Фокс

Когда мы пришли на игру, мне действительно стало легче.

К несчастью, Эш начала понимать, что её план срабатывает, и мне становилось всё труднее это скрывать.

Она не давила, не заставляла веселиться. Она просто вывела меня из квартиры. Она даже не спрашивала, нравится ли мне всё это и, если честно, я сомневался, что ей вообще не всё равно. Казалось, она просто чувствовала себя обязанной попытаться помочь.

Я думал, что она будет злиться на меня после того, как я вёл себя как мудак на гонках, но, если это и было так, она ни разу не упомянула об этом.

— Фокс? Ты слушаешь? — спросила она. — Хочешь ещё напиток?

Наконец я посмотрел на неё.

Она нарядилась для игры в шорты и чью-то футболку.

Честно говоря, я не знал ни одного игрока. Я почти ничего не смотрел, кроме гонок, и даже это было редкостью. Я был слишком занят в гараже, а с тех пор, как появился шрам, и вовсе не хотел видеть ничего, связанного с гонками.

Даже если я не знал, чья на ней футболка, это было неважно. Она выглядела потрясающе.

Я ожидал, что мне будет не по себе рядом с ней, но её спокойствие словно вытягивало меня наружу, и мысли уходили далеко от шрама.

Достаточно далеко, чтобы я понял, что, если бы не этот проклятый шрам, я бы уже бегал за ней без оглядки.

И вот это осознание делало наше близкое соседство на скамейке совсем другим.

— Да, пожалуйста, — наконец выдохнул я, сместившись в кресле, надеясь, что она не заметила, как пристально я на неё смотрел.

— Ух ты, «пожалуйста»? Да это работает лучше, чем я думала. Сейчас вернусь.

Она направилась вниз, и я увидел, как несколько игроков поворачивали головы, провожая её взглядом. Я только закатил глаза.

Я не мог их винить.

Но вот наглость — так открыто пялиться на девушку, которую даже не знаешь. Как будто у них не было ни тени сомнения, что они смогут её заполучить.

И тут до меня дошло, что раньше я сам был таким. Неужели я выглядел так же?

Самодовольная ухмылка, открытый взгляд, чрезмерная уверенность, с которой я всем показывал, чего хочу и как собираюсь это получить.

Мне следовало пойти с ней.

Она старается быть доброй, и я мог бы попробовать сделать то же.

Пока я размышлял, что делать дальше, решил, что, если помогу ей хоть немного, это отвлечёт меня от мыслей.

К тому времени, как я спустился по ступеням, она уже прошла мимо игроков, но тот самый, что глазел на неё, теперь остановил её.

Я не слышал, что он ей говорил, но его улыбка ясно давала понять, что это был флирт. Та самая ухмылка, которая появилась бы у меня самого, если бы я встретил её в других обстоятельствах.

Даже в ту ночь, до того, как всё произошло… Я увидел, как она выходит, и уже подумывал заговорить с ней. Но был слишком поглощён машиной и собственными мыслями, а она уже свернула за угол, прежде чем я успел сделать шаг. А через секунду бежала обратно ко мне.

Я спустился по ступеням, стараясь не поморщиться при воспоминании о ноже.

Мне пора было перестать зацикливаться на боли. Именно она вгоняла меня в тупик снова и снова.

Я подумал о ней в тех чёртовых сапогах на каблуках. Интересно, остались ли они у неё?

— Серьёзно? — усмехнулась Эш, всё ещё улыбаясь тому парню, когда я подошёл ближе.

Пусть остаётся. Хочет пофлиртовать — ради Бога. Мне просто нужен был мой напиток.

— Хочешь спуститься и посмотреть? — предложил он ей.

— Эй, — вмешался я, сдерживая раздражение. Парень обернулся, и в его глазах промелькнуло что-то… тревожное?

— Ого, чувак, — пробормотал он.

— Знаю, — бросил я, — Просто пришёл забрать напитки.

Я посмотрел на Эш, которая ухмыльнулась.

