Фокс

Я никогда не вёл себя таким козлом по отношению к человеку, рядом с которым мне действительно нравилось быть. Я не сомкнул глаз всю ночь, прокручивая всё в голове, и снова пришёл к тому же выводу, что и вчера.

Я — самый тупой человек на свете.

Я слишком долго размышлял прошлой ночью о ней на мне, напоминая себе, снова и снова, почему должен остановиться.

Я не знал, кто она. То, как она изо всех сил старалась что-то скрыть, раздражало меня больше всего, но я понимал, что не должен делать из неё проблему, ведь проблема — это я. После того, что с нами произошло в прошлом году, я стал слишком осторожным, чтобы довериться новому человеку, появившемуся рядом. Я давил на неё из-за этого, не объяснив, что на самом деле происходит.

Я был слишком занят тем, чтобы столкнуться со своим худшим страхом, видимо.

Хуже всего было то, что я никогда не осознавал, насколько сильно опирался на свою внешность как на костыль.

Рэнсом вечно подкалывал меня, называя обаятельным, но по факту всё дело было в уверенности, что я чертовски привлекателен. Я даже не понимал, насколько жалким был. Ходил с видом, будто мир у моих ног, когда всё, что у меня было, — это симпатичное лицо. А самое жалкое это то, что я даже не чувствовал, кто я есть, если у меня отнять это лицо.

Но, несмотря ни на что, всё начинало понемногу возвращаться. Моя полноценная жизнь, полная людей, которые заботились обо мне, начинала проясняться, и я знал, что всё это благодаря ей.

Благодаря девушке, которая, в первую очередь, оставила на мне этот шрам. Девушке, о которой я теперь не мог перестать думать.

С такими темпами мне понадобится терапия на всю оставшуюся жизнь.

Я швырнул очередной инструмент. Меня начинало тошнить от починки этой чертовой машины, когда всё, чего я хотел — просто поговорить с ней.

Наш автовоз подъехал, а на нём была машина, которую я теперь знал слишком хорошо.

Кровь закипела, когда я увидел Джакса за рулём, а Эш рядом с ним, на пассажирском сиденье, смеющуюся и улыбающуюся так, будто у неё лучший день в жизни.

Я вышел стремительно, распахнув водительскую дверь.

— Что здесь происходит?

Джакс усмехнулся:

— Эш решила сегодня пригнать свою тачку сюда. Нужно было поставить её на подъёмник и доделать.

Я посмотрел на неё. Её улыбающееся лицо сжало мне грудную клетку.

— И ты позвала его?

— Куинн и Рэнсом были заняты. А у меня нет номера Кая, — сказала она сладким голосом.

Чёрт.

Я знал этот тон. Он обычно появлялся прямо перед тем, как она становилась по-настоящему жестокой.

Я был прав насчёт вчерашнего молчания. Она злилась. И я не думал, что какое-то вялое извинение убедит её, что меня стоит прощать на этот раз.

— И у тебя был его номер?

— Он дал его мне, когда я согласилась участвовать в гонках с вами.

Джакс всё ещё сиял, самодовольное выражение на его лице изо всех сил заставляло меня не выбить ему зубы.

— То есть ты позвала его, чтобы забрать машину, хотя предлагал я? — спросил я.

— О, — произнесла она, с той же сладкой улыбкой, не сходящей с её лица. — Я подумала, что твоё предложение больше не в силе. Думаю, ты довольно ясно дал понять, что я влезаю в твоё пространство, и ты не хочешь, чтобы я там была. Так что я постараюсь держаться подальше. Джакс предложил перегнать мою машину сюда и помочь доделать её до самой ночи. Теперь, когда вы знаете, что я умею гонять, кажется, уметь догонять меня — это уже приоритет.

— Моё предложение никогда не снималось с повестки. Я говорил, что помогу тебе, когда бы ты ни обратилась.

Она закатила глаза и усмехнулась:

— Вау, хорошо знать. А то было так сложно понять, что ты всё ещё хочешь мне помочь, когда ты в сотый раз выгонял меня прочь. — она указала на пальцы, делая вид, что считает. — Серьёзно. Сотый.

— Прости. Я просто слишком сильно волновался, как бы не навредить своим друзьям из-за человека, который, похоже, скрывает всё о себе. Кто знает, может, ты с команды соперников. Может, ты тут, чтобы нас саботировать.

