу. И даже без подсказок летучей путеводной феи можно было догадаться. Небольшой магазин на первом этаже высотного дома зиял разбитыми окнами и выломанной дверью.

Высокий худощавый мужчина, который громко что-то объяснял полиции, при нашем появлении замахал руками и побежал в нашу сторону.

— Ну наконец-то! Я этого, совсем того. Утром на сингалку, а оно так. Всё плохо. Ваапче плохо. Всё разломано.

Я поглядел на своих спутников. Гореслава зыркала на меня и кусала губы, зато Мурка, блаженная душа, крутила в разные стороны головой и водила большими ушами. Хозяин магазина тоже не оставался в долгу. Он время от времени сбивался на полуслове и бросал жадный взгляд на полуголую лесную деву и босоногую девочку-оборотня.

— Хватит дуться, — произнёс я, — ты мне сестрёнкой больше нравишься, чем холодной лесной богиней.

— Огнетушитель купи, тогда буду сестрёнкой, — пробурчала Гореслава. — Я огня боюсь. А ты с проклятьем Симаргла, как юродивый с факелом на сеновале.

— Да полно те. Я же не дурной.

— А когда в зверя перекидываешься, тоже не дурной, — огрызнулась лесная дева.

Я тяжело вздохнул. С женщинами тяжело спорить, а с богиней и подавно.

— Куплю я тебе этот тушитель. И по твоей божественности поищем. У меня есть номер этих… рохлявиков. Ну, ролевиков. У них попытаем счастья. И ты же лесная. Мало ли садов в городе?

— Хорошо, — поникшим голосом ответила богиня. — Буду сестрёнкой, братик.

— Вы мой магазин спасать будете⁈ — закричал торговец, выпучив глаза и показав на здание.

— Подожди! — огрызнулся я. — Если там тварь, а не разбойники, никуда не денется! А у меня сестре плохо!

Торговец зло засопел, и по его взгляду было понятно, что он думает о полураздетой девушке. Гореслава же улыбнулась и ткнула меня кулачком в бок.

— Иди, братик. Я тебе помогу в битве с ордами зла.

Я развернулся и с умным видом, чтоб набить цену, пошёл в сторону разбитой витрины.

— Что у нас?

— Не знаю, но там жуть какая-то. И не одна. Всё шебуршится, чавкает, пищит.

— Разберёмся, — отмахнулся я, — Мурка! За мной!

Девочка-оборотень ловко обогнула торговца и побежала следом. До магазина было не больше сотни шагов. А у самого магазина я услышал за спиной знакомый голос и обернулся.

— Охотники! Что у вас случилось?

— Соколина, какого хрена⁈ — закричал я, поглядев на жужжащий в воздухе квадрокоптер со стеклянным оком. — Опять заказ отбить хочешь?

— Ярополк? А ты что здесь делаешь? — возмутилась девушка.

А ещё я обратил внимание на хмурого Дмитрия с синяком под глазом. Тот плёл какой-то шнурок из цветных нитей и не смотрел ни на кого, делая вид, что очень-очень этим занят. И что этот шнур — важнейшее, что есть на свете.

— Наверное, то же, что и ты.

— Блин, — выругалась девушка, — этот паникёр один отряд через диспетчерскую вызвал, а второй через полицию?

Я кивком указал на Диму.

— Помирились?

— Он наказан, — выругалась Соколина. — Я же его чуть не убила, а он, оказывается, не спал с этой гадюкой. Она, видите ли, просто замёрзла. У-у-у, гадина. Приползла посреди ночи и залезла под одеяло. Совсем страх потеряла эта нечисть. Вааще, вконец.

— Значит, помирились, — ухмыльнулся я.

Соколина хоть и ругалась, и пыжилась, стараясь показать себя праведно обиженной, сияла как начищенный медный котелок.

— Ну какой человек в здравом уме переспит с нелюдью? — громко произнесла Соколина и всплеснула руками.

Я шмыгнул носом и поспешил заговорить о другом.

— Говорят, вы этого… оператора нашли.

— Да чё искать-то? Мы Вась Вася приютили. Всеволод же его обидел сильно, и тот к нам подался. А Василий, хоть и засранец, но как-то уже привычный. К тому же, хочется позлить Севу. Кстати, кто там засел? — быстро проговорила девушка и вытянула шею, вглядываясь в нутро магазина.

