— Мама, пожалуйста, остановись, ты заставишь меня плакать и мой макияж

испортиться, — сказала Элли.

— О Боже, мой брат собирается умереть, — добавила Софи.

— Наши маленькие девочки выросли, — сказала моя мама.

— С вами просто невозможно находиться рядом! — сказала я, вытирая глаза, стараясь

больше не плакать.

Эстель осталась в номере, в то время как все мы спустились вниз и вышли на пляж, где

должна была состояться свадьба. Тревога волной пронзила меня, когда я увидела шаферов, которые стояли вокруг и оживленно разговаривали, глядя на пляж. «Я готова», — сказала я

сама себе. Я в порядке. Но когда он обернулся, и я увидела его профиль, мои ноги перестали

идти.

— Ой-ой. Я уже вижу, что происходит. — Моя голова повернулась назад, когда я

услышала голос своего брата. — Глубокий вдох и шаг, сестренка. Глубокий вдох и шаг.

— Я знаю, как ходить, Роб, но спасибо за помощь, — сказала я.

Он пожал плечами, улыбаясь, глядя вперед на группу парней.

— Я шел перед тобой, поэтому подумал, что тебе может понадобиться помощь.

Я закатила глаза со смехом.

— На самом деле я шла перед тобой, большое спасибо.

— Да, верно, — сказал он с насмешкой. Он обнял меня за плечо и притянул к себе. —

Ты отвечаешь за свой ход, — сказал он мне в волосы. — Скажи это.

— Я отвечаю за свой ход, — сказала я, глубоко вдохнув. — Что я буду делать без тебя, когда перееду?

— Легко, — сказал он, опустив руку и наклоняясь, чтобы посмотреть на меня. — Не

переезжай.

— Ха-ха, — сказала я, улыбаясь ему. — Ты знаешь, я не собираюсь отказываться от

этой работы.

Роб глубоко вздохнул.

— Я просто говорю, если ты со мной - ты мой близнец, и, если ты уедешь, ну, ты не

будешь.

Я засмеялась, отталкивая его от себя.

— Ты такой глупый. Мы всегда близнецы.

Мы направились к толпе; слова Роба дали мне силу, необходимую, чтобы держать

голову высоко. В моей жизни было время, когда я ненавидела быть близнецом. Несмотря на

то, что у меня не было сестры-близнеца, с соответствующей одеждой и всей конкуренцией, которая исходила от этого, я чувствовала себя подавленной. Чаще всего это было мимолетное

чувство, потому что в конце концов никто не понимал меня так, как мой брат, и я не была

уверена, связано ли это с близнецами или это было просто дело брата и сестры в целом, но я

была рада иметь его. Вот почему, когда у меня появилась невероятная возможность делать

фотографии для журнала в Нью-Йорке, я действительно много думала об этом. Два года

назад я бы ухватилась за эту возможность, но мне казалось, что чем старше я становлюсь, тем более важной становится для меня семья и мысль о том, чтобы оставить их позади, была

уже не так привлекательна, как раньше.

— Эй, Мия, ты выглядишь прекрасно, — сказал Оливер, как только мы дошли до них.

— Благодарю. Ты выглядишь чертовски горячо, но что тут удивительного? — сказала я, заставив всех рассмеяться. Всех, кроме одного. Тот, кто причинял боль моему сердцу каждый

раз, когда я смотрела на него, поэтому я старалась не смотреть на него.

— Готов пожениться? — Роб спросил Оливера, который блеснул ему самой большой

улыбкой, которую я когда-либо видела.

— Я уже женат, но да, я готов жениться на ней снова, и снова, и снова, — сказал он, вызывая стон от Виктора.

— Пожалуйста, остановитесь на этом. Я боюсь, вашего следующего комментария, и я

действительно не хочу, чтобы этот день был разрушен для всех нас.

— Ты получил подарок? — спросила я, игнорируя просьбу Виктора и добавляя масла в

огонь, когда Оливер начал громко хихикать.

— О, да. Спасибо, что сделала их. Я собираюсь заставить ее повторить образы

некоторых из них, — сказал он.

— Какие образы? О чем вы вообще говорите? — спросил Виктор, потому что его

любопытство не знало границ.

— Будуарная съемка, которую я сделала для Элли, — ответила я. Роб начал кашлять

рядом со мной, Дженсен добавил: «Хорошо, этого достаточно», но Виктор просто смотрел на

меня в замешательстве.

— Будуарная съемка, — сказала я. — Ну ты знаешь… сексуальные фотографии?

— Моей сестры? — он практически кричал. — Окей. Мне жаль, что я спросил.

Увидимся у алтаря!

Мы все рассмеялись, наблюдая, как он отступает от разговора. Он остановился только, чтобы поздороваться с Софи и предложить ей свою руку, а затем выстрелил в нас

убийственным взглядом.

— Это моя реплика, — сказал Оливер. — Сначала я должен пойти. Где моя мама? —

спросил он, глядя на меня.

