закрылась дверь. В голове снова и снова прокручивались ее слова: «Я люблю тебя, Дженсен.

Да, но мне нездоровится. Ты должен понять.»

Я часто вспоминал о той ночи. Наверное, чаще, чем следовало, и я всегда приходил к

одному и тому же выводу, она любила меня, но недостаточно, чтобы остаться. Недостаточно, чтобы поставить меня на первое место. Я рассказал эту историю только трем людям: Оливеру, Мие, а теперь и тебе. Я не жаловался. Я сам выбирал свою судьбу, и независимо от

того, была ли она хорошей или плохой, я должен был принять последствия своих действий. Я

рассказал ее, потому что верил, что история - это то, чему мы должны учиться. Мы изучали

ее, чтобы не повторять ошибок прошлого.

Я бы не сказал, что у меня было тяжелое детство. Я знал людей, у которых было и

похуже. Меня никогда не домогались и не били. Мне никогда не говорили, что я кусок

дерьма. Мной просто не интересовались. Меня никогда не воспитывали. Я никогда не

чувствовал любви от своих биологических родителей, но я чувствовал ее в другом месте.

Любовь была в друзьях, которые стали братьями. Она была в их родителях, и Пэтти, моей

приемной матери, женщине, которая показала мне, какой должна быть мать. И она была в

девушке - маленькой, нахальной блондинке по имени Мия.

Мия была любовью. Она была всем. Она любила меня, подталкивала и вдохновляла.

Оставить ее ради Нью-Йорка было одним из самых трудных решений, которые я когда-либо

принимал. Быть в огромном городе в одиночку не было для меня таким захватывающим, как

это было для людей, которых я встретил в университете. Мне нравилась моя жизнь. Я любил

свой город, я любил свою девушку, но я видел, как она была увлечена мной. Я видел, как ее

родители не одобряли наши отношения, и поэтому решил покончить с ними, когда уехал. Я

подумал, что перерыв будет полезен для нас обоих. Я не собирался ни с кем встречаться, или

даже заниматься сексом с кем-то еще, правда, но как-то так получилось. Я не мог винить

девушку за нашу ошибку. Это было безответственно, непростительно, но это случилось. Это

была жизнь. Я не ожидал, что Мия поймет. Я не ожидал, что она поймет, но, когда я смотрел, как она пакует свою сумку, смотрел на первую женщину, которую я любил, я не мог не

задаться вопросом, что я мог бы сделать по-другому.

Не заниматься сексом с той девушкой из класса поэзии. Я знал это. Очевидно. Но даже

до этого, я хотел бы держаться за это немного крепче. Хотел бы я оговорить с ней больше.

Мне жаль, что я не умолял ее поехать со мной. Я хотел бы вытереть слезы с ее лица, но она

не позволила мне приблизиться к ней.

— Боже, ты такой мудак, — сказала она, всхлипывая. — Я, бл*дь, доверяла тебе.

И от этого было больнее всего на свете, потому что она была права. Я мог бы стоять и

указывать на обстоятельства: у нас был перерыв, и я знал, что она встречается с каким-то

чуваком по имени Макс. Я точно знал, что они ходили на свидания каждые выходные, и что

он иногда подвозил ее домой и оставался. Я знал обо всем этом. Я мог бы позвонить ей, но не

звонил, потому что у нас был перерыв, и мы могли делать все, что хотели, но в конце концов, мы должны были быть вместе, и я все испортил.

— Прости, — сказал я, делая шаг навстречу ей. Она резко вскинула голову.

— Не надо. Даже не пытайся прикоснуться ко мне прямо сейчас, — сказала она, ее

грудь вздымалась от рыданий. Я видел, как она плачет, но так, как сейчас, никогда. Даже

когда умерла ее собака, она так не плакала, и это убивало меня. Ее голубые глаза были полны

боли, которую я причинил. Она подняла палец и указала на меня.

— Это должна была быть я. Это все, о чем я могу думать прямо сейчас.

Я закрыл глаза, чтобы попытаться сдержать свое горе, но это было бесполезно. Я

прикусил губу, чтобы не заплакать, это все, что я хотел сделать, но я бы не сделал этого перед

ней. Поэтому я прикусывал губу так сильно, пока не почувствовал кровь.

— Ты моя лучшая подруга, Мия, — сказал я, снова открыв глаза. Ее сумка была

перекинута через плечо. — Пожалуйста, не уходи.

Она яростно покачала головой, ее волнистые волосы прилипли к влажному лицу.

— Не проси меня остаться, — хрипло сказала она.

— Пожалуйста, останься, — все равно прошептал я.

— Дженсен, я не могу! — громко рыдала она. — Я даже смотреть на тебя сейчас не

могу!

— Тогда отвернись, но, пожалуйста, останься. Только сегодня.

Она закрыла глаза и глубоко вздохнула, вытирая слезы с лица.