Я немного сдвинулся и поглядел на открывшуюся в их джипе дверь. Оттуда выглянул, пренебрежительно улыбаясь, белобрысый вампир, мол, не сожрёте. А ещё выскочила Несмеяна с винтовкой. И тоже с синяком, хорошо заметным на бледной коже дочери змеиного народа.

— Добро, — пожал я плечами, подумав, что выбор Вась Вася — это только его выбор.

И Всеволод действительно обошёлся с ним несправедливо. Но при этом лезть в вампирские разборки не хотелось.

С такими мыслями я развернулся и шагнул через разбитую дверь.

— Отдохни, я гляну что там.

— Нет уж! Я с тобой! Я что, зря приехала сюда⁈

Девушка нырнула вслед за мной. Там мы и встали. Я ожидал разбросанных товаров и бегающих тварей, но огромной дыры в полу никак не ожидал. Хотя опрокинутые полки были, а их содержимое отсутствовало. На самом краю стояла Мурка, вглядываясь в зияющий пролом. Края дыры вывернуты наружу, а земля раскидана по полу, словно этот кто-то проломился снизу, как громадный крот, а поживившись, умчался восвояси.

— Что там?

— Голоса. Тихие. Плачет.

Я поглядел на Соколину.

— Есть подсветить чем?

— А ты, лупень доисторический, волшебную палочку так и не осилил? Динозавры при тебе вымерли? Или попозже тебя? — ехидно спросила девушка и достала свою, ошкуренную и лакированную, из светлого дерева, вытянув руку перед собой. — Лайт он.

Я вздохнул, сдерживая желание скинуть наглую девку вниз. На разведку.

Тем временем конец палочки быстро, но без бьющей по глазам вспышки, разгорелся ровным белым светом. Стали видны стенки дыры, обломанный серый камень, кирпичи, куски железных труб и обрывки медных жил. Тот, кто ломился, имел немалую силу. И, наверное, даже посильнее тролля. Не дракон ли? Хотя какой под землёй дракон?

— Нам нужно вниз.

— Туда? А ты хоть знаешь, что там?

Я поглядел на Соколину, а потом быстро выхватил у неё волшебную палочку с горящим концом.

— Идиот! — завизжала она, когда палочка полетела вниз. — Она дороже айфона стоит!

— Холоп Афоня не против, — спокойно поглядел я на покрасневшую от ярости девушку.

Та вместо ругани просто сдавленно пискнула, а по стиснутым кулакам пробежали белые ниточки молний. Палочка же улетела недалеко. Всего в трёх саженях под нами запрыгала по дну большой норы, и вправду похожей на кротовую. Свет выхватил из тьмы неровные стены, торчащие из них коренья и камни.

Я огляделся по сторонам и нашёл то, что нужно — бельевую верёвку. Схватив её с прилавка, привязал к ножке тяжёлого стеллажа, прикрученного к полу толстыми винтами.

— Я первый.

— На палочку не наступи! — выкрикнула Соколина, когда я начал спускаться.

Не успел коснуться земли, как рядом приземлилась Мурка. Она сразу же прильнула к стене и достала нож.

— Дикари. Пещерные люди, — бурчала глава Перуниц, но всё же спустилась.

Уже на самом дне она достала свой пистолет и подбежала к палочке.

— В какую сторону пойдём?

— Всё равно, — отозвался я и вытянул вперёд меч.

Клинок блеснул в свете волшебного огонька, но сам покрытый окалиной кончик терялся во мраке. В подземелье не хотелось биться. Я не крот и не червяк. Я лесной житель. Самое глубокое, что могу вырыть, это землянку. Да и клинок явно не подходит для схватки в тесноте.

— Там шумит, — показала рукой Мурка.

Её глаза сейчас блестели зелёным цветом, как у обычной кошки. Я легонько кивнул и пошёл вдоль стены. Проход оказался достаточно широк и высок, чтоб лишь чуть-чуть пригибать голову. Хлама под ногами не было.

— Вниз уходит, — произнесла Соколина, и я снова кивнул.

