Христианская проповедь – Благая Весть: рука, протянутая упавшему грешнику, призыв «не бойся», возвещение прощения и примирения, рассказ о Жертве, принесенной Богом во имя любви к людям. Именно это покоряло сердца тех, кто слушал Самого Христа, а затем Его апостолов, зажигало пламя ответной любви к Нему, вдохновляло на верность Ему даже до смерти.

Проповедь Христа и апостолов – прежде всего проповедь любви. Даже там, где в ней звучат грозные предупреждения о возможной гибели – это именно предупреждения, а не угрозы, и смысл их в том, чтобы уберечь человека от опасного пути.

Но без любви христианская проповедь оборачивается полной своей противоположностью. Когда на первое место в ней ставят не Христа, а человеческую греховность, суд и осуждение, угрозы карами и адскими муками, Благая Весть превращается в «зловествование», Спаситель – в палача, спасение – в погибель.

Вместо благовестия о Христе на человека скалит клыки «богословие вражды» или «богословие гибели».

К несчастью, этот «темный двойник» христианской Благой Вести забрал себе много власти: он в книгах и в церковных проповедях, он легко оперирует Писанием, как оперировал им дьявол в разговоре с Христом в пустыне, он проникает в сознание и завладевает человеком, навязывая ему чудовищные образы и картины.

«Богословие вражды» не допускает и мысли, что ко Христу можно протянуть руки не из страха, а от радости, из стремления быть с Ним, потому что это желанно. Нет, только страх наказания! Как будто в Нем Самом нет ничего такого, что побуждало бы отказаться от греха добровольно и с радостью, как будто нельзя быть Ему верным ради Него Самого.

Вместо этого – попытки загнать в рай кнутом, тащить к Нему страхом, принуждать угрозами ада. Этакий живописный контраст: Христос, подсвеченный пламенем геенны огненной – сделай правильный выбор, да смотри не ошибись!

И в то же время, как это ни парадоксально, внимание Бога к человеку представляется исключительно источником угрозы: Он увидит наши грехи и заблуждения и за них накажет, Он желает покарать тебя по делам твоим… Без Бога попадешь в ад, но и Бог хочет тебе ада.

Ты видишь себя на краю адской бездны, а за спиной стоит гневный Бог, готовый вот-вот тебя туда столкнуть. И у этого Бога нужно искать защиты и спасения, вцепиться в Него и умолять о прощении и милости.

Ты мерзкий грешник, по справедливости заслуживающий вечных пыток – никак не меньше! Бог согласился спасти тебя от ада ценой Своей крови, Своих страшных мук: теперь ты в неоплатном долгу перед Ним, и каждого, кто не отдаст этот долг, Он покарает. Ты в ужасном положении, и если немедленно не покаешься, все станет еще ужаснее – Бог тебе этого не простит, и не будет для тебя уже никакого спасения.

Нет между вами ничего, кроме твоей вины, твоих грехов и Его страшного, непреходящего гнева.

Одновременно тебе возвещаются две несовместимые вести: в глазах Бога ты заслуживаешь смерти и вечных мук – но должен этому сопротивляться. Обязан желать спасения любой ценой, еще не познав Того, Кто спасает, даже не понимая толком, что означает это спасение. Должен вымаливать пощаду, ползая на коленях и кляня себя последними словами – или, омертвев внутри, выполнять все правила, лишь бы и Он выполнил Свою часть договора: не отправил тебя в ад и отстал наконец.

В этой картине мира невозможно честно отдаться в руки Божьи. Ты обязан из них выворачиваться, выклянчивая «помиловку». Нет возможности даже слюну сглотнуть, даже спросить «почему? как так? за что?». Любая попытка разобраться объявляется бунтом «греховной самости», который необходимо подавить. Любое желание подумать и самостоятельно вникнуть, может быть, не принимая все сразу, а разбираясь постепенно, учась понимать и доверять Тому, к Кому ты пришел, – греховно и подлежит наказанию. Да что там – даже ошметки достоинства перед Ним сохранить невозможно: «представь себя беглым рабом, пресмыкающимся у ног своего владыки», ползай на брюхе, превратись в слизь, глотай прах.

И радуйся, что, может быть, тебя избавили от вечных мук.

Хотя это неточно. Очень может быть, что и не избавили. Поэтому будь бдителен: каждый свой вздох, каждый чих оценивай с точки зрения вечной участи, ни о чем другом и думать не смей.

А еще заранее готовься к тому, что тебе, может, и повезет, а твоим родным или друзьям – нет. Ты, возможно, спасешься, но среди тех, кого ты любишь, точно будут погибшие. И тебе, спасенному, придется вечно радоваться их вечным мучениям. Так, может быть, безопаснее – на всякий случай – уже здесь никого не любить?

Так Благая Весть, призванная утешать и дарить надежду, превращается в «зловествование», загоняющее человека в клетку страха и вины. А то, что могло бы (и должно было!) связать нас с Христом самыми нежными узами любви, доверия и радости, оборачивается веревками на запястьях. Христос отпускает на свободу пленных, Своими руками снимает цепи с измученных, с глубоким состраданием лечит израненных – а такая проповедь вешает обратно цепи и хлещет бичом до крови.

Вместо любви Божьей ты постоянно ощущаешь Его недовольство и неприязнь. Бесконечно вбивается в душу чувство вины: ты виновен, но ради тебя во всей твоей мерзости Он пошел на крест; ты виновен – и распинаешь Его каждым новым грехом; ты виновен – и должен умолять, умолять, умолять Его помиловать и пощадить, сменить гнев на милость и не швырять тебя на расправу.

