Как вы понимаете, я совершенно забыл о том, что рано утром у меня доклад на семинаре в Тигардене. Но мой лучший друг Келли не забыл. То, что я опишу сейчас, – краткое изложение рассказов Герби, Иши и самого Келли.

В пять утра он разбудил неккарца. Андроида будить не нужно было – тот и так не спит. Мой друг понял, что мы с Лирой задержались в Коммуне астероида Кесум, и решил мне помочь. Дернуло ведь меня сказать вчера, как важно приглашение профессора Симмонс! И Келли в итоге реализовал идею, которая мне бы даже в страшном сне не приснилась.

Он попросил Иши выступить вместо меня с докладом!

– Ты ведь и так говоришь голосом Сереги, – убеждал он неккарца. – А здесь Герби устроит через камеру дипфейк в реальном времени, так что участники и видеть будут его лицо вместо твоего. Раз плюнуть!

– Но я не знаю, что говорить.

– Серега просто пересказал в своем ролике то, что ты нам сообщил про ваше спаривание. Тут головастики с Тигардена и заинтересовались. Повтори им то же самое и ответь на вопросы. Что тут сложного?

Неккарец долго молчал, а затем сказал:

– Это будут первые люди за пределами вашего экипажа, с которыми мне придется говорить.

– Понимаю, стремно. Но Серега вернул тебя к жизни, познакомил с нашим миром, кормит, поит, каюту выделил – а ты не хочешь даже малость сделать, чтобы ему помочь? У вас, неккарцев, вообще, что ли, понятия благодарности нет?

– Такое понятие у нас есть, – медленно ответил Иши и добавил: – Я сделаю то, что ты предлагаешь.

Они переместились в рубку, где неккарец просматривал мой ролик для подготовки, а Герби настраивал компьютер. За пару минут до начала он настоял, чтобы Келли еще раз попробовал созвониться со мной.

– Возможно, капитан сам выйдет на связь из отеля, – сказал андроид. – Случится конфуз, если на семинаре предстанут два Сергея Светлова одновременно.

Келли поднял планшет, нажал пару раз и спустя минуту объявил:

– Без изменений. Я ж говорил, он дрыхнет. Перенервничал вчера с Вормами.

В общем, они подключились, и в первое время все шло хорошо. Неккаристы Тигардена поприветствовали меня, Иши вежливо ответил. Начался семинар. Сначала выступали другие. Мой доклад поставили ближе к концу. Когда очередь дошла, неккарец поблагодарил за возможность выступить, а дальше слово в слово повторил мою речь из видеоролика. Понимаю, почему он так сделал, но выглядело это чудно. Словно аудиозапись включили. Впрочем, доклад прошел приемлемо. А вот потом начались вопросы.

И тут стало ясно, что я сильно ошибся. Приглашение с Тигардена было вовсе не знаком признания со стороны коллег. Местные неккаристы просто решили немножко попиариться на том, чтобы разоблачить выскочку, вдруг набравшего популярность в интернете.

Они начали заваливать меня – то есть Иши – разными вопросами о том, читал ли он ту или иную статью. Неккарец, разумеется, их не читал, о чем честно и сообщил. Их удивило, как мало «я», оказывается, читал. Он еще не понимал, к чему это все. Но постепенно понял, когда ученые перешли к вежливым насмешкам и издевкам над всем, что он сказал. Какое-то время Иши отвечал сдержанно и пытался объяснить:

– Нет, я не читал исследование профессора Бортовича, но если он говорил то, что вы упомянули, то, очевидно, ошибался. Потому что у неккарцев все обстояло иначе. Именно так, как я сказал. Нет, я не могу подтвердить это ссылками на какие-либо статьи. Я просто рассказываю вам, как было на самом деле. Да, я точно знаю! Что значит откуда? А откуда профессор Бортович знает то, что говорит? Как он может знать это лучше, чем я?