— Я действительно ненавижу тебя сейчас, — сказала она, и снова открыла их. — Я

очень, очень тебя ненавижу.

— Я знаю, детка, — сказал я, шагнув к ней и притянув ее к своей груди. Я знал, что она

оттолкнет меня, и, возможно, ударит, но мне нужно было почувствовать ее. Мне нужно было

прикоснуться к ней.

— Не называй меня так, — сказала она, рыдая в мою рубашку. — О Боже мой. Я

чувствую, что не могу дышать.

Я крепче прижал её к себе. Я не хотел ее отпускать. Никогда. Когда она отступила, она

посмотрела на меня.

— Что ты будешь делать теперь? Переедешь в Нью-Йорк навсегда?

Я прикусил язык и кивнул.

— И?

— Мия, — начал я, глубоко вздохнув. — Я должен жениться на ней.

Если бы я мог стереть одну вещь из моей памяти до конца моей жизни, это не была бы

моя мама на полу, или то, как она смотрела на меня, когда она уходила, или то, как Пэтти

выглядела, когда она сказала мне, что моя мать никогда не вернется. Это было бы выражение

лица Мии в тот момент, когда я сбросил бомбу.

— Ч-что?

— Ее выгнали из дома. Она молода, ей некуда идти. Ее отец…

Руки Мии поднялись, прежде чем я смог закончить свое заявление.

— Я ни хрена не хочу этого слышать. Я не хочу этого слышать.

— Пожалуйста, позволь мне объяснить.

— Не надо, — она схватилась за живот, как будто в любой момент ее могло вырвать. —

Мне нужно идти. Я просто. Прости, но мне нужно идти.

Она подошла к двери и оглянулась на меня в последний раз, ее глаза проскользили по

всему моему лицу и по моему телу, и я просто знал, что это прощание. Я не знаю, почему я

ожидал чего-то большего.

— Прости, — сказала она, когда уходила. — Я… Я не могу.

Я смотрел на заднюю дверь, ожидая, когда гнев просочится, но этого не произошло. Я

думал, что люблю эту девушку всю свою жизнь, и знал, что буду любить до конца жизни. Не

имело значения, что я должен был вернуться в Нью-Йорк и жениться на ком-то, кто был для

меня виртуальным незнакомцем, или что ее отец держал мое будущее в своих руках, или что

ребенок, которого она носила, был моим. Ничто не имело значения больше, чем тот факт, что

я потерял самое важное в своей жизни. Я знал, что никогда ее не верну. Независимо от того, что ждет нас в будущем, я знал, что не верну ее обратно. Я не заслуживал ее.

Я сидел на полу перед дверью, пока не взошло солнце, просто на случай, если она

решит вернуться через эту дверь.

Она этого не сделала.

Я звонил и приезжал к ее дому. Я писал е-мейлы. Я писал сообщения. Но никак не мог

до нее не достучаться. Поэтому я начал сочинять.

Мы осмелились разделить поцелуй, и с того момента, как ее губы встретились с моими, я был приговорен…

Глава 7

Свадьба лучших друзей

5 лет спустя

Мия

Я была убеждена, что существуют важные жизненные события, которые измеряют, насколько быстро или медленно ты прогрессируешь в обществе. Свадьбы были одной из них.

Когда все мои друзья начали жениться, а я сидела в углу, типа: «Не обращайте на меня

внимания. Вечеринка для одиночек», я знала, что все в моей жизни двигались немного

быстрее, чем я хотела. Со стороны, в зависимости от того, когда вы встретили меня, вы

можете сказать одну из двух вещей обо мне: «Бедная девочка, она через многое прошла. Я не

удивлюсь, если она в конце концов купит десять кошек и будет жить одна всю оставшуюся

жизнь» или «Ей нужно повеселится с одним из мужчин… которые окружают ее».

Я на самом деле слышала, как моя мать заявила о последнем из этих вариантов своим

друзьям во время книжного клуба. Она использовала Книжный клуб, как способ сосватать

меня сыновьям своих друзей. Это раздражало. Последняя встреча книжного клуба состоялась

пару недель назад, и большая часть дискуссии была о том, кого я возьму на свадьбу моей

лучшей подруги. К счастью, в ту ночь я согласилась пойти туда со своим братом, чтобы мы

могли посмотреть игру "Клипперс" с нашим отцом, и я смогла вмешаться в разговор, когда

они передавали iPhone, с открытой страницей Facebook одного из сыновей.

Я никогда не понимала, почему люди связывают свадьбы со свиданиями. Может быть, потому, что они не хотели казаться убогими из-за того, что у них не было постоянных

отношений, когда они наблюдали, как кто-то, кого они любили, женился? Я была достаточно

уверена в себе. Мне не нужно наличие мужчины, чтобы показать свою состоятельность. Но

когда я передала ключи от машины камердинеру отеля, где моя лучшая подруга и

большинство моих близких готовятся к ее большому дню, огонек тоски прошелся по мне, и

мне захотелось, чтобы у меня был кто-то, с кем я могла разделить это важное событие.