— Я понятия не имею, — ответила я, оглядываясь вокруг.

— Вот она! — Роб указал на маму Оливера, которая вошла с незнакомым мужчиной и

другой женщиной.

— Вот это картина, которую я думал никогда не увижу, — сказал Оливер, когда он

направился к ним. Дженсен усмехнулся, когда посмотрел на них, и я клянусь, что

почувствовала, как мои внутренности задрожали.

— Это его отец? — Роб спросил Дженсена.

— Да, и его мачеха, — ответил Дженсен, все еще глядя на троицу.

— Они кажутся дружелюбными, — сказал Роб.

— Да, так и есть, — ответил Дженсен.

— Деми и Брюс Уиллис дружелюбные, и они оба женаты на других людях. Так бывает,

— сказала я, пожав плечами. Только когда глаза Дженсена сверкнули в моем напревлении, я

поняла, что сказала. Интенсивность его взгляда заставила меня отступить.

— Некоторые люди знают, как вести себя - как взрослые, — сказал он, его слова, как

спички брошенные в бензин, разожгли мои вены.

— О, так ты тусуешься со взрослыми? — сказала я, наклоняя голову. Его глаза

сузились, глядя на меня.

— Я думаю, что церемония вот-вот начнется, — сказал Роб, сжимая мою руку, чтобы

привлечь мое внимание. Я знала, что он хотел сказать мне, прежде чем я взглянула на него, поэтому я глубоко вздохнула и кивнула.

— Давай покончим с этим, Рейнольдс, и потому, что это единственный шанс

прикоснуться ко мне, я предлагаю тебе насладиться этим, — сказала я, подойдя ближе к нему

и схватив его за руку. Я старалась не думать о том, какой тонкой чувствовалась моя рука в его

мускулистой. Я проигнорировала его смешок, и то, что он заставил меня почувствовать. Я не

обращала внимания на то, что от близости с ним эндорфины в моем мозгу начали

зашкаливать.

Мы заняли свое место за спиной Виктора и Софи и стали ждать, когда начнет играть

свадебная песня, которая была акустической версией «Thinking Out Loud» Эда Ширана. Он

пошевелил рукой и переплел наши пальцы, заставив мои глаза расширяться от шока, когда я

посмотрела на него.

— Ты сказала мне наслаждаться этим, — сказал он, звук его голоса заставил мое сердце

биться чаще.

— Пожалуйста, не надо, — прошептала я.

— Что случилось? Ты потеряла свою храбрость? — спросил он, когда мы шли, улыбаясь Финли, фотографу, которого я выбрала.

— Я ничего не теряла, — сказала я, практически отрывая от него руку и идя к моему

назначенному месту, когда мы достигли пастора.

И только когда я увидела, что моя прекрасная лучшая подруга идет к нам, мысли о

Дженсене исчезли. Я видела Оливера и Эстель вместе так много раз до этого, но сегодня, когда солнце заходило, и они заявили о своей любви друг к другу, меня это пробрало. У них

было то, чего мы все хотели, то, чего мы жаждали. Пока мы стояли там, начали падать мягкие

капли дождя.

— Солнечный душ, — сказала Софи рядом со мной. — Говорят, это на удачу.

— Да, ну, я надеюсь, что они поцелуются прежде, чем эта удача начнет разрушать наш

макияж, — прошептала я в ответ, не в состоянии сдержать улыбку, когда смотрела, как

целуются жених и невеста. Все это было волшебно, несмотря на то, что ребята и небольшая

толпа поднимались со своих мест и говорили торопиться, прежде чем небо разверзнется над

нами. Мне не пришлось возвращаться в отель вместе с Дженсеном, потому что все сбежали к

тому времени, когда они закончили целоваться.

На вечеринке, когда они медленно покачивались в своем первом танце, я пила. И еще

пила.

— Тяжелая ночка? — сказал Роб, присаживаясь рядом со мной.

Я встретила его обеспокоенные голубые глаза и улыбнулась.

— Прекрасная ночь.

Он посмотрел на меня, его глаза мерцали от моего бокала в руке.

— Время пить винишко, — сказала я.

— Это шампанское.

— Да, хорошо, сегодня вечером мы будем ныть над шампанским, — сказала я.

— Да, ну, тебе лучше надеяться, что твое нытье не превратится в блевотину, потому что

твоя подруга только что вышла замуж, и я очень сомневаюсь, что она будет держать твои

волосы сегодня вечером, — ответил он.

— Ну, да, я это знаю. Почему думаешь ты здесь?

Роб засмеялся, покачав головой, когда поднял бокал.

— Есть. — Он улыбнулся, когда мои глаза сузились. — И потрясти задницей, конечно

же, — добавил он, когда я закатила глаза. — Хорошо. Я буду держать твои волосы. На самом

деле, они довольно короткие, поэтому я думаю, они сами будут держаться, — сказал он, нахмурившись, смотря на мои волосы.

— Мы почти похожи на близнецов, — сказала я, смеясь, когда он ткнул мне в ребра.