Препирательства продолжались, и вдруг в какой-то момент Иши сорвался и начал орать на неккаристов Тигардена. Он назвал их позором человеческой расы и самыми тупыми существами во Вселенной. Ну и добавил еще несколько крепких словечек, очевидно, почерпнутых из фильмов Келли.

После этого его отключили от трансляции.

Когда мы с Лирой возвращались утром на «Отчаянный», я чувствовал смущение и даже что-то вроде вины перед Келли. Будто я своей женитьбой на Лире как-то согрешил против него. Понимаю, глупо звучит, но все равно я не мог избавиться от этого дурацкого чувства. После Капири я понимал, что увлеченность моего друга ей более глубокая, чем он показывал ранее. Как мальчишка, дергающий за косу понравившуюся девочку, своими грубыми подкатами Келли, кажется, маскировал настоящее чувство.

А я убеждал его, что у меня никаких планов на Лиру нет. И вот как сообщить, что теперь я стал ее мужем? Очень неудобная ситуация.

Но по возвращении на звездолет я вдруг с удивлением увидел такое же виноватое выражение лица у Келли! Затем они втроем начали рассказывать о том, как загубили мою научную репутацию. Лира нашла это весьма забавным, а мне было не до смеха. Если бы не мое собственное чувство неловкости, я, конечно, высказал бы Келли много всякого. А сейчас не стал. Да и Иши требовал внимания.

– Как такое может быть? – восклицал он, ходя по рубке взад-вперед. – Почему они настаивают на том, чего не знают?

– Они думают, что знают, – ответила Лира, с интересом наблюдая за необычно взбудораженным неккарцем.

– Откуда они могут лучше меня знать, как мы спаривались и как было устроено наше общество? Разве они жили среди нас? Нет. Покопались в костях и развалинах, пустились в догадки и затем приняли свои догадки за истину. И не хотят ничего слушать, даже насмехаются над тем, кто говорит им правду!

– У вас разве такого не случалось?

– Нет! Тот, кто знает, – говорит, кто не знает – слушает. Это наша поговорка. Ведь цель в получении знаний, зачем же отвергать того, кто делится с тобой знанием? Держаться за ложь только потому, что это твоя ложь, или потому, что ты привык к ней? Как нелепо! Я видел похожие эпизоды в ваших фильмах, но думал, что это шутка, так ведь не может быть на самом деле! Оказывается, может! – Неккарец продолжал нервно жестикулировать. – Теперь я понимаю, почему в людях так много агрессии. Сталкиваясь с этим, просто невозможно сохранить спокойствие! Простите, капитан, что я не сдержался и испортил ваше выступление, но я не был готов встретиться с такой косностью. И эти люди определяют то, что ваша цивилизация знает о нашей?

Он замер и уставился на меня четырьмя широко раскрытыми глазами.

– Ну, не только они и не столько они, – осторожно ответил я. – Это была всего лишь кучка провинциальных неккаристов не самой развитой колонии. Есть академия наук, там ученые посерьезнее.

– Я бы хотел прочитать статьи и книги этих ученых, – сказал Иши. – Чтобы понять, что они говорят о нас.

– Да без проблем.

– У вас с Лирой появились кольца, – вдруг заметил Келли.

Вот и он, момент неловкости.

– Ну да… – нерешительно начал я. – У нас тут новости…

– Мы поженились, – объявила Лира.

На несколько мгновений воцарилась тишина. Первым ее нарушил Герби:

– Совет да любовь! Примите мои искренние поздравления.

– Спасибо.

– И мои, – добавил Иши.

Келли молчал, переводя взгляд с меня на Лиру и обратно.

– Это как-то внезапно, – наконец проговорил он. – Что ж вы нас не позвали, мы бы устроили свадьбу как надо?

Я собирался сказать, что еще вчера утром мы не знали, что поженимся, но Лира ответила быстрее:

– Мы не хотели устраивать свадьбу. Просто оформили отношения и все. Не обращайте на это особого внимания.