— Конечно. Спасибо большое.

Я закатил глаза и забрал у неё стаканы, застыв на мгновение.

Вот и всё.

Я развернулся, стиснув зубы от собственной неуклюжести. Один шрам и вся жизнь пошла под откос. Я больше не мог нормально разговаривать.

Хотелось просто приложиться головой к ближайшей стене.

Я всегда знал, что сказать. Никогда не чувствовал себя не в своей тарелке на людях. А теперь каждый раз, выходя из дома, я будто попадал в новый, чужой мир.

Всё, что я мог думать, это то, как выгляжу. Что скажут люди. Как не показаться жалким. Даже не знал, куда девать руки.

Раньше я был как рыба в воде. А теперь как пацан в первый день в школе.

Вот и сейчас единственное, что вертелось в голове: я изуродован. А он нет. И это всё глушило во мне любое желание продолжать разговор.

Ей стоит остаться с ним внизу.

Я поднялся обратно, но вдруг почувствовал, как чья-то рука мягко обхватила мой бицепс.

Это была Эш. Она держалась за меня и улыбалась в пустоту.

— Что ты делаешь? — пробормотал я. — Можешь остаться там. Я в порядке.

— Нет, спасибо. Я просто остановилась, чтобы быть вежливой. Я рада, что ты пришёл.

Она споткнулась, крепче вцепившись в мою руку, когда я сделал ещё один шаг вверх. Я остановился, давая ей восстановить равновесие, прежде чем продолжить.

— Полегче, Снежный Человек. У меня ноги не такие длинные, как у тебя, — сказала она.

Я бы с этим поспорил, но решил промолчать, игнорируя нахлынувшие мысли о её длинных ногах.

— Не моя вина, Бэмби. Ты идёшь так, как будто впервые в жизни ходишь.

Она вздохнула, но больше ничего не сказала, когда мы вернулись на места. Я сразу пожалел, что позволил её руке оторваться от моей. Каждый момент, когда она касалась меня или разговаривала, заставлял забыть обо всём остальном.

Не знаю, как так получилось, что все мои плохие мысли могли накрывать меня с головой, а затем исчезать, как если бы их и не было, стоило только ей прикоснуться ко мне.

— Как ты умудряешься иметь такую компанию друзей, которые так тебя любят, когда ты порой бываешь настолько невыносимым? — спросила она.

Я ухмыльнулся.

— К счастью, они встретили меня, когда я был ещё милым и очаровательным, а не невыносимым, как ты меня назвала. Теперь они просто чувствуют себя обязанными оставаться рядом со мной.

Она закатила глаза.

— Очевидно, они считают, что у тебя есть искупаемые черты. Я всё ещё жду, когда их увижу, — её улыбка расползлась, и она слегка подтолкнула меня в бок.

Я повернулся к полю с лёгким смехом, но не знал, что сказать. Я надеялся, что эти черты действительно есть, но, если они и вправду были, то были скрыты где-то глубоко под слоем саможалости и тревог.

Через несколько минут она снова прислонилась ко мне. Я почувствовал запах кокоса и ванили, и мне пришлось сдерживать себя, чтобы не двинуться поближе.

— Видел кого-нибудь, с кем хочешь поговорить? — спросила она, напомнив мне, что мы не на свидании.

— Зачем? Готова стать свахой? Может, я найду себе девушку, а мы устроим двойное свидание. Твой парень там будет в восторге, — сказал я, стараясь шутить.

Мне не хотелось заниматься свиданиями. Я и думать не мог о том, как будут выглядеть вопросы и взгляды, если я начну флиртовать с кем-то.

Она посмотрела вниз и, похоже, не удивилась, когда игрок подмигнул ей.

— Ладно, если ты так хочешь. Какую девушку ты хотел бы для разговора?

Я наблюдал, как она осматривает толпу, и не знал, должен ли я восхищаться её добротой, и тем, что она так ко мне относится, даже несмотря на мои дурацкие поступки, или раздражаться, что она действительно думает, что я приду сюда с ней и уйду с другой девушкой.