Джакс посмотрел на нас и рассмеялся:

— Если ты хоть на секунду думаешь, что меня надо от неё защищать, то, пожалуйста, просто оставь меня на её милость и даже не сомневайся.

Она подползла ближе по скамейке и обвила его руку своей рукой.

— Осторожно, милый, я кусаюсь, — поддразнила она.

Он откинул голову назад и простонал:

— О, нет, — сухо сказал он, махнув руками. — Помогите. Я в аду.

Если у меня и были сомнения насчёт того, опасна ли Эш, то теперь точно нет. Каждое её слово и движение были пропитаны ядом, предназначенным для меня, и всё работало именно так, как она задумала.

Я знал, что Джакс шутит. Я предполагал, что и она тоже. Но что-то внутри меня щёлкнуло. Ещё совсем недавно я был тем самым человеком — шутил, флиртовал, чувствовал себя расслабленно и уверенно в любой ситуации. И всё, чего я хотел — быть таким снова. А не настолько погрязшим в собственных проблемах, что не мог даже ясно мыслить.

Но больше всего злило то, что она была моей. Это я её трогал, я её целовал, я видел её шрам. Джакс может катиться к чёрту, если думает, что у него теперь есть шанс.

Я не мог этого вынести. Я всё делал неправильно и должен был остановиться, пока не зашёл слишком далеко.

Я так же стремительно зашёл обратно в гараж, схватил ключи и направился к машине.

— Фокс, подожди! Куда ты собрался? — крикнул Джакс.

— Уйти.

— Подожди. Я пошутил. Мы оба пошутили! — закричал Джакс, но я захлопнул дверь. Мне не нужно было слышать больше. Мне нужно было ехать.

И я ехал. Не останавливался, пока не покинул город и не вернулся обратно, в итоге оказавшись припаркованным у закусочной.

Машина работала на холостом ходу, пока я думал, что делать дальше.

Я мог либо отпустить всё и позволить Джаксу разбираться с Эш и гонками.

Или же взять себя в руки, снова извиниться и изменить своё отношение.

Я откинулся на сиденье и сжал руль. Не знаю, кого я пытался обмануть. Я ехал сюда всю дорогу, уже зная, что собираюсь извиниться. И не просто извиниться, а чуть ли не умолять её простить меня с её любимой едой и напитком.

Я вбежал внутрь, забрал еду и направился обратно в гараж. Солнце уже клонилось к закату, заливая всё золотым светом, а погода была такой идеальной, что я опустил окна, когда ехал.

Ворота мастерской были открыты, и я видел, как все собрались вокруг её машины, возились с чем-то и, вероятно, пускали слюни. Не было сомнений, что машина и правда была потрясающей, но я искал только Эш.

Наконец, она мельком взглянула в мою сторону, когда я вышел из машины, и тут же отвернулась.

— Эш. Подойди, пожалуйста.

Она сузила глаза, встретившись со мной взглядом, но не двинулась с места.

— Нет.

— Пожалуйста.

— Зачем?

— Мне нужно с тобой поговорить.

— Нет, не думаю, что нужно.

В мастерской воцарилась тишина. Все уставились в машину, делая вид, будто не слушают каждое наше слово.

— Нужно. Пожалуйста. Всего на секунду. Пойдем. Я кое-что принес для тебя.

Этого было достаточно, чтобы разжечь её любопытство, и она наконец подошла ко мне.

— Что ты мне принес?

— Во-первых, извинение.

Она скрестила руки на груди.

— Не уверена, что это стоит слушать. У тебя плохо получается извиняться. В твоих извинениях почему-то никогда не бывает слов «мне жаль».

Я улыбнулся. Она выглядела так чертовски мило. Волосы были собраны, на руках пятна от масла, и этот сердитый, смешной прищур. Мне срочно нужно было перестать считать её привлекательной, когда она злится. Особенно, когда она злится на меня.

— Мне жаль. И это будет последний раз, когда я извиняюсь за то, что вёл себя как кретин.

— Ага. Надоело извиняться? В следующий раз просто проигнорируешь и пойдёшь дальше?

— Нет. В следующий раз это не повторится.

— Сомневаюсь.