Тебя вроде бы спасли. Так декларируется. Но получить это спасение практически невозможно: оно есть – но не про нашу честь, оно только для избранных, к которым ты категорически не относишься. Есть каста святых – и погибающие грешники: даже помыслить не смей, чтоб перейти от вторых к первым, одна надежда на это – страшная гордыня.

Даже молитва «Господи, помилуй» вместо своего изначального значения: «Пожалей, утешь, исцели» обретает совсем иное: «Пощади, не добивай». Единственное, чего можно просить у Бога, – потерпеть тебя еще немного, не наносить тебе смертельный удар, которого ты по своим грехам от Него заслуживаешь.

Встреча с Богом становится бесконечной пыткой. Вина, страх, унижение, необходимость постоянно и безнадежно умолять – безнадежно, потому что никогда невозможно поставить точку и вздохнуть хоть с каким-то облегчением.

Рядом с Богом ты в постоянной опасности. С Ним нельзя успокоиться, выдохнуть и просто Ему порадоваться. Нельзя довериться: ведь довериться – значит раскрыться, показать, что у тебя внутри, а внутри у тебя такое, что точно Его оскорбит и разгневает. Все в тебе мерзко для Его взора, и о какой любви тут говорить – только шагни к Нему, и напорешься на острый шип Его отвержения. Разбирайся со своими проблемами самостоятельно: приползешь чистеньким – может, на тебя взглянут без особого отвращения.

Больно, плохо, внутри все кровит… но вместо любви – презрение, вместо принятия и помощи – осуждение, вместо утешения – бесконечное выискивание твоих вин. Вместо покоя и утешения, обещанного Христом тем, кто приходит к Нему (Мф. 11:28–29), – постоянное растравливание раны.

При таких раскладах и само спасение превращается в свою противоположность. Бог мучает и запугивает человека, а человек в свою очередь мучает Бога, распиная Его каждым своим грехом, и выхода из этого нет. Невозможно даже сказать: все, хватит, я выхожу из игры, убей меня или дай я сам умру – это оскорбит Бога еще сильнее. Ты вообще не можешь сделать ничего такого, что Его не оскорбляет. Но необходимость спасения толкает вас друг к другу, и вы связаны с Ним веревкой с шипами, колющей и раздирающей обоих.

Это какая-то страшная черная воронка, куда падаешь без надежды на… спасение?

Вечность, проведенная с таким Богом и в таких отношениях, право, не слишком отличается от ада.

Может быть, это и есть ад.

* * *

Но все это ложь.

Грязная сатанинская ложь. Грубая, сказала бы я – но нет, отнюдь не грубая. Весьма изобретательная, тонкая, как леска, которая опутывает душу, и невозможно дернуться, чтобы не израниться. Лжет не человек – лгут человеку, и противостоять этой лжи очень сложно.

Врагу безразлично, из чего плести свою сеть. Его не смущают цитаты из Писания и Предания. Он лжет о Боге, чтобы разлучить человека с Ним, чтобы не дать к Нему подойти, утешиться, довериться, полюбить.

Свести в ад, растоптать и уничтожить, да еще издевательски прикрываясь именем Христа, – воистину сатанинские игрища.

Но вся эта дьявольская мешанина из страха, унижения, вины, боли, переживаемого отвержения и ненависти Божьей не имеют никакого отношения к Спасителю. Не Он – источник этого зла.

И ошибиться, трагично и горько ошибиться и поверить врагу можно, только если в основе веры лежит не доверие Богу, не переживание Его любви, не знание того, зачем и почему Он пришел и отдал Себя на смерть, а мысли о своей греховности и наказании. Если первое, что ты услышал о Боге, развело вас по разные стороны баррикад. Если вместо того, чтобы услышать, что Он пришел помочь и спасти, что Он всегда с тобой и на твоей стороне, потому что любит тебя, – ты услышал о вашей вражде, о Его гневе и обиде.

Это первый шаг по ложному пути, который приведет не к Нему, а в прижизненный ад.

Христос в Своем отношении к человеку не просто «не такой» – Он совершенно, принципиально иной. Все в Нем противоречит этой чудовищной картине, и Он противостоит ей всецело, каждый миг и в каждой мелочи.

Нет такого греха, который погасил бы Его любовь. Нет такой вины, которая оттолкнула бы Его, мол, «не подходи, пока не исправишься». Нет такой раны, которой Он бы побрезговал вместо того, чтоб коснуться и исцелить.

Христос всегда на стороне грешника. Не на стороне греха, ни в коем случае – грех Ему ненавистен. Но ненавистен именно потому, что грех разрушает возлюбленную Им душу, которую Он желает спасти, соединив с Собой в вечности в радости и любви.

Он хочет и ждет нашего раскаяния и покаяния, но ради того, чтобы утешить и исцелить; и в нашем раскаянии и покаянии Он всегда рядом.

Не мы, а Он делает первый шаг, окликая нас, зовя раз за разом, пока внутри не изменится нечто, пока мы не повернемся на Его голос и не потянемся к Нему. Не сами одумались, очистились и пришли, а потому, что Он позвал, ожидая нас раньше, чем мы захотели к Нему.

Он пришел спасти нас не для того, чтобы загнать в страшную клетку из вины, боли и унижения. Он пришел спасти, в самом прямом смысле этого слова: вытащить из беды, помочь, а не добить и не утопить. Спасти – выхватить из огня, достать из ямы, сделать то, что мы сами для себя сделать не в состоянии.

Спасти Собой и для Себя, потому что мы Им любимы, мы Ему желанны.

Благость Христа не нуждается в «подсветке» адским огнем.

В Нем – лучшее, а не просто отмена худшего.