— Пока не видел такой, — сказал я, стараясь не выдать свои эмоции.

— Хочешь пройтись и посмотреть?

Я провёл рукой по лицу.

— Нет. Как ты себе это представляешь? Мы проходим мимо, я показываю на какую-то девушку, а ты заставляешь её пообщаться со мной?

Она рассмеялась.

— Нет, что-то вроде того, что мы проходим, ты видишь девушку, с которой хочешь поговорить, и подходишь к ней, чтобы флиртовать. Что-то, что я слышала, ты часто делаешь, и можешь это сделать снова.

— Это что ещё значит?

Она засмеялась.

— Не прикидывайся невинным. Куинн и Скаут рассказали мне, что ты ловелас и хорошо флиртуешь. Ну давай, пошли, — она схватила меня за руку, чтобы встать, но я держал её на месте.

Я бы сделал много чего, чтобы от неё отстать, но сейчас делать этого я точно не собирался.

— Не вариант. Может, я и был флиртующим или ловеласом, или как ты хочешь это называть, раньше, но не сейчас.

День стремительно катился к чертям.

— Тогда как нам тебя вытащить из этого состояния? — спросила она.

Но я уже её не слышал. Слова утонули в шуме, когда на гигантском экране появилась наша фотография. Вернее, моя. Именно с неё я не мог отвести глаз.

Нет ничего хуже, чем ненавидеть собственное отражение, а потом увидеть его увеличенным в десятки раз на глазах у тысяч людей. Даже в удачный день оказаться на поцелуй-камере рядом с девушкой, которая не хочет тебя целовать было личным кошмаром.

Я хотел встать, но ноги будто налились свинцом. Эш схватила меня за руку, произнесла моё имя, но я почти не слышал её из-за грохота сердца и нескончаемого гулкого скандирования толпы.

— Стоп. Я ухожу. Сейчас же.

Она обхватила моё лицо ладонями и развернула голову.

Через секунду её губы были на моих, и я уловил, как изменилась интонация толпы, но уже не различал, что именно они кричали.

Я застыл. Губы Эш двигались, её язык скользнул по моим, и, будто на автомате, я наконец ответил, поцеловал её в ответ, исследуя её рот своим языком.

Не знаю, дело было в том, что я не целовался уже несколько месяцев, или в том, насколько это было неожиданно, но, чёрт побери, это был лучший поцелуй в моей жизни.

Но он должен был закончиться.

— Эш, хватит. Думаю, ты уже всё сделала.

— Нет, ещё нет, — ответила она и потянулась ко мне, но я остановил её.

— Всё. Хватит. С меня довольно.

— Это не конец, пока ты сам не поставишь точку.

— Я ставлю. Мне нужно уйти отсюда.

Её лицо изменилось. Взгляд потух, и на секунду она просто уставилась вперёд, прежде чем подняться.

— Хорошо. Пошли.

— Хорошо, — повторил я.

Я не хотел, чтобы она злилась, но выдержать ещё хоть чуть-чуть я бы не смог. Весь стадион теперь пялился на нас.

Она не побежала вперёд, не отстранилась, когда наши руки случайно соприкоснулись. Просто подняла голову и пошла вперёд, как будто была хозяйкой этого места.

Когда мы спустились к нижним рядам, тот парень снова попытался привлечь её внимание. Не знаю — то ли она не заметила, то ли просто проигнорировала, но она прошла мимо, как будто он не существовал.

В её походке было что-то, от чего у меня перехватило дыхание. Я только что унизил её перед всем стадионом, а она не позволила никому это увидеть.

А может, её и правда это не задело.

Когда мы добрались до машины, я был окончательно разбит.

Мы сели, и она с силой захлопнула дверь.

— Как ты вообще подумала, что поцеловать меня — это хорошая идея? — наконец спросил я.