Дорога действительно шла под уклон.

— А почему мы с собой не взяли Диму и Несмеяну? — тихо спросил я, остановившись на развилке.

Ходы были совершенно одинаковые.

— Не хочу, — огрызнулась девушка. — А ты почему не взял свою сумасшедшую сестру?

— Она не хочет. А с тобой ещё одна девушка была. Стекляника, кажется. Где она?

— В отпуске. К маме поехала.

На этом мы замолчали и продолжили красться в тишине. Под землёй расстояние кажется не таким, как в лесу или поле, и потому я точно не мог сказать, сколько мы прошли. Может, полверсты, а может, всего полсотни шагов.

— Если что, мы сразу обратно, — прошептал я и тяжело выдохнул.

Стены начали давить на меня. Казалось, даже дышать стало тяжело.

— Главное — в кроличью нору не провалиться, — буркнула Соколина, держа пистолет перед собой.

Я сглотнул слюну, представив кролика, который вырыл такое. Мечом от него не отмашешься. Но и поворачивать назад — показаться трусом. И судя по поджавшей губы спутнице, она тоже не хотела сознаваться. Так и идём два упёртых барана на явные неприятности.

В локоть вцепилась Мурка. Она постоянно оборачивалась и вздрагивала при каждом шорохе. А шороха прибавилось. И исходил он из-под наших ног.

Я остановился и присел. Весь пол был устлан чем-то, похожим на битые яйца. Только вместе скорлупы они состояли из прозрачной слюды. Немного подумав, сгрёб горсть и сунул в карман. Если поторговаться, то можно отдать воеводе Егору. Слышал, он всякие чудные безделицы собирает.

— Что это за гадость? — прошептала Соколина, брезгливо переступив кучку такого добра.

Она вообще всю дорогу шла на цыпочках.

— Не знаю, — ответил я, а потом приложил палец к губам. — Гаси свет.

— Ты сдурел?

— Гаси, — чуть не вскрикнул я.

— Лайт оф.

И мы остались во мраке.

Хотя нет. Когда глаза привыкли к темноте, стали различимы стены туннеля, куда мы идём. А ещё, там раздавались шорохи и возня, которые медленно приближались.

Я пригнулся, стиснул меч в руке и приготовился к бою. Вскоре можно было уже различить голоса.

— Валим отсюда, — прошептала Соколина, на что я тихо цыкнул.

— Не успеем.

Мы и в самом деле не успели бы. Из хода, который круто сворачивал в сторону, вышло несколько существ, каждое не больше пятилетнего ребёнка. Они походили на гоблинов, но у них была розовая полупрозрачная кожа, сквозь которую виднелись кости и жилы, огромные чёрные глаза и крохотные круглые ушки. В тонких руках первый нёс камень, сияющий призрачным зелёным светом, а другие двое — охапки вытянутых слюдяных яиц. Внутри тех что-то мерно пульсировало и тускло сияло.

Увидев нас, существа сперва замерли, а потом попятились.

— Охотники! — выкрикнул я, сунув вперёд жетон.

Это первое, что пришло в голову. Но создания не оценили усилия и с визгом бросились без оглядки назад, выронив свою странную ношу.

— Стоять! — закричал я, помчавшись следом, но путь мой был недолог.

Во тьме возникла огромная морда, не принадлежавшая ни кроту, ни кролику, ни другой твари. Занимая весь проход, к нам медленно, но уверенно ползло нечто с широкими лапами-лопатами, усами, как у рака, и жвалами сверчка-переростка или медведки. Сплошной панцирь поблёскивал тусклым металлом. А крохотные глаза походили на полированный каменный уголь.

Стоящая за мной Соколина заорала дурниной и начала судорожно нажимать на крючок пистолета, но тот лишь щёлкал и не хотел стрелять. На пару с ней завизжала Мурка, которую пришлось отдирать от своего локтя, так как она вцепилась в него и мешала шевелить рукой.

Я вскинул меч и вырвал у девушки волшебную палочку.

— Держитесь за мной! Лайт он!

Вспыхнуло. Под ногой влажно хрустнуло, это оказались брошенные мелкими существами яйца.

— Твою мать! — выругался я.

