Гоблин Снот молча бросал испуганные взгляды то на подвешенную к потолку дворнягу, то на неподвижно сидящую, покрытую шрамами человеческую женщину. Он стоял в уголке небольшого тёмного подвала заброшенного дома, поджав уши, и время от времени трясся. Гоблины тоже при удобном случае не против перекусить шавкой, зажарив на вертеле, но полуобглоданная, лишённая лап собака была до сих пор жива. Животное едва заметно дышало, а веки изредка вздрагивали. Но больше всего Снота пугало то, что на месте псины запросто мог оказаться он сам. Сальпе всё равно кого жрать, гоблина, кошку, собаку, человека. Половина пропавших в этом районе бомжей — дело её рук. Удивительным было то, что пожирательницу до сих пор ещё не уничтожили охотники. Хотя Снот этому бы вовсе не огорчился.

— Самку человека ты был нашёл? — без какого-то предисловия произнесла пожирательница.

Она даже глаза не открыла, но вздрогнувший от неожиданности Снот не сомневался, что за ним внимательно наблюдают.

— Да, о, храбрая и добрая леди, — сглотнув подкативший к горлу ком тошноты, ответил гоблин.

— Сальпа, — едва шевельнув губами, хрипло отозвалась женщина, а потом подняла веки.

Один её глаз посмотрел на псину, а второй повернулся в сторону трясущегося сопливого. Это прибавило жути, так смотрелось хуже, чем нежить, бродящая в подворотне.

— Да, Сальпа, — сгорбившись ещё сильнее, пролепетал Снот, чувствуя, что ещё чуть-чуть и обмочится от страха.

— Меня было наняли, — сухо проскрипела женщина, непривычно излагая свои мысли. — Я буду глядела. Ты будешь искал. Если не будешь искал — будешь умер.

— Да-да-да, Сальпа, — быстро закивал гоблин, мельком поглядев на полуживую собаку.

Он думал, что лучше повеситься или спрыгнуть с моста, чем быть на её месте.

— Искай, — произнесла пожирательница и достала из-под лавки, на которой сидела, обыкновенный топор, разве что немного окровавленный. — Сейчас.

Снот снова закивал и быстро выскочил в дверь, соображая, как поступить. От ужаса подземелий он убежать не сможет и всё, что остаётся, дать ей то, что хочет эта тварь, надеясь, что не сожрут.

Голова его от страха не соображала, и единственное, что пришло на ум — отправиться туда, куда подкинули труп — в магазин. А там будь что будет.

* * *

Всеволод сильно отличался от Вась Вася, несмотря на то что оба они принадлежали вампирскому роду. Первый — суетной и несобранный, постоянно перескакивающий с одной мысли на другую, второй — хладнокровный и рассудительный. Первый — трус, каких поискать, от второго веяло смертельной угрозой.

— Это Вась Вась подсуетился? — спросил он, разглядывая Гореславу и Мурку. — Или так, группа поддержки?

— Сёстры, — коротко ответил я. — Помогать будут.

— А он знает?

— Нет пока, — покачал я головой.

— Хочу поглядеть на его рожу, когда он увидит, каких малышек ты пригрел, — с лёгкой улыбкой произнёс Всеволод.

— Это кто это малышка? — фыркнула лесная дева, встала и потянулась, сверкнув голой задницей, отчего некоторые прохожие замедлили шаг. — Мальчик, ты ещё молоко сосал, когда я стала богиней того леса, что вырос на моих глазах. — Она разогнула два пальца на левой руке и растопырила ладонь правой, затем выставила их вперёд, чуть не задев лицо древнему вампиру. — Вот столько дубов сменилось на моей заветной поляне. Вылез из земли, вырос, рухнул, а на его месте новый полез. Правда, сейчас там пепелище, но я всё равно богиня.

Я быстро глянул на Гореславу, которая не говорила раньше о причинах своего бегства к людям.

— Девочка, я уже две тысячи лет сосу не молоко, а кровь из человеческого горла.

— Тоже мне, долгожитель. — закатив глаза, протянула лесная дева, а потом спросила. — Две тыщи, это одна да ещё одна?

Всеволод ехидно прищурился.

— Пока ты своими прелестными ягодицами пеньки до блеска натирала, да тупым зверькам улыбалась, я весь свет обошёл. Послужил во всех легионах, побывал на всех континентах. Я многие книги читал и у многих мудрецов учился. У меня подписок о неразглашении настоящей истории человечества больше, чем страниц во «Властелине колец».

— Пф, я не знаю, что за легионы и кто такие континенты. Мне это и не надо. Я и так богиня.

