Я подняла верхнюю часть и обнаружила внутри коробку поменьше. Я нахмурилась, когда вытащила ее. Она была завернута в коричневую бумагу, исписанную словами. Обычно

я бы порвала сразу же, но что-то в ней заставило меня остановиться. Мое дыхание

перехватило, когда я поняла, что это его почерк. Я слегка повернулась, чтобы посмотреть на

него через плечо.

— Это просто оберточная бумага, Мия, — сказал он с нежной улыбкой.

Я снова посмотрела на коробку и осмотрела ее, пытаясь прочитать, что там сказано.

— Это твои слова?

Дженсен потер затылок и улыбнулся, глядя в пол. Он был так уверен в себе большую

часть времени, поэтому он выглядел очаровательно, когда стеснялся. Он посмотрел на меня.

— Это просто слова, — сказал он.

Я притянула его к себе между ног, но он был слишком высок, чтобы я могла поцеловать

его, поэтому я запрыгнула на табурет. Но он все еще был слишком высоким. Дженсен

усмехнулся, понимая, что я пытаюсь сделать, и поднял меня на стойку, вставая между моими

качающимися ногами.

— Это твои слова, — прошептала я ему в губы.

— Открой коробку, пожалуйста, — сказал он, прижимая свои губы к моим, прежде чем

дать мне снова пространство.

Я снова поднесла ее перед собой. Я не могла понять, что это было. Я подумала обо

всем, о чем говорила, что хочу.

— Перестань пытаться угадать, что это и просто открой ее.

— Оберточная бумага сама по себе является подарком, — прошептала я, не торопясь

открывая ее, чтобы её не порвать.

— Боже мой, — я выдохнула, когда объектив камеры, на который я копила, появился в

поле зрения. — О, Боже мой.

Дженсен ухмыльнулся, когда я посмотрела на него.

— Это… это слишком, — сказала я наконец, положив коробку рядом с собой. Была

причина, по которой я еще не купила его. Хотя это объясняло, почему он взял так много

часов в кафе, где работал.

— Для тебя ничего не слишком, — ответил он, поднимая руку, чтобы погладить мое

лицо.

— Дженс…

Его рот приземлился на мой, прежде чем я смогла закончить произносить его имя. Мои

глаза закрылись, когда его губы дразнили мои, пока они не раздвинулись и его язык

пробрался в мой рот, поглаживая меня, когда его руки держали мое лицо. Мои пальцы

зарылись в его волосы, и я придвинулась вперед, прижимаясь к нему. Мы тяжело дышали, когда прервали поцелуй.

— Ты заслуживаешь всего, Мия, — пробормотал он, глядя на меня. Его серые глаза

были моей погибелью, в этом я не сомневалась.

— Я хочу только тебя, — прошептала я, расстегнув его рубашку и засунув руки под неё, чувствуя его теплую, твердую грудь под моими маленькими, холодными руками.

— У тебя есть я, детка. Ты всегда будешь со мной.

Он снял рубашку и обнял меня, чтобы расстегнуть платье.

— И я всегда буду твоим.

Я спрыгнула с прилавка и позволила платью упасть мне в ноги, наблюдая, как глаза

Дженсена потемнели, когда он перевел их с моего лица, и медленно-медленно прошлись по

моему телу, оставляя крошечные следы тепла на пути. Он издал животный звук, когда поднял

и усадил меня обратно на прилавок, раздвигая мои ноги.

— Знаешь, чего я больше всего боюсь? — спросил он, прижавшись губами к моему уху

и целуя. Я вздрогнула от ощущения его дыхания и, не прекращая поцелуи, начал спускаться к

груди.

— Что? — спросила я, тяжело дыша, когда он начал целовать мою грудь.

— Что потеряю тебя, — сказал он, оторвавшись, что бы взглянуть на меня. — Потеряю

это. — Его губы снова вернулись к груди и сомкнулись на мне, а его язык начал ласкать мой

сосок. Его руки оказались между моих ног, когда он перевел внимание на другую грудь. —

Ты - все, чего я когда-либо хотел, — прошептал он, двигаясь поцелуями к моему животу. —

Ты все, что мне нужно.

Моя голова ударилась о стойку, когда я почувствовал его язык на себе.

— О Боже, — сказала я.

— Я умру, если ты оставишь меня, ты ведь знаешь это? — сказал он, смотря на меня.

— Я никогда не оставлю тебя.

— Ты могла бы. Может быть, ты найдешь кого-то лучше меня, когда я уеду, — сказал

он.

— Дерьмо.

— Успешного парня, — продолжил он.

— Я хочу только тебя, — ответила я, потянув его за волосы.

— Может быть, кого-то с меньшим багажом, — сказал он.

— Мне нравится твой багаж, — сказала я.

Это вызвало у него смешок. Он подул на меня, играясь пальцами.