– Окей, – ответил Келли. – Отношения, значит. Ясно. Что ж, присоединяюсь к поздравлениям. Вормы передали всю сумму?

– Да, – ответил я, показывая свой рюкзак. – Все как договаривались.

– Тогда нужно закупить кристаллы и провиант, а оставшуюся часть поделить.

Этим мы и занялись. Поскольку все вышеупомянутое можно было приобрести в транзитной зоне космопорта, не пересекая границу Коммуны, Келли пошел вместе со мной.

Мы топали вдвоем вдоль посадочных блоков и молчали. Я не знал, что сказать, и вообще ощущал себя ужасно неуютно. Как будто должен извиняться перед Келли за то, что женился на Лире! С чего бы это?

«С того, что он чувствует себя обманутым. Ты говорил, что не интересуешься ей, а потом тайно женился. Лучше тебе это уладить сразу, чтобы обида со временем не разъела ваши отношения».

Вздохнув, я сказал:

– Слушай, мы вчера это спонтанно решили. Еще утром я не знал, что мы женимся.

– Понятно, – ответил Келли, не глядя на меня. – Да я не против. Рад за вас. Серьезно. Просто… не надо было пороть всю эту чушь про асексуальность. А то я повелся и сейчас чувствую себя идиотом.

– Лира на самом деле асексуалка, она не врала…

Келли резко остановился и посмотрел на меня.

– Вы провели ночь вместе?

– Ну да…

– В одной кровати?

– Да.

– Ну так за дурака меня не держи! Если ты не хотел, чтобы я к ней лез, потому что она твоя, то надо было просто сказать и все! Делов-то. Ладно, проехали.

Он решительно зашагал дальше. Я хотел объяснить, что у нас с Лирой ничего не было и про купленный этенул, а потом меня охватил гнев. Да какое его дело? Что там у меня с женой в постели, Келли совершенно не касается! Пусть думает, что хочет. Я не обязан перед ним отчитываться и в чем-то разубеждать!

Мы успешно купили кристаллы и провиант для «Отчаянного». Вернувшись на звездолет, собрались втроем с Лирой и поделили деньги. Интересно, что Келли был против приглашения Герби.

– Деньги любят тишину, – загадочно сказал он и начал делить.

После сегодняшних трат куча купюр была уже не такая большая, и за минуту она превратилась в три ровные стопки.

«Неправильно, – вмешался вдруг Гемелл. – Когда ты нанимал самку, то обещал делиться с ней половиной своей доли. А значит, делить надо не по трети каждому, а половину пилоту и вам с самкой по четверти».

Паршивец был, как обычно, прав, но сейчас меня это разозлило сильнее. Келли ведь не знает… И поровну делить справедливо. Тогда, на Лодваре, я сказал Лире так, потому что предполагал работать и дальше на Босса. А за него я решать не мог, только лишь распоряжаться своей долей. Но теперь мы без Босса… Вон, даже Лира не вспоминает, молча взяла свою пачку и пересчитывает.

«Хочешь обмануть друга на деньги? При первой же выручке? А что тогда будет при второй? Убьешь его, чтобы не делиться? Как быстро тебя поработило сребролюбие».

Стиснув зубы, я молчал, сдерживая раздражение. Гемелл был прав, и все же… Вид большой пачки денег оказывал какое-то магнетическое воздействие. Как будто именно она не давала мне сказать то, что должно. Усилием воли я перевел взгляд на друга. Впервые за сегодняшний день он выглядел счастливым.

– Неплохой улов! – радостно сообщил он.

– На самом деле еще лучше, – ответил я. – Для тебя.

– С чего бы это?

– Потому что ты неправильно поделил. – Сделав над собой усилие, я подвинул к нему свою стопку купюр. – Когда я нанимал Лиру, то сказал, что буду платить ей половину своей доли. Так что твоих пятьдесят процентов, а нам по двадцать пять.

– Да, это так, – спокойно подтвердила моя жена и тоже вернула свою стопку.