Я переглянулся с ухмыляющимся воеводой Сосновым, которого сильно забавлял этот спор древних сущностей, а Всеволод тяжело вздохнул, встал, быстро пожал руку Егору Олеговичу и поманил нас за собой. Делать нечего, мы встали и пошли следом. Девочка оборотень забрала с собой булку с начинкой, которую жевала по пути, а лесная дева озиралась по сторонам и дёргала меня за рукав.

— Я вот эту одёвку хочу.

— Это ночная рубаха, — пояснял я, ломая голову и вспоминая, что шептал про это мой внутренний толмач.

— Ну, так я и буду ночью ходить. А как люди не мёрзнут в этом ночью на улице?

— Это не для улицы.

— А вон те бечёвки на чреслах зачем? — не унималась Гореслава.

— Ты вообще ничего не помнишь?

— Я это и не знала никогда. Тело что-то помнит, что-то нет. А это я не знаю.

— Это трусы, — со вздохом ответил я, — по уму должны быть одёжкой, но у женщин всё не как у людей.

Гореслава стрельнула взглядом, явно решив вернуть мне едкое слово попозже.

— Вы закончили? — холодно спросил Всеволод, достав из кармана небольшую связку ключей.

А когда нажал на висюльку с кнопками, одна из машин на стоянке послушно отозвалась громким «Пик-пик!». И надо признать, она была далеко не самая бедная. За то время, что я провёл в этом новом для меня мире, уже убедился, что многие вещи ценятся не только за удобство или пользу, но и за внешнюю красоту. И сейчас с этим не проспоришь. Прилизанная чёрная машина с тёмными стёклами бесспорно внушала дороговизну. Ну и к тому же не думается, что Всеволод купит что-то дешёвое. Я его видел немного, но с плохими вещами он явно не будет связываться.

— Такую же куплю, когда местной богиней стану, — произнесла Гореслава, когда перед ней открылась дверь в обитое настоящей кожей нутро, — только красную.

— Ну-ну, — пробубнил я, падая на переднее сиденье, — ты сначала стань. А то слов много, а дел мало. Не богиня, а капризная девка.

— А вот и стану! — повысила голос лесная дева и начала кукиш крутить. — Стану, и всё тут.

— Вы опять? — со сталью в голосе спросил Всеволод. Он не стал трогаться с места, а дождался, когда все смолкнут и рассядутся, заговорил: — То, что меня назначили, ещё не значит, что я всех вас буду держать в отряде. Поэтому сперва хочу узнать, кто есть кто. О ваших целях в жизни и так всё понятно. Обобщу одним словом — найти своё место в этом мире. А теперь к частностям. Ярополк?

— Чё?

— Что ты хочешь добиться? Вот только не ври. Даже сам себе не ври. У вампиров очень высокая степень эмпатии. Я чую фальшь.

— Чего высокая? — переспросил я, так как незримый толмач мне не помог.

— Эмпатия. Чую чужую душу.

— А-а-а. Ясно. А фальшь?

— Это — ложь.

После пояснения я сразу выпалил.

— Снять проклятья.

— А они тебе мешают?

— Ну, — протянул я, почесав в затылке. А в самом деле. От вечного сна я очнулся, превращение в лютого зверя только в подмогу, а остальные даже не замечаю. Разве что сердце щемит постоянно после тысячи лет блуждания по лесу и тысяч человеческих жизней, что я забрал. — Не знаю. Может, стать лучшим охотником?

— Зачем? — снова ровным голосом спросил Всеволод, разглядывая меня, как плотник полено для резьбы — оценивающе и спокойно.

— Ну, лучший он и есть лучший. Все его знают и любят.

— Ясно, — вздохнул вампир, потрогав оплётку руля, а потом взяв с полочки в двери узкие очки. — Комплекс на комплексе. Твоё проклятие — совесть. И героем ты хочешь стать, чтоб в тебя пальцем не тыкали, что убийца. Но ничего, с этим сладится.

Я поник. Всеволод словно в душу заглянул. Всё верное молвил, и даже добавить нечего.

А тем временем вампир перевёл взгляд на Гореславу.

— С этой всё тоже ясно. Посмотрю что-нибудь. А потом сходим на собеседование.

— Это чаго? — недоверчиво скривилась лесная дева. — Это зачем? Я и так богиня.

— Солнышко моё, — протянул вампир с усмешкой, а учитывая, как упыри любят небесное светило, это было этой… «игронией»… да, кажется, так. — Я не беру в расчёт Всесоздателя, но в наше время даже высшие боги считаются с людьми, хоть и пыжатся своей силой да кичатся древностью. А уж такую мелкую богиньку придётся таскать по инстанциям.