— Наверное, ты права. Но ты могла бы хотя бы принять извинение?

— Нет.

— Эш, пожалуйста. Я действительно сожалею.

— Мне не кажется, что ты сожалеешь настолько, насколько должен. Я показала тебе часть себя, и ты убежал. В этот раз одних слов недостаточно.

— И что, по-твоему, покажет тебе, что я действительно сожалею?

Она взглянула на команду, а потом снова на меня, с хитрой улыбкой. Я знал, что у неё уже всё продумано. И мне это явно не понравится.

— Ну что ж. Я припоминаю, как однажды, когда ты уже извинялся, ты говорил что-то о том, как готов пасть на колени в знак капитуляции. Может, сейчас самое время продемонстрировать это. И заодно рассказать мне точно, за что ты извиняешься.

— Ты хочешь, чтобы я… встал на колени и что? Унижался?

— Называй это как хочешь. Я просто хочу видеть тебя на коленях передо мной, малыш, — сказала она.

Я не стал скрывать свою улыбку.

— Осторожней с языком. Если ты ещё раз скажешь такое, то сама окажешься на коленях, с чем-то между своими идеальными губами.

Её глаза вспыхнули, она уже хотела огрызнуться, но я продолжил:

— Ты хочешь, чтобы я сделал это перед всеми, зная, что потом я буду слушать об этом до конца своей жизни?

— Да, хочу, — сказала она, и закат окутал её тёплым светом.

Всё было размытым, умиротворяющим. Как сон, ставший явью. Для меня стремительно заканчивались причины каждый день бороться с тем, что я чувствую к ней.

Я бросил взгляд на команду, которая теперь уже открыто пялилась на нас, но потом отвернулся, стараясь не обращать внимания. Снова посмотрел на неё. Я хотел запомнить каждую секунду, пока медленно опускался на колени.

Её рот приоткрылся.

— Не верю, что ты правда это делаешь.

— Да уж, я сам в шоке. Похоже, я быстро учусь. Ради тебя я готов на что угодно.

— Кроме извинений, — усмехнулась она.

— Я буквально стою на коленях и извиняюсь.

— Ладно, посмотрим, что ты скажешь, — сказала она, скрестив руки.

— Прости за то, что повёл себя как кретин, когда ты наконец-то открылась мне. Но, пожалуйста, пойми, что это не из-за тебя. Всё дело было во мне.

— Ты был отвратительно настроен из-за моего шрама, хотя сам не хочешь, чтобы люди судили о тебе по твоим.

Я поднялся, хотел было дотронуться до неё, но знал, что сейчас это не то, что ей нужно.

— Нет, Эш. Совсем нет. Дело было не в этом. Я просто потерял контроль из-за других вещей. С тобой всё в порядке. Абсолютно.

— Удивительное у тебя тогда было чувство момента.

— Согласен. Просто в последнее время слишком много всего произошло, и я уже не тот обаятельный парень, каким был раньше. — Это заставило её немного улыбнуться. — Хотя бы наполовину остался?

— Возможно. Но я всё равно злюсь, что ты заставил меня почувствовать себя ущербной, хотя я никогда не заставляла тебя чувствовать себя так.

Я наклонился ближе, зная, что команда наверняка слушает каждое наше слово.

— Поверь, мне стоило нечеловеческих усилий, чтобы не продолжить тогда. Я всю ночь не спал, проклиная себя за то, что остановился. Если не веришь, я прямо сейчас сниму этот худи и снова поцелую каждый сантиметр твоего шрама. Прямо на глазах у всех.

Она положила ладони мне на грудь.

— Давай без этого. Они даже не видели его, не то чтобы видеть, как ты пытаешься меня сожрать.

— Ладно, тогда наедине? — я наклонился ещё ближе, её руки остались на месте.

Я понимал, что снова теряюсь в ней. Всё в ней тянуло меня обратно. Но мне нужно было остановиться. Сосредоточиться.

Она молчала, всматриваясь в моё лицо, но, как всегда, не в шрам. С каждым днём я всё яснее понимал, что она смотрит не на него, а на меня.

— Почему такой резкий поворот? К чему всё это?