– Ого! Ну, как скажете. – Келли сгреб все купюры вместе и начал делить по новой. – Очень благородно с вашей стороны было не забыть об этом нюансе. Вот это по-дружески!

Я надеялся, что Келли тоже решит поступить благородно и предложит поделить все-таки поровну на троих. Но этого не случилось. Минуту спустя я получил чуть менее толстую пачку пластиковых купюр.

– Все-таки быть холостяком выгодно! – усмехнулся мой друг, засовывая свою долю в карманы. – И еще по сотне с вас двоих за номер в «Метрополе». Хотя ладно. Оставьте себе. Мой подарок по случаю свадьбы.

Я утешал себя мыслью о том, что итоговая сумма все равно немаленькая. Да и вообще, мной ведь двигала любовь к науке, а не жажда наживы. Я никогда не получал столько денег на руки за раз. Но позднее я разделил эту сумму на девять – по числу прошедших месяцев. И оказалось не так уж много. Если бы я остался на Мигори, продолжая чертить графики, то получил бы примерно столько же за это время…

Что ж, теперь никто не сможет сказать, что я стал черным ксеноархеологом из-за денег!

Выйдя в транзитную зону космопорта, я положил большую часть выручки на карту. В школе нам говорили, что ко времени начала колонизации планет на Земле уже не осталось наличных денег, только электронные. Однако колонисты возродили наличные. В основном ради независимости от метрополии. Но и после войны наличные сохранились в обороте. Я, как и все, считал это правильным и удобным. Однако сегодня, испытав странное влияние кучи купюр, задумался: а производила бы такое магнетическое влияние та же сумма, будь она просто цифрами на карте?

«Производила бы. Потому что корень проблемы – твое сребролюбие».

Игнорируя поучения Гемелла, я отправил маме часть денег. А затем, найдя почтовый пункт, отослал сувениры и открытки ей, сестре и бабушке. И еще кофе, купленный аж на Лодваре. Увижу ли я их когда-нибудь снова? Стало немного грустно при мыслях об этом.

В общем, большую часть дня мы закупали все необходимое. Сначала общее для корабля, затем каждый для себя индивидуальное. Пришлось оплатить услуги грузчика, настолько много всего было. Но мы, наконец, подготовили звездолет к дальнему путешествию. По координатам, полученным от Иши, предстояло лететь пять недель.

Сам неккарец тем временем начал жадно читать труды по неккаристике из моей электронной библиотеки.

Как только мы загрузили все купленное, причин оставаться на астероиде Кесум больше не было, и мы покинули его. Было приятно в кои-то веки стартовать сразу в космос, без утомительного преодоления гравитационного колодца при старте с планет.

Пока летели к краю системы, я зашел к себе в каюту. Какое-то время молча смотрел на пузырек этенула на столе, затем все же решился. Подошел, открыл, проглотил капсулу, запил водой. Меня терзали опасения. Я думал, что моя любовь слишком возвышенна, чтобы сводиться к низменному плотскому влечению, но что, если я не прав? И, погасив либидо, я вместе с ним потеряю и любовь к Лире?

«Не о чем сожалеть. Ваши отношения в любом случае не продлятся долго».

– С чего бы это?

«Через три года она погибнет на орбите моей планеты».

– Хватит! Ты не знаешь этого. Просто одно из предположений.

«Самое вероятное».

– Никто не умрет!

«Все умрут».

Я прекратил это препирательство и вышел в коридор. Через минуту был уже у двери Лиры. Здесь несколько раз глубоко вдохнул, собираясь с силами. Как нам теперь дальше жить с практической стороны? Будем ли мы спать вместе? Впустит ли вообще она меня к себе? Мы ничего такого не обсуждали. Я поднял руку, собираясь нажать кнопку звонка, но тут дверь отъехала в сторону и Лира с удивлением уставилась на меня.

– Ой! А я как раз хотела к тебе идти. Прислали наши вчерашние фотографии. Заходи!

И вот я впервые вошел в ее каюту.