— Не надо меня таскать, я не потаскуха, — скривилась Гореслава и скрестила руки на груди.

— Мда? А судя по голой заднице, не скажешь, — ухмыльнулся вампир, а потом поглядел на девочку-оборотня. — А ты, моя прелесть? Чего хочешь?

— Кушать, — тут же отозвалась Мурка, стеснительно прижавшись к двери и быстро бегая взглядом по всем нам.

Всеволод засмеялся и повернул ключ. Машина едва слышно заурчала, как большой кот, и тронулась.

— Значит так, дамы и господа, наша первая задача — создать имидж. Вась Вась этим не озаботился, и весьма зря. Имидж — неотъемлемая часть любого мира. А раз у нас собралась группа лесных чудиков, то сделаем всё в натуральных цветах и стилистику под эльфов.

Не знаю, что за эльфы, но по поводу красивой морды лица я и сам думал, поэтому был полностью согласен с ним. Какой же богатырь и без красивых доспехов.

Машина плавно выехала с парковки, а дождавшись, когда дорожный поток стих, заревела, взвизгнула шинами и рванула. Да так рванула, что меня вжало в спинку кресла. Помнится, я по первости не понял выражения «дорожный поток». И лишь съездив с Вась Васем на несколько заданий, смекнул, что к чему.

— Гореслава, — продолжил Всеволод, — ты же тоже умеешь тело менять?

— Это зачем? — недоверчиво спросила лесная дева, — мне оно и так нравится. Молодое, красивое, подвижное.

— Нужны острые уши, — произнёс вампир, поглядывая в зеркало заднего вида, а потом достал из сундучка-бардачка картинку и кинул через плечо. — Это эльфы. В Европе их хватает, а у нас почти нет. Нам нужна сибирская эльфийка. Мордашка и фигурка у тебя подходят, а ушей нет.

— Ничё я не буду с ушами делать, — насупилась Гореслава, потом по-детски показала язык.

— Уши, я сказал! — рявкнул вампир, повернувшись к лесной деве.

Да так быстро повернулся, что я едва успел заметить само движение. Вот он глядел вперёд, а вот уже назад, да ещё глаза алым пылают. И хорошо, что не убрал руку с руля, а то даже страшновато стало. Тролль не убил, а об обычный столб расшибусь.

— Псих — пробурчала дева. — Показал бы сперва картинку, а то вдруг ослиные нужны были. А эти-то ещё можно.

Я с любопытством повернулся. К этому времени уши Гореславы удлинились, став другими. И не звериными, и не людскими, а совсем диковинными.

Сидящая же в уголке Мурка поджала ноги и теперь глядела нас огромными испуганными оранжевыми глазами с кошачьим зрачком, и сжимала ладошками большие рысьи ушки с кисточками на кончиках. Тоже с испуга отрастила, вдруг ругаться будут.

— Ути, моя прелесть, — ласково произнёс вампир, улыбнувшись девочке, — приятно работать. С полувзгляда понимает. Вот так и ходи постоянно. Будешь анимешной неко-тян.

— Кем? — переспросил я, поворачиваясь обратно.

— Кошкодевочкой, — ответил вампир, тоже сев нормально. — Потом дам посмотреть эту гадость, от которой подростки пищат и писают под себя кипятком.

— А тебе что нравится? — спросил я.

Про аниме я уже слышал, но не видел, хотя Вась Вась говорил, что у его огромная коллекция.

— Колизей. Бои гладиаторов. Такого сейчас не делают. После рёва толпы и криков побеждённых все фильмы про суперменов или хоккейные матчи смотрятся весьма блёкло. Мда. Нет сейчас такого.

Вампир облизал губы и продолжил:

— К имиджу добавим соответствующее оружие. Огнестрел пока под запретом, но тем интереснее задачка будет. Как приедем ко мне, проверю, кто что из вас умеет. А ещё тот бездарь, который Вась Вась, забыл про тактику.

— Чего забыл? — переспросил я, в очередной раз оставшись без подсказки незримого толмача.

— Правил грамотного боя, — пояснил Всеволод, — я глядел записи твоих похождений. То, что ты завалил тролля — чистой воды удача. Будь он чуточку поумнее, ты бы не выжил, даже обернувшись зверем. Подставился сам и подставил мага. И вы оба подставили стрелка. Никаких извилин в голове нет. А твоя схватка с мусорным спрутом? Опять нахрапом.

— Говорили, что там только анчутки, — попытался я оправдаться.

На что вампир только скривился.