— Ты сделала это! — сказала Эстель, как только увидела, что я вошла в Люкс для

новобрачных. Она быстро встала, практически подбежала ко мне, длинные, каштановые

свободные волны, подпрыгивали на белом халате, в который она была завернута. Я стояла

неподвижно, когда она коснулась кончиков моих теперь уже коротких волос, ожидая, когда

она скажет мне правду: это отвратительно.

— Я чувствую себя, как Бритни, — сказала я со стоном, дергая за концы, как будто это

движение заставит их снова отрасти. У меня были длинные волосы, волосы Рапунцель, с

самого детства, и это решение было радикальное и совершенно не свойственное.

Эстель рассмеялась, ее большие голубые глаза поднялись к моим .

— Ты говорила о стрижке волос в течение нескольких месяцев, и они не такие уж

короткие, — сказала она, в то время как я наклонила голову и подняла брови. — Хорошо, хорошо, это коротко, но ты отлично выглядишь!

— Спасибо, — сказала я с улыбкой. — Но хватит обо мне. Ты готова выйти замуж...

снова?

Она вышла замуж за нашего давнего друга Оливера, парня, который владел ее сердцем

с тех пор, как я себя помню, несколько месяцев назад, но сегодня у них было официальное

празднование.

— Да! — сказала она, улыбаясь. Я была рада за заразительное головокружение, которое излучала она. Я знала, что это событие будет трудным для меня, но не потому, что я

не была взволнована за своих друзей, а потому, что все наши общие друзья будут тут, и тот, кого я избегала, как чумы в течение последних пяти лет, был одним из шаферов, и, к тому же, шел со мной в паре.

Сестра Оливера, Софи, присоединилась к нам, когда мы одевались и потягивали

мимозу, смеясь над нашим пьяным приключением на девичнике несколько недель назад. Я

проскользнула в нежно-розовое платье подружки невесты и собрала свои растрепанные

светлые волосы, прежде чем накраситься тушью. Краем глаза я поймала движение и со

вздохом уронила крышку помады, повернувшись к Эстель, которая вышла из ванной комнаты

номера, одетая в свадебное платье. Я видела его на ней, когда мы ходили по свадебным

салонам, но увидев ее сейчас, с прической и макияжем, это стало реальностью.

— Моя лучшая подруга выходит замуж, — прошептала я, улыбаясь, когда слезы

подступили на глаза. Эстель слегка рассмеялась, размахивая руками.

— Не надо. Ты заставляешь меня заплакать! Я замужем уже четыре месяца! — сказала

она, продолжая бороться со слезами.

Я сказала ей еще раз, как восхищаюсь ею, как ее платье прекрасно обтягивает ее тело

вплоть до колен, откуда расходится.

— Ты выбрала самое идеальное платье. Я никогда не смогла бы снять его, — сказала я, ссылаясь на перья, которые украшали нижнюю половину ее платья.

Она улыбнулась мне и подошла к зеркалу, держа фату в руке.

— Моя мама должна надеть ее на меня, — сказала она.

— Я уверена, что они скоро будут здесь. Софи пошла проверить Сандера и малыша, —

сказала я. — Ты выглядишь потрясающе, Элли, и я говорю это не только потому, что это ты.

Ты действительно выглядишь невероятно.

Она глубоко вздохнула, улыбаясь еще ярче, когда ее глаза встретились с моими в

зеркале.

— Спасибо тебе. Спасибо за все, — сказала она, сделав паузу, чтобы сглотнуть и

сморгнуть слезы. — Спасибо за мои красивые фотографии и просто… за все. Если бы не ты, меня бы сейчас здесь не было.

— Была бы. Это было неизбежно, — сказала я и обняла ее, положив подбородок ей на

плечо. — Но я так чертовски рада, что могу разделить этот день с тобой. — Я немного сжала

ее. — Я думаю, что Бин кончит в штаны, когда увидит, как ты идешь к алтарю, — сказала я, опуская руки.

— Я отправила ему подарок через Вика, так что, возможно, он уже сделал это, —

сказала Эстель со смехом. Его подарком был фотоальбом, который включал

суперсексуальные фотографии ее в его больничном халате и других вещах из ее будуарной

съемки со мной.

— Ммм, да, я думаю, что это, вероятно, сработало, — сказала я, повернувшись к двери, когда мы услышали, как она открывается. Мама Эстель и моя мама вошли с Софи, все трое

смотрели на Эстель в ее свадебном платье. Я отошла, чтобы они могли оценить ее, и я

почувствовала ком в горле, когда ее мама начала плакать.

— Ты так красива, — повторяла она.