— Я не знала. Я просто не могла смотреть, как ты погружаешься в ту тьму, в которую направлялся. Как это всё усугубило? Это было так ужасно?

— Нет. Просто я не понимаю, как это вообще могло быть хорошей идеей.

— Я пыталась быть доброй. Почему ты так реагируешь? Это не значит, что я буду бегать за тобой, как щенок. Я просто хотела помочь.

— Не в этом дело, — сказал я, сжимая зубы.

— Тогда в чём?

— Я не знаю, что мне делать! — наконец закричал я. — В моей голове как будто двое. Один — тот, кем я был, тот, кто бы поцеловал тебя без раздумий, но теперь есть второй — я — тот, кто даже не знает, что делать, когда ты целуешь меня. Это как две личности, которые постоянно борются друг с другом. Я знаю, что должен делать, или что мог бы, но это не работает. Мозг не может просто заткнуться и действовать, а тело не двигается без его указаний. Каждый чёртов день превращается в борьбу.

Я практически кричал, теряя контроль, сердце бешено колотилось. Я чувствовал, что задыхаюсь. Машина была слишком тесной, не хватало воздуха.

— Глубокие вдохи, Фокс, — сказала она спокойно и нежно. Те же глупые слова, которые я говорил ей.

Я сжал губы, издав болезненный смех, который заставил меня почувствовать себя ещё более жалким.

— У меня так бывает, когда я гоняю, — тихо сказала она. — Будто тело знает, что делать, но мозг не даёт. Он снова и снова прокручивает каждую секунду аварии и парализует меня. Я знаю, как гонять, я знаю, как это делать, но каждый раз просто не могу.

— Это имеет смысл для гонок, но я не могу найти объяснение этому в жизни.

— Может, потому что ты знаешь, какие шаги предпринять для гонок, но не знаешь, как действовать в жизни? — спросила она, осторожно избегая моего взгляда, по её лицу было видно, что она боится задеть меня.

— Извини за срыв.

— Ты думал о том, что это могут быть панические атаки?

— Думаю, я бы понял, если бы это было так.

— Ты бы удивился. Я сама не поняла, что со мной не так, пока не пережила несколько атак. Я не пыталась усугубить всё этим поцелуем. Я искренне думала, что это поможет отвлечь тебя.

Мне не было неприятно от поцелуя. Мне было неприятно, что он произошёл, потому что она пожалела меня, а не потому что это случилось, но я не считал нужным говорить это вслух. Она бы поклялась, что не жалела меня, чтобы быть милой, а потом сделала бы вид, что всё в порядке.

Мои руки сжались на руле, когда я сделал ещё один глубокий вдох.

— Спасибо, что хотя бы немного времени провел со мной. Я не часто проветриваюсь в последнее время, и мне действительно нравилось, как всё шло до того момента, — сказала она.

— Пока ты не попыталась поцеловать меня, — сказал я, пытаясь улыбнуться, но у меня не получилось. Однако это, похоже, её не смутило.

— Нет, мне это тоже понравилось. Хотя, если будет следующий раз, я ожидаю немного больше энтузиазма и участия. Знаешь, сидеть там и ничего не делать по несколько секунд подряд это не лучший способ, — она усмехнулась, пытаясь разрядить атмосферу, и я ценил, что она не зацикливалась на моём признании.

— Ну, я не ожидал, что ты будешь пытаться засунуть мне язык в горло. Это действительно застало меня врасплох, — я расслабился в сиденье, чувствуя себя лучше, зная, что на меня не смотрят тысячи глаз.

— Я не делала этого!

— Делала, — сказал я.

— Я пыталась быть милой. Ты выглядел, как будто оказался в аду.

— Малышка, ты такая добрая ко мне, что мне уже тошно. Не думай, что тебе нужно целовать меня, чтобы быть милой. Это не так работает. Я не принимаю жалость в форме физических услуг.

— Это не то, что было.

— Почему ты врёшь? Снова. Перестань делать вид, что ты сделала что-то там, кроме как посочувствовать мне и попытаться сделать все лучше.