— Дженсен, пожалуйста.

— Продолжать? — спросил он.

— Продолжай, — скандировала я. — Продолжай.

Он продолжил. Он не останавливался, пока я не увидела фейерверк в глазах. Когда я

снова открыла глаза, он уже поднимал меня. Я обхватила его за шею руками и вздохнула, уткнувшись ему в грудь.

— Почему ты всегда так делаешь? — спросила я тихо.

— Что делаю?

— Говоришь о таких вещах, когда ты... ну, ты знаешь.

Я посмотрела на его лицо. Его шаги замедлились. Он остановился, когда мы подошли к

порогу его комнаты, и посмотрел на меня. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но закрыл

его, покачав головой.

— Скажи мне, — я провела рукой по его волосам.

— С тех пор, как мы вместе, у меня было ужасное чувство, что я растрачиваю твое

время, — сказал он с грустью в словах. — В моей жизни нет ничего. Ничего хорошего.

Он вывалил свои слова и подошел к кровати, бросив меня на нее, когда стянул свои

ботинки. Я села на кровати, чтобы быть на одном уровне с ним, он посмотрел на меня, и я

схватила его за запястья, когда он снял ремень, и потянула к себе.

— Ты говоришь это в течение тех двух лет, что мы вместе, — сказала я.

Он медленно кивнул, все еще выглядя неубежденным.

— Ты прекрасный человек. Ты ведь знаешь это? — спросила я, осматривая его лицо. —

Ты забавный, добрый, чертовски талантливый и такой привлекательный, что иногда на тебя

больно смотреть, — сказала я, заставив его рассмеяться и закатить глаза. Я улыбнулась.

— Ты намного больше, Мия. Гораздо больше, — сказал он, переплетая наши пальцы.

— Когда я с тобой.

— Я скоро уезжаю, — сказал он, глядя на наши соединенные руки.

— Временно, — напомнила я ему.

— Это длительный период.

— Ты любишь меня, Дженсен? — спросила я.

Его глаза снова встретились с моими.

— Больше всего на свете.

— Тогда мы будем в порядке.

Прежде чем он успел углубиться в свои страхи, я оттолкнула его, спрыгнула с кровати и

начала снимать с него одежду.

Эти выходные были одним из моих любимых воспоминаний о нас.

Глава 5

Настоящее

Я резко вернулась к настоящему моменту, когда он припарковал мотоцикл и протянул

руки, чтобы я отдала ему шлем.

— Я просто думала о том дне, когда ты подарил мне это, — сказала я, улыбаясь.

Его губы дернулись.

— До или после того, как я заставил тебя плакать своим членом?

Я ударила его по груди.

— Ты не заставил меня плакать своим членом, — пробормотал я. — Это была

эмоциональная ночь.

Что-то в его взгляде изменилось, но он взял мою руку и повел через улицу, чтобы

зарегистрироваться в отеле, прежде чем я успела это осознать. Как только дверь нашего

номера закрылась за нами, я сняла рубашку и бюстгальтер, чтобы переодеться в купальник. Я

завязывала его, когда почувствовала большие руки Дженсена на спине и неудержимо

задрожала. Он завязал его и оставил поцелуй на моем голом плече, но прежде чем я смогла

его поблагодарить, он развернулся и направился в ванную.

На пляже мы сидели в тишине, я фотографировала воду, солнце, некоторых серферов

вдалеке, в то время как Дженсен рисовал рядом со мной, используя уголь. Я повернулась

всем телом, чтобы сфотографировать его, после того, как я сделала снимок, решила его

рассмотреть. Я бы никогда не призналась ему, но он был моим любимым объектом для

фотографирования. Его бейсболка, с надписью «Доджерс», была надета задом наперед, а

волосы убраны с глаз. Он прищурился и сосредоточенно прикусил губу, пока рисовал. Мое

сердцебиение ускорилось, просто от взгляда на фотографию. Я подпрыгнула от

неожиданности, когда его рука обернулась вокруг моего плеча, я опустила камеру, чтобы

посмотреть на него. В его глазах было море смятения. Я была уверена, что независимо от

того, через сколько вещей я прошла, выражение его глаз было самым сильным, что могло

опечалить меня.

— Ты собираешься сказать мне, что случилось? — прошептала я, закрыв глаза, когда

его дыхание охватило мое лицо. Он пах мятной жвачкой.

— Ты помнишь, как я оказался с Пэтти? — тихо спросил он.

Мои глаза снова распахнулись, и я кивнула. Я никогда не забуду, как пьяный Дженсен

высказывал свое отвращение к своему отцу, и как он оплодотворил его мать, а после заплатил

ей, чтобы она молчала, или как мать бросила его, когда начала встречаться с мужичиной, который ненавидел детей. Он отвел взгляд, нервно прикусив губу. Мои глаза последовали за

ним и задержались на солнце, исчезающем в океане. Я прижалась к нему всем телом, и он

крепко обнял меня, положив подбородок мне на макушку, пока мы смотрели на закат.

