Чарли

Эдит могла учуять меня.

Я был уверен, что она не была частично перевертышем, целиком и полностью ведьмой, от волос до костей, но она могла учуять меня. Это глубоко взволновало меня, и я помчался домой, даже не остановившись, чтобы послушать, кого люди считают ведьмой. Я смог почувствовать ее запах еще до того, как увидел ее, прежде чем понял, что чувствую. Это были ярко-зеленые яблоки, запретный плод, терпкий и сладкий одновременно.

Я хотел попробовать ее пухлые губы и узнать, насколько она сладка.

Казалось, все встало на свои места в моей голове, и я знал, что мне нужно делать. Вбежав в комнату отца, возбужденный и запыхавшийся, я должен был сказать, что у меня на уме.

— Отец, проснись.

Он не шевелился.

Я замер, глядя на него, смотрел и слушал.

Он не дышал.

Быстро, как будто я был в огне, я бросился к нему и стащил одеяла.

Он умер.

Мертв.

Сердце заболело, и я упал на колени рядом с ним. Он был единственным, ради чего мне нужно было жить. Возил его из города в город, ища врача, который мог бы помочь с этим кашлем. Я испробовал все, что мог… он был один, когда умер. Слезы и гнев укололи меня, я стиснул зубы и держал его холодную руку.

Мой отец был единственной моей семьей, единственным человеком на Земле, с которым я мог поговорить о том, чтобы быть перевертышем, и быть понятым. Он был моим смыслом жизни.

После того, как я попросил о похоронах, я провел так много той ночи в слезах и питье, что на следующее утро, когда прибыл доктор, я все еще был немного пьян.

— Прости, мальчик, — пробормотал доктор и похлопал меня по руке. — Я надеялся, что смогу что-нибудь для него сделать.

— Постоянные переезды, вероятно, убили его.

Я покачал головой и в оцепенении уставился на стену, пока его несли.

— Нет, его легкие разлагались, и он страдал, — покачал головой доктор. — Он теперь в покое; может свободно дышать.

Я поблагодарил доктора, и когда он ушел, я почувствовал запах зеленых яблок.

— Чарли, — мягко сказала она. — Мне так жаль. Если бы я могла помочь, если бы знала, что все так плохо, я должна была пойти с доктором на вчерашний визит.

— Ты ничего не могла сделать, — мне пришлось поверить в это.

Я уже мучил себя всеми вариантами, которые я сделал. Я не мог позволить себе думать, что любое взаимодействие с ней было ошибкой. Подойдя ко мне, она вручила мне несколько белых цветов и торжественно кивнула.

Следующая неделя прошла в ужасающем тумане.

Мрачное, удручающее, единственное, что казалось реальным, — это те моменты, когда Эдит проскальзывала в мой дом и до момента когда покидала его.

Она не могла оставаться надолго, просто оставляла еду и проверяла, все ли со мной в порядке, но это было намного больше, чем я мог когда-либо просить.

Если бы я не был так потерян в своем горе, возможно, все сложилось бы иначе.

Я был дома один, мое окно было открыто, когда я услышал, как мужчина на улице отчаянно и взволнованно выкрикивает какие-то новости.

— Они нашли ведьму!

Я застыла, моя рука крепко ухватилась за ближайший столик.

— Они нашли ведьму! Она должна быть сожжена!

Я бросился к окну, распахивая его до конца, и крикнул в ответ.

— Где! Кто она? — я говорил ровным голосом, чтобы меня не заподозрили.

— Она работала в кабинете врача, это все, что я знаю, — крикнул он в ответ.

Послышались новые крики, и я рухнул на кухонный стул. Она была здесь, заботилась обо мне, спрашивала обо мне, и я совершенно забыл, чем она подвергалась риску.

Они собираются сжечь ее.

Схватив пальто, мое сердце пылало гневом и страхом, я уперся ногами в обувь и выбежал на улицу. Сформировалась толпа, которая в унисон медленно двинулась по улице, как похоронная процессия. Я протолкался, двигаясь быстрее. Я уже потерял отца; я не собираюсь потерять и ее.

Я бы этого не пережил.

Втягивая воздух, я отчаянно искал следы ее запаха.

— Сжечь ее!

— Сжечь ведьму без суда и следствия!

Призывы к этому разносились вокруг меня, люди сердито просто хотели результата. Ни суда, ни присяжных, только казнь. Я не хотел учуять здесь ее запах, я хотел, чтобы она находилась как можно дальше.

Когда я вошел во двор, я почувствовал ее запах.

Присутствовал оттенок беспокойства и стресса, от этого у меня перевернулся живот, будто я гнил изнутри.

Мои ноги несли меня так быстро до сих пор, что гудели, и волк во мне жаждал выйти и бежать быстрее. Мне нужно было спасти ее, защитить ее. Какая-то глубокая плотская часть моего разума и тела чувствовала, что я умру без нее.

Впереди я видел, как кого-то вытаскивают на сцену в центре площади.

Это была не она.

Ее запах был настолько сильным, подавляющим, и я почувствовал, как она схватила меня, прежде чем я даже увидел ее.

Притянув меня к себе, она уткнулась лицом мне в грудь и заплакала.

Я был потрясен и испытал облегчение, прижимая ее к себе, как будто это единственное, что могло удержать воздух в моих легких. Я чувствовал, как ее плечи вздымались, когда она рыдала, ее слезы быстро текли сквозь ткань моей рубашки.

Оглянувшись на сцену, я понял, почему.

Вместо Эдит они собирались сжечь старуху, которая стояла за стойкой регистрации, когда я приходил.

— Что? Почему они схватили ее? — я говорил тихо и шепотом.

— Полиция приходила и уходила много раз, — прошептала она в ответ. — Она разозлилась и использовала магию, они ее задержали.

— Она была ведьмой? — я ахнул. — Ты знала?

— Нет, — покачала она головой. — Я понятия не имела.

Вытирая слезы с ее лица, я повернулся и посмотрел, как они начали привязывать эту ведьму к столбу.

— Я могу спасти ее, могу отвлечь их, подняться туда и…

— Они тут же убьют тебя, — отчитала она меня.

— Они собираются убить ее, — нахмурился я.

— Я знаю.

Ее голос был дрожащим и слабым, и я знал, что она сдалась.

— Я не могу смотреть, — мягко сказала она.

Взяв ее за руку, я увел ее с городской площади. Последние две недели были адом, но теперь, когда люди получили то, что хотели, они могли оставить нас в покое. Я хотел увести Эдит, отвести ее куда-нибудь, где не было бы такой ненависти, но мы оба знали удручающую правду.

Самое безопасное место для ведьмы — это место, где только что сожгли такую же.

Люди были слишком глупы, чтобы поверить, что другая может продолжать прятаться, если предположить, что все магические люди редки и далеко вместо того, чтобы просто жить в секрете. Мне было интересно, сколько людей, мимо которых мы прошли, тоже были магами, скольким нужно было поддельное одобрение, чтобы выжить.

Так жить нельзя.