— Я хочу, чтобы ты знала, что я гораздо красивее тебя, — сказал он, вставая, когда

песня подошла к концу, и началась следующая. Он протянул мне руку, и я взяла ее, следуя за

ним на танцпол.

Я рассмеялась, когда он покрутил меня, и наклонил.

— Тебе лучше остановиться, прежде чем ты окажешься в моем шампанском, — сказала

я, когда он поднял меня обратно.

— Мия, ты точно знаешь, как убить настроение, — сказал Роб со стоном. — Я думаю, что найду другого партнера по танцам.

— Флаг тебе в руки. Мне все равно нужно в туалет, — сказала я, когда мы уходили с

танцпола.

Я услышала звонкий смех моей мамы, как только вышла на улицу и последовала за

звуком, пока не увидела, с кем она разговаривала, но к тому времени она заметила меня и

позвала.

— Мия, иди сюда! Ты знаешь, что Дженсен живет в Нью-Йорке? — спросила она.

— Кажется, я где-то об этом слышала, — сказала я, не смея на него смотреть. Конечно, я знала, что он живет в Нью-Йорке. Я также знала его адрес наизусть. Не потому, что я была

преследователем, а потому, что я навещала его двоюродную бабушку, и она заставляла меня

посылать ему коробки со всякими вещами.

Я могла бы просто не посылать вещи, и она бы никогда не вспомнила про это - ее

болезнь Альцгеймера ухудшалась с каждой минутой, но моя совесть не позволяла бы мне

спать спокойно по ночам, поэтому, когда она попросила, я не могла сказать нет. Я отправляла

все, от трусов-боксеров до одеял для его дочери. Я не знала, что причиняло мне больше боли, знать, что я никогда не увижу боксеров на нем или, что не дам чего-то маленькой девочке, которая должна была быть нашей, но не была.

— О, хорошо, вы двое говорили о твоем переезде? — спросила моя мама. Мои глаза

резко встретились с ее. Она сошла с ума? Во что она играла?

— Какой переезд? — спросил Дженсен больше от интереса, а не потому что, заботился.

Я посмотрела на него, чтобы убедиться, что я все еще могу читать его мысли, но он смотрел

на мою маму, а не на меня.

— Мия переезжает в Нью-Йорк на следующей неделе! — сказала моя мама, широко

улыбаясь, когда посмотрела на меня. — Она получила отличную работу там в качестве

фотографа…

— Мама, — остановила я ее, прежде чем она продолжила. — Я уверена, что папа ищет

тебя, и я сомневаюсь, что Дженсена заботит мое местонахождении или моя карьера, поэтому

тебе следует найти отца, или, может быть, Ханна нуждается в тебе.

Беттина отмахнулась от меня, как будто я какой-то надоедливый ребенок.

— Мия, мы тут разговариваем. Я уверена, Дженсен хотел бы знать, что ты делаешь в

Нью-Йорке. Вы в одной сфере.

У меня открылся рот.

— Да, Мия, я хотел бы знать, что ты будешь делать в Нью-Йорке, — сказал Дженсен. Я

повернулась, чтобы посмотреть на него. Я ненавидела его. Абсолютно и полностью

ненавидела его, в его глупой белой рубашке, которая покрывала его идеальное тело и темно-синий галстук-бабочку и соответствующие брюки. «Пошел ты к черту», - хотела я сказать, но не сказала. «Пошел ты к черту за то, что ты так чертовски неотразим для меня, даже

сейчас. Возвращайся к своей сопливой маленькой девочке и идеальной жене, мудак.» Это то, что я хотела сказать. Это сделало бы меня счастливой. Но я этого не сказала, потому что даже

у меня есть границы.

—Ну, веселитесь, крутые ребята. Я пойду пописаю, а затем вернусь на танцпол, —

сказала я вместо этого.

— Мия! — сказала моя мама с возмущенным вздохом.

— О, извините меня, — сказала я, поднося руку, чтобы прикрыть рот, когда я смотрела

на Дженсена, который явно пытался сдержать смех. — Я имею в виду туалет. Дамы не

писают.

Когда уходила, я услышала, как он смеется под извинения моей мамы, и когда я вошла в

ванную, то посмотрела в зеркало и поймала себя улыбающейся. Я сузила глаза и повторила

мантру, которую говорила себе с тех пор, как Дженсен ушел из моей жизни: У него есть

семья. Ты ему больше не нужна. Кроме того, у него было достаточно собственных причин, чтобы никогда больше не видеть меня. Я не могла поверить, что он был таким же искренним, как и раньше.

Я вернулась на вечеринку, я ела и пила, не прерываясь больше ничем, кроме Эстель, когда она присела рядом со мной на целых две секунды, чтобы отдохнуть.

— Итак, Нью-Йорк.

Я стояла у бара, наливая себе еще выпить, когда услышала вопрос, за спиной. Я

обернулась и встретила его серые глаза.

— Нью-Йорк, — ответила я, делая глоток, надеясь заглушить внезапную боль в груди.