Здесь пахло растениями, что неудивительно – на столике стояли и на стенах висели горшочки с цветами планеты таэдов. Многие успели разрастись, их побеги и листья с непривычным оттенком зеленого вываливались за границы, а бутоны и лепестки удивляли необычностью форм и раскрасок. Жители Гостивара, наверное, убили бы за такие образцы. Скользя по каюте, мой взгляд выхватывал детали – розовые тапки с заячьими мордочками и ушами на полу, вышитая синяя кружевная салфетка на столике, аккуратно засушенный кленовый листок на стене. Тот самый, сорванный мной в парке Гостивара.

– Ты все-таки его сохранила…

– Ну а как же, – с улыбкой ответила она. – Подарок любимого.

Я подошел и осторожно дотронулся до листка, превращенного в гербарий. Ощутив его текстуру подушечками пальцев, я вспомнил тот вечер, парк, и черные силуэты птиц на фоне закатного неба, и трепетное чувство в моем сердце к Лире. Оно изменилось. В нем больше не было страха и терзания. Дрожание огонька свечи стало равномерным горением пламени в доменной печи.

– Фотки смотреть будешь?

– Конечно!

Фотографии были отличные. Мы и впрямь оказались красивой парой. Я скачал несколько и отправил маме. Как вы понимаете, она тут же ответила. Я спросил Лиру, та согласилась, и мы устроили знакомство по видеозвонку. Приятно было видеть маму и сестренку такими счастливыми. Не буду пересказывать весь наш разговор, вряд ли это вам интересно.

После того как мы завершили разговор с моими, Лира размышляла, не устроить ли подобное с ее родственниками, но затем решила, что для начала достаточно будет письма с фотографиями.

Пока она писала, я еще раз прошелся по ее каюте. Разглядывал цветы. На планете таэдов они смотрелись органично, в своей естественной среде. Но здесь, в горшках, эти растения казались неправильными. Даже будучи по-своему красивыми.

Самым красивым был цветок, напоминавший бумажную снежинку, которые мы с сестрой вырезали на Рождество. Как что-то живое может образовывать такие ровные треугольные пустоты внутри себя? К тому же цветок переливался разными оттенками, стоило сменить угол зрения.

– Нравится? – поинтересовалась Лира.

– Да… Ты дала им названия?

– Предварительные. Когда представлю их академии наук, там могут изменить.

– Это вряд ли. Первооткрывателю принадлежит право наименования. Как этот назвала?

Она помолчала, прежде чем ответить:

– Svetlovius nobilis. Или, если по-русски, светловик благородный.

Я опешил:

– Светловиус? Ты назвала самый красивый таэдский цветок в честь меня?

– Да. Не могла удержаться, влюбленная дурочка.

Бросившись к Лире, я заключил ее в объятия и поцеловал. Она не отстранилась. Какое же это волшебное чувство – ощущать ее тело в моих руках и сладость ее губ…

Пиканье вызова прервало момент счастья. Звонил Келли, чтобы позвать нас в рубку. «Отчаянный» достиг точки перехода на окраине системы звезды Росс 128.

Мы пристегнулись, сидя на уже привычных местах в рубке.

– Прочувствуйте момент, – торжественно сказал Келли. – Это последний раз, когда мы находимся на территории Федерации легально, не будучи преследуемы Спецконтролем.

– Еще раз извиняюсь за то, что сделал это не посоветовавшись, – повинился я.

– У нас есть прибор, фальсифицирующий идентификационный номер корабля, – бесстрастно заметил Герби. – Так что при возвращении в Федерацию мы активируем его и будем в безопасности.

– Ну зачем ты так сразу сказал? – недовольно спросил Келли. – Лишил Серегу и Лиру этого волнующего переживания жизни в бегах!

– Спасибо, Герби, что лишил нас этого волнующего переживания, – сказала Лира.

– Ладно, погнали, – скомандовал я.

Келли вдавил рычаг, и мы перешли в гиперпространство.