— Потому что я устал быть таким человеком. И, если уж мне приходится быть им, то я хотя бы попробую бороться с желанием всё разрушить. Ни ты, ни мои друзья этого не заслужили. Проблема никогда не была в тебе, Эш. Даже с этим шрамом я не вижу в тебе недостатков. Я просто хочу поверить, что кто-то может увидеть во мне то же самое.

— Вау, похоже, кое-что всё-таки пробилось через твою толстую башку. Ладно, извинение принято, друг, — сказала она, с лёгким акцентом на последнем слове, и этого было достаточно, чтобы я отступил на шаг.

— Да, друг. А теперь ко второму пункту.

Я потянулся в машину и достал пакет с едой и холодным кофе.

— Это мне? Я умираю с голоду!

Я удержал в руках еду.

— Да, но только если ты согласишься на одно условие.

Её бровь изогнулась, и она слегка отстранилась.

— Какое?

Я улыбнулся. Угрожающе, намеренно.

— Ты должна рассказать мне больше о себе. Мне нужно знать. На самом деле, всем нам нужно знать, кто ты.

— Зачем? Это так важно?

— Да, потому что неизвестность сводит меня к черту с ума. Конечно, это важно. Как может быть иначе? Хочу хоть что-то, больше, чем просто «Эш».

— Как я уже говорила, у тебя, наверное, полно друзей, о которых ты не знаешь всего.

— Это другое.

Удовлетворённая усмешка тронула её губы.

— Правда? И чем же? Ты сам говорил, что мы друзья. Значит, всё нормально.

Она прижала меня к стенке, прекрасно понимая, что мне придётся признаться: всё куда глубже, чем просто дружба.

— Что за маленький чертёнок, — пробормотал я, качая головой. — Просто будь умницей и скажи, кто ты такая, и я отдам тебе кофе.

Она фыркнула.

— Завтра.

— Завтра ты мне расскажешь?

— Да. Если дашь мне еду и кофе, и будешь вести себя прилично — расскажу.

Я протянул ей пакет и потянулся внутрь, чтобы достать остальное.

— А это что?

— То, чему ты уже научилась в прошлый раз, когда мы были в закусочной. Правило номер один, когда ты с нашей командой — никогда не приносишь еду, если не собираешься накормить всех.

— Поняла. Спасибо тебе.

— И тебе спасибо… за то, что снова меня простила.

— Этого больше не повторится, — сказала она, всё ещё улыбаясь, отпивая кофе. — Три удара и ты вылетаешь.

Мы зашли внутрь и поставили всё на стол, как вдруг меня зажали Джакс и Рэнсом.

— А вам чего?

— Ты взбесился, когда я приехал с Эш и её тачкой, сбежал, а теперь вернулся и выглядишь довольным?

— Ага. Всё улажено. Пока что.

— Это что значит? Ты теперь за то, чтобы Эш осталась?

— Я никогда не был против того, чтобы она осталась.

— Конечно. Ты просто злился, что кто-то другой проводил с ней время, а не ты.

Я закатил глаза.

— Да, и меня бесит, что она позвонила тебе, а не мне. Но только потому, что я первым предложил помощь.

— Еще раз, конечно, только поэтому.

— Я сказал Эш, что она должна рассказать, кто она на самом деле. Если сделает это — мы в порядке.

— А если нет?

— Не знаю.

— Раньше тебя не волновало, кто она. Что изменилось? — спросил Рэнсом.

— Это потому, что она ему не безразлична, и вдруг это стало проблемой, — вставил Джакс.

— Я думал, она просто жалела меня.

— Отдай девчонке должное. Чёрт, это было грубо, — Джакс покачал головой.

Я был так занят тем, что боялся показаться ей отвратительным, что не осознавал, что именно таким и был. Я был ещё большим засранцем, чем думал.

— Ты прав. И я извинился перед ней.

Его брови взлетели вверх.

— Что? Не уверен, что правильно расслышал. Ты сказал, что я был прав?

— Да, — сквозь зубы процедил я. — Ты был прав. И теперь у неё есть время до завтра, чтобы рассказать всё. А если нет… тогда уже разберусь, что с этим делать.

Они покачали головами, но это было не их решение.

Эш мельком взглянула на меня, и я тут же отвёл взгляд.

Я никому не собирался признавать, что боюсь узнать правду о ней не меньше, чем боюсь так и не узнать её вовсе.