Из раздавленного яйца к детской ноге прилипла гадость с множеством дёргающихся тонких хвостиков-щупалец. Стоящая рядом Мурка завизжала ещё сильнее, начав размахивать ножом и стараясь попасть по щупальцам противной мелочи.

— Да тихо ты! Твою мать!

Я быстро присел и с содроганием ухватил скользкую гадость руками. Она вцепилась мне в длань щупальцами, но зато отлипла от ноги Мурки.

— Мерзость треклятая! — снова выкрикнул я и придавил существо ботинком.

То противно чавкало и пискнув, как схваченная совой мышь, обмякло. Сплюнув, я обернулся на сверчка-убийцу. Благо тот двигался не со скоростью машины, а медленно, но настырно протискивался через узковатый для него проход. Панцирь с хрустом выковыривал из стенок камни и коренья.

Мурка с зажмуренными глазами вспорола ножом воздух рядом с моей рукой, чуть не задев запястье.

— Осторожно! — закричал я, перехватив девчурку за локоть. Та снова вздрогнула, но открыла глаза. — К выходу!

Дважды никого уговаривать не пришлось. Все дружно помчались обратно. Тварь громко заскрипела и попыталась прорваться, но проход не давал. Ей даже пришлось на изгибе сровнять стену, чтоб продолжить погоню. Выглядело это страшно. Громадные лапы с такими когтями, что и медведь позавидует, вспарывали твёрдую землю, а из-под существа высовывались ещё несколько мелких членистых лапок, которые просовывали комья назад, за спину. Камни с хрустом крошились, а кореньев оно просто не замечало. Если попасть под эту страховидлу, перемелет с костями в одно мгновение.

— Быстрее! Быстрее! — закричал я.

До выхода, откуда сверху падал слабый спасительный свет, и свисала верёвка, оставалось совсем немного. Скрежет усилился, и сверчок подобрался поближе. Не успеем все вместе вылезти. Не успеем.

Я развернулся и встал, выставив вперёд меч. Ярость, говорила лесная дева. Проклятие, говорила она. Почему, когда оно нужно, его нет?

Мурка вцепилась в верёвку и полезла по ней вверх, отчаянно перебирая руками. Вниз упал нож, чуть не задев Соколину. Перуница остервенело дёргала пистолет, вытягивала руку и впустую щёлкала им. Под ноги с глухим стуком падали целые патроны.

— Гадство! — выкрикнула она, кинула оружие вверх так, что оно улетело за край ямы, а потом подпрыгнула сама, уцепившись за верёвку.

А этот монстр приближался. Не успеем. И этой ярости нет, когда нужно. Хоть звериной, хоть огненной.

Я стиснул меч.

— Ну же. Полыхай. Полыхай, железяка бесполезная!

Панцирный сверчок на мгновение замер, шевельнул усами и попёр дальше. Побить его было делом невозможным. Я даже не видел уязвимых мест.

— Да будь ты проклят! — закричал я и бросился на тварь.

Взмах. Отрубленный ус упал на пол и начал там дёргаться, как недобитая змея, но это лишь на мгновение замедлило чудовище.

— Да чтоб тебя, — с обидой на всю свою неудачную жизнь, произнёс я и попытался ударить ещё раз, но меч только с лязгом скользнул по голове твари, а в следующий миг меня подхватила какая-то сила, словно младенца за шкирку.

Гигантский сверчок рывком отдалился. Перед глазами промелькнули края ямы. В глаза ударил солнечный свет.

— Держу! Держу! — раздался звонкий голос Гореславы, и меня ударило задницей об пол и спиной о стеллаж.

Я на мгновение застыл, собираясь с мыслями, а потом начал отползать от края, брякая клинком по полу и скользя ботинками.

— Блин! — закричал Дмитрий, который оказался здесь же, и прижимал к себе Соколину, когда из дыры вылезла голова этой твари. — Что за дерьмо⁈

Сверчок ударил когтистыми лапами по полу, оставляя на нём борозды, как плуг на поле, а потом убрался обратно.

Все молча глядели на проём, а из того вдруг полился яркий оранжевый свет. Булыжники по краям дыры задрожали и медленно поползли к краю. Земля. Кирпичи. Обломки.