— Что насчет нее? — спросила я, когда уже были видны последние лучи солнца.

— Я никогда не хочу быть таким, как моя мама. Или он. Я не позволю себе быть

эгоистом. Я не хочу быть лжецом и обманщиком, — сказал он. Я нахмурилась и отстранилась

от него.

— Окей?

Дженсен выдохнул.

— Это так хреново, — сказал он, глядя на песок. Когда он снова посмотрел мне в глаза, выражение его лица, чуть не разорвало меня на части. — Я… — Он сделал глубокий вдох. —

Я встречался кое с кем, пока мы были вдали друг от друга, — сказал он, и от его слов у меня

защемило сердце. — Это было несерьезно, поэтому я никогда не рассказывал тебе о ней.

— Все в порядке, — сказала я, отмахиваясь. — Не надо. Я не хочу слышать о ней.

— Мия, — сказал он, его адамово яблоко дрогнуло, когда он сглотнул. — Она

беременна.

Глава 6

Настоящее

Дженсен

Я никогда не знал своего отца. Я знал о нем, но никогда не знал его, даже его имени.

Только накануне моего тринадцатилетия я узнал его имя. Той ночью, когда любая другая мать

готовила бы подарок своему ребенку, моя собирала чемодан. Я вошел в ее комнату, потому

что услышал шум и подумал, что она упала. Она была пьяницей, и в то время как

большинство детей в моем классе ходили с мешками под глазами, потому что они не спали

допоздна, играя в видеоигры, у меня они были, потому что я обычно держал ее каштановые

волосы, пока ее рвало. Учителя называли меня безответственным за то, что я забывал свою

домашнюю работу, и у меня не хватало духу, сказать им, что я делал её на полу в ванной

большинство ночей, и блевотина моей матери часто попадала и размазывалась по всей

тетради.

Я не умный парень, как Оливер, или же, как Виктор. Я не преуспел в спорте, как

Джуниор, но у меня было сердце. Часто я просыпался после двух часов сна и учился, чтобы

доказать маме, что тоже могу получать хорошие оценки. Я присоединился к бейсбольной

команде и косил газон для наших соседей, думая, что эти вещи заслужат ее уважение. Но в

ту ночь, когда я застукал ее собирающей чемодан, она повернулась, чтобы посмотреть на

меня, ее серые глаза расширились, когда она увидела меня стоящим у двери, и тогда я понял, что ничто из этого не имело для нее значения. Это было ничем.

— Почему ты не спишь, Дженс? — спросила она, слегка заплетающимся языком.

— Что ты делаешь? — тихо спросил я, глядя, как ее руки застыли в сумке.

— Я больше не могу этого делать, — крича ответила она. — Я не могу оставаться

здесь и притворяться, что знаю, как быть матерью, когда мы оба знаем, что я не знаю. Я

не могу… ты слишком на него похож. Чем старше становишься, тем больше похож на него.

Я не хочу… — она замолчала, шмыгая. — Я не хочу тебя ненавидеть.

— Ты уезжаешь? — мой голос дрогнул. Дверная ручка задребезжала в моей дрожащей

руке.

— Только на некоторое время. Мне просто нужно время, чтобы прояснить голову, —

сказала она. — Арчер подставил нас. Я поделю счет на два, и ты получишь то, что

принадлежит тебе.

— Арчер? — прошептал я, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы сморгнуть слезы, наполнившие мои глаза.

— Твой… отец.

— Ты имеешь в виду моего донора, — сказал я. —Так ты его называешь. Мой донор.

— Ну, его ведь здесь нет, не так ли? — она сплюнула, сужая глаза. — Он обещал мне

мир, оплодотворил меня и бросил в меня деньгами, чтобы якобы успокоить. Ну… Я больше

не могу. Я больше не могу.

Теперь она рыдала, уткнувшись лицом в руки, а ее волосы закрыли ее лицо. Я уставился

на нее, на сумку на кровати, на ее комнату, на пол.

— Почему ты уезжаешь? — спросил я. — Почему?

Она шмыгнула.

— Я вернусь, когда разберусь со своими мыслями.

— Пожалуйста, не уходи, мама. Я постараюсь быть лучше, — начал умолять я.

— Пэтти скоро будет здесь, — сказала она, застегивая чемодан и вытирая лицо. Она

подошла ко мне и взяла за подбородок. Мы были уже практически одного роста. Она всегда

шутила об этом, когда мне приходилось помогать ей укладываться в постель. — Я люблю

тебя, Дженсен. Да, но мне нездоровится. Ты должен понять.

Она поцеловала меня в щеку и вышла. Я стоял на месте, пока не услышал, как за ней