— Это так ужасно?

— Да, ужасно. Я бы предпочёл провести всю свою жизнь, не позволяя никому прикасаться ко мне, или стать посмешищем для целого стадиона, чем чтобы кто-то делал это из жалости.

Она некоторое время молчала, пока я ехал обратно в квартиру.

— Ты ведёшь себя так, как будто это ужасно. Как будто никто не может на тебя смотреть. Но это не так.

— Разве не так? Ты знаешь, что мне говорили люди? Как они реагируют? Мне приходится видеть это снова и снова. Это чёртово вздрагивание, которое каждый делает, когда смотрит на меня. Они думают, что моё лицо отвратительно, а потом жалеют меня. Ты тоже сделала это, когда встретила меня. Ты понимаешь, каково это? Я не могу пойти куда угодно и просто жить своей чёртовой жизнью.

— Это так важно, что они думают? Почему бы тебе просто не игнорировать их? Помимо твоей манеры поведения, у тебя явно есть хорошая личность где-то внутри, раз твои друзья так тебя любят. Почему ты думаешь, что единственное, что ты приносишь в мир, это твоё лицо?

Я принудительно рассмеялся.

— Это так легко сказать красивому человеку, не так ли? Это то, что говорят людям, которых ты не находишь привлекательными. А насчёт игнорирования… попробуй игнорировать, когда кто-то вздрагивает, разговаривая с тобой.

— Красота в глазах смотрящего, — сказала она.

— Здорово, теперь разбитые цитаты. Это действительно помогает.

— Я просто говорю, что те, кто заботится о тебе, не переживают, есть ли у тебя порез на лице. Я уверена, что некоторые даже находят это более привлекательным, зная, как ты его получил. Это явный знак твоей силы.

— Легко говорить, — сказал я, поворачивая на свою улицу.

— Но ты можешь это сделать. Ты можешь продолжать становиться лучше, исцеляться, и скоро ты почувствуешь, что этого даже нет.

Я припарковал машину на улице перед моим зданием, оставив её на холостом ходу. Она говорила, будто это было так просто, как будто я мог просто забыть, что оно там. И, как и все остальные, она хотела, чтобы я стал другим.

Она хотела, чтобы я был другим.

Это осознание разрушило всю ту часть дня, которая мне понравилась.

— У тебя есть наглость учить меня, как жить, когда это твоя вина. Если бы я никогда не встретил тебя, я был бы в порядке. Я бы продолжал участвовать в гонках, я бы всё ещё был привлекательным, чёрт возьми, вероятно, мне не пришлось бы жить последние два месяца своей жизни в постоянной боли. Спасение тебя разрушило мою жизнь, так что не смей вести себя так, как будто у тебя есть хоть малейшее право судить меня или то, как я с этим справляюсь. Я думал, ты вела меня на встречу, чтобы просто провести время, но всё как всегда. Ты хочешь вернуть меня в того, кем я был. Именно его ты хотела видеть сегодня. Не меня. Его. Извини, что разочаровал. Больше не делай этого.

Я вышел, хлопнув дверью за собой, и через несколько секунд её дверь тоже открылась и с грохотом захлопнулась.

— Фокс, подожди! Ты прав, я не должна была заходить так далеко. Это не то, что я имела в виду. Я не…

— Не хочу это слышать. Спасибо за день. Машина была чертовски классной, — сказал я, прервав её и заходя в квартиру.

Я не собирался сидеть и слушать больше. Она будет говорить мне всё, что я хочу услышать. Видимо, это то, что она делала весь день.

Я знал, что чувство вины будет сильным с её стороны, но это не означало, что я должен сидеть и слушать её красивую ложь.

Мне нужно было, чтобы она помогла команде. Мне не нужно было, чтобы она была моей подругой.

Теперь мне просто нужно было помнить об этом и забыть об этом гребаном поцелуе.

К черту мою жизнь, что я возбудился из-за девушки, которая сделала меня совершенно непригодным для траха.