Дыра стала затягиваться, словно её специально заравнивали. Вскоре на том месте осталась лишь неглубокая ямка, прикрытая битой плиткой.

Часто дыша и чувствуя на губах привкус крови, я огляделся по сторонам. Все таращились на это место. А Мурка даже забралась наверх стеллажа с хлебом. И хотелось верить, что больше не увижу эту гадость.

— Бли-и-ин. Я больше н-н-никогда не буду в подземные переходы спускаться, — слегка заикаясь, произнесла Соколина. — И в м-м-метро ездить не буду.

— Сестрёнка, я тебя люблю, — сорвалось с моих губ.

— Это мы вместе с Димой, — тихо ответила лесная дева. — Хороший мальчик.

— А я знаю, что это за тварь была, — с быстрым вздохом произнёс этот хороший мальчик.

Я выразительно поглядел на молодого мага, а тот ткнул в сторону ямы пальцем и снова вздохнул.

— Не тяни, чародей! — рявкнул я.

— Индрик-зверь. Древние народы Сибири назвали так огромных созданий, живущих в глубоких потаённых норах и пещерах. Я читал про это. Сказано, есть громадный зверь, что живёт под землёй, как под водою. Не думал, что это правда.

— Охренеть! — закричал я, — Значит, волшебство, древние боги, оборотни и вампиры — не сказка, а это сказка⁈ Ну, поздравляю, можешь в свои волшебные грамоты, или куда там чародеи былины пишут, занести свои слова. Это быль. А ещё ничего не говорили? Может, там ещё что-то под землёй?

— Чучки.

— Чукчи? — снова переспросила Соколина.

— Нет. Чучки. Чумазые карлики. Аналог гномов. Это тоже в легендах есть. Но их никто никогда не видел.

— Спешу обрадовать. Или огорчить, — пробурчал я. — Видели. Вот только что.

Я откинул голову и со стуком ударился о какую-то коробку, валяющуюся на полу. Кажется, с сахаром. А потом взял крендель с маком и отхватил от него зубами большой кусок.

— Нужно отцу срочно рассказать.

Я кивнул.

— И пусть эту… как её… премию даст, — протянул я, прожевав крендель и глядя в потолок, а потом продолжил: — Нужно Всеволоду про баню напомнить. Его за язык никто не тянул. Надеюсь, она не под землёй будет, да пожарче, да с хмельными медами и пивом, с вепрем копчёным и осетрами. И вы тоже с нами! — приподнял я голову и ткнул пальцем в сторону Соколины.

А потом вздрогнул, когда валяющийся рядом пистолет сам собой выстрелил. Пуля со свистом и лязгом отскочила от холодильника и попала в лампу под потолком.

— Раскомандовался, — ухмыльнулась перуница. — Тоже мне, князь нашёлся.

— Представь себе, да, аз есьм княжих кровей, — ответил я и хохотнул, когда напряжение схватки начало отпускать. — Нам проку от вашего разладу нету. Нам вместе сейчас держаться нужно.

В выбитом дверном проёме появился хозяин лавки.

— Вы прогнали монстров? — осторожно спросил он, оглядывая разруху в магазине.

Мы все дружно переглянулись и улыбнулись.

— Даже пол заровняли, — ответил я и устало поднялся на ноги.

Ведь впереди ещё много дел, и откладывать их нельзя.

* * *

Егор Олегович держал в руке слюдяные скорлупки непонятных яиц. А второй рукой держался за голову.

— Что скажешь? — спросил он у Данилы, хмуро сидящего за монитором в своей лаборатории.

— Такие же находили в некоторых местах появления мусорных монстров.

— Да, — медленно закивал Соснов, — скорее всего, они во всех были, но мало кто внимание обратил. И что это значит?

— Что монстры из яиц.

— Данила-а-а, — протянул Егор Олегович. — А это значит, что мы прохлопали целую подземную цивилизацию, и у нас нарастает конфликт. Яйца специально подбрасывали. А где их чаще всего подбрасывали?

— Не знаю. В магазинах.

— В точку. Туда, где что-то можно ценное взять.

— Заметают следы краж?

— Если бы всё так просто, Данила. Если бы всё так просто.