— Старая мудрость не просто так гласит: «Не зная броду, не лезь в воду». А ты всё время в омут с головой, дурень. Ни артефактов не взял, ни палочкой толком пользоваться не научился. Всё, забудь. Ты не супермен — ты охотник.

Он вздохнул и глянул в зеркало, а потом зло процедил.

— Кстати, о супергероях. Они уже в печёнках сидят за эти тысячи лет. То греческий абортыш какого-нибудь олимпийского выскочки, то тупой рыцарь на белом коне, то начитавшийся комиксов наркоша. С инквизицией проблем меньше было. Ну ничего, сучьи дети, теперь у меня есть уникальная лицензия — охотиться на подобных дебилов. Теперь, сука, моя очередь Бэтманом быть! — прорычал он и дёрнул рулём.

Машина прижалась к самому краю, и я обернулся. Сзади, оседлав чёрный двухколесник, ехал человек с притороченной к седлу ярко раскрашенной битой, и Всеволод его, наверное, узнал, так как сейчас не задумываясь преграждал путь.

Всадник притормозил и попытался проскочить с другого края, а вампир выждал немного и опять начал прижиматься вбок и притормаживать. Соседние машины возмущённо загудели, но на лице Всеволода появилась зловещая ухмылка.

— Не уйдёшь, уродец. Тягаться со мной, это тебе не новообращённых вампирочек по подворотням вылавливать! Скольким ты зубы пассатижами заживо вырвал? — прорычал он и резко вдавил педаль.

Машина клюнула носом и быстро остановилась, Всеволод, видимо, хотел, чтоб лихой всадник в него ударился. Но тот успел увернуться.

Мотоцикл заревел, встал на дыбы и выскочил на обочину, где ходили люди. Я аж дыхание затаил. Он ведь сбить кого может. Лошадью можно насмерть зашибить, а этой несущейся железкой и подавно.

— Уходит! — зло закричал Всеволод и со всей силы стукнул кулаком по рулю. — Падла!

— Учись, — донёсся ехидный голос Гореславы, а между сидений вперёд просунулась девичья рука с растопыренными пальцами.

Мотоцикл завилял и начал с визгом дымящегося колеса елозить вправо-влево, словно на верёвку посаженный.

— Держи его! — закричал вампир и выскочил из двери, чуть не ударив ту о небольшой полосатый столбик.

Я выругался и выскочил с другого края, услышав визг тормозов, писк гудка и маты из вильнувшей в сторону небольшой машинёшки. Но раздумывать некогда. Пришлось просто подчиниться положению дел и помчаться вслед обезумевшему Всеволоду. А тот размазался в воздухе в броске, и почти настиг всадника, когда тот вдруг сорвался с места и помчался, петляя между людей. Женщины с визгом отскакивали в стороны, хватая детей. Мужчины сыпали проклятиями.

— Уходит! — закричал вампир, когда его пальцы впустую скользнули по ткани курточки.

Вампир был быстр, но мотоцикл всё же быстрее.

— Не уйдёт! — ответил я, достав метательный нож.

— Живьём! Только живьём! Правила лицензии!

— Жить будет, — ответил я и швырнул что было сил небольшое стальное пёрышко.

Оно блеснуло в воздухе и попало по колесу. Вот только вопреки ожиданию не пробило, а отлетело в сторону. А я швырнул ещё одно. И опять впустую.

— Уходит! — с досадой прорычал вампир, а следом мимо нас что-то свистнуло и с силой попало беглецу прямо меж лопаток.

Тот под звонкий радостный возглас Мурки дёрнулся и не удержал руль, въехав в ограду. И мы бросились следом. Мотоциклист встал с земли, оглянулся на нас и поднял свою двухколёсную машину, собираясь умчаться. И он таки умчался, вырулив на дорогу, нам только и осталось смотреть ему в спину.

— Всеволод, — начал я, встав рядом со скрипящим зубами вампиром, — я мало что понимаю, но это разве по закону?

— По закону, — усмехнулся Всеволод с таким видом, мол, молоко на губах не обсохло, а с расспросами лезу. — Если бы он остановился, то я бы просто вызвал полицию и держал до прибытия. Он ведь за нами от самого кафе следил, потому и вёл себя, как персонаж шпионского боевика, который от погони уходит. А это считай покушением на охотника с лицензией.

Вампир вздохнул, поглядел на машину и с лёгкой усмешкой произнёс:

— Богинька сознание потеряла. Остановить спортивный мотоцикл тяжко для многих духов и магов, вот и потратила всё до последней капли. Ладно, поехали.

Я последовал за ним, думая, что хлопот по мою душу прибавится, так как этого на мотоцикле тоже заприметил ещё на выходе из кафе. У него благовоние слишком запоминающееся.