Липкая и тяжелая тишина повисла минимум на полминуты. Странный, чем-то неуловимо знакомый азиат оскалился, приподняв верхнюю губу, точно в такой же манере, как выказывали агрессию кицунэ, а руки, опущенные вдоль тела с характерными полусогнутыми пальцами — верный признак подготовки к удару когтями. Вот только…

— Напомни пожалуйста, — осторожно обратился я к Аки, — не ты ли мне говорила, что люди… лисы… в общем, что все представители вашего вида — исключительно женщины, и мужчин не бывает…

— Бывают, — тихо ответила лисичка, не сводя настороженного взгляда с незнакомца. — Только это исчезающая редкость… я за всю свою жизнь не встречала. Считается, что они намного сильнее девушек, но при этом куда более… нестабильны…

Чертыхнувшись, я развернул сферу Эйдоса, накрыв разом все помещение, раскрыл сознание, силясь уловить остаточные всплески эмоций присутствующих… И с огромным трудом сдержал сиюминутное желание немедленно вызвать поле подавления — одна из любимых техник Марко. Вторым побуждением было схватить Аки и в несколько прыжков свалить в закат. Только перед этим выронив здесь капсулу микрокаллапсатора — технологичную гравитационную бомбу, собранную в мире Кристалла по записям и схемам моего запасливого братца…

Все дело в том, что от этого странного незнакомца веяло такой бурей чувств, что мое восприятие почти сразу «ослепло». Я не смог уловить никаких настроений или намерений остальных — разум словно затапливала странная противоречивая гамма чужих эмоций: горечь, незаслуженная обида и как следствие — ярость; переживание и забота — и тут же связанная с этим обида, а на выходе — снова ярость… Что это за псих, откуда такой диссонанс у него в башке творится⁈

— … тем не менее, — продолжила объяснять ни о чем не подозревающая лисичка, — в нашем случае, здесь и сейчас не играет никакой роли ни его сила, ни сколько дури в его головешке, потому что…

Аки оскалилась и разом завершила боевую трансформацию, распуская все свои семь хвостов. На ее красивом личике проступили уже знакомые узоры, волосы на голове раздвинули два торчащих ушка, а улыбка-оскал продемонстрировала удлинившиеся клыки. В помещении мгновенно стало жарко, словно поблизости плескалось жерло вулкана — а вокруг девушки затрепетали призрачные огоньки.

— Ну что, готов рискнуть? — с явным превосходством в голосе предложила она, сделав приглашающий жест левой рукой, клацнув острейшими когтями. — Или уже от страха хвост поджал?

Наемники и Алкинус, стоявшие поблизости от нас — разом отпрянули подальше, нервно зыркая по сторонам, но странный незнакомец и бровью не повел, словно кицунэ-воин с семью хвостами для него лично не опаснее рычащего йорка.

— Ух какая грозная! Ну и что с того? Надеешься, что я трусливее Цукикаги или Томоэ?

Я в это время лихорадочно размышлял. Что-то в о всем происходящем меня сильно смущало. Некая третья сила в лице этого странного старого пердуна, который сумел перевербовать наемников Сирогане и Альянса (что считалось почти невозможным), устроить налет на их кортеж, а еще у него в подчинении оказался йокай, настолько редкий, что даже сами кицунэ такого не встречали. А теперь еще этот сказочный персонаж намекает на явное личное знакомство со старейшинами Юй, отзываясь о них в сомнительном ключе… не слишком ли замудренная картина вырисовывается?

— Аки, — позвал я тихо, — может все-таки погодишь пороть горячку, и…

— А чего ждать? Пока нас опять не загонят в западню? И что тогда, сидеть в клетке пока твой «заботливый братец» наконец устанет ждать сообщения и решится проведать нас лично? Ну нет, лично я больше не намерена осторожничать. Пора показать, кто тут главный!

— И что, ты решила, что главная — ты? — оскалился незнакомец с ядовитым оскалом. — Ха! Т-с-щ…

А вот это он зря. Этот шипящий звук я слишком хорошо знал. Как и реакцию на него одной конкретной рыжей занозы. Выражение чистого пренебрежения или презрения к собеседнику, которого лисички считают… даже не знаю как объяснить.

Аки использовала его в случаях, когда не находила контраргументов, или просто не хотела спорить или продолжать диалог, выражая максимальное презрение, безучастность или брезгливость к теме обсуждения, или к собеседнику. Но хуже то, что применение этой идиомы в ее отношении раздражало саму Аки больше чем прямое оскорбление. Буквально бесило настолько, что провоцировало на жесткий сарказм, сквернословие или немедленное действие, направленное на попытку заткнуть соперника если не острым словом — то кулаком.

— Даже не думай пускать в мою сторону воздух как проколотый надувной матрас! — Аки явно надоела словесная пикировка, и она бесстрашно поперла на незнакомца. — Придется преподать тебе урок вежливости, а заодно научить выбирать на кого слюной брызгать, блохастик…

— Ой ли, — фыркнул в ответ незнакомец, довольно скалясь. — Ну попробуй…

— Ладно, думаю с меня достаточно, — подал голос наблюдавший за этим всем старик, неожиданно ловко поднимаясь с кресла. — Лично мне уже более чем хватило впечатлений. Будь так любезна, убери это… — бросил он в адрес незнакомца, неопределенно покрутив кистью руки перед собой.

Я замер. Что он там сказал? «Будь любезна́?» Оговорка? Или… Ну да, логично. Это личина, под которой прячется кицунэ женского пола. Только вот кто? И какова ее реальная сила?

— Что, стушевалась так быстро? — оскалился азиат. — Ну не-ет, не лишай удовольствия, я бы лучше подольше…

Хм-м, а это сейчас кому? Аки? Или… Мое недоумение только возросло.

— Без меня, — отрезал старик. — Убирай это…

— Ну и хрен с тобой… — парень поднял левую руку, демонстративно щелкнув пальцами.

И облик старика поблек. Его плечи неожиданно сузились, осанка выпрямилась, тело из старчески угловатого — стало плавным, стройным и… женственным. Крутые бедра, обтянутые элегантным брючным костюмом буквально притягивали к себе взгляд, как и распирающие приталенную блузку холмики. Волосы потемнели и стали длиннее — прямой черной копной рассыпавшись по плечам. Пронзительные глаза цвета лазурного неба с раскосым азиатским разрезом озорно блеснули из-под слегка косой длинной челки. А пухлые губы тронула мягкая и самодовольная улыбка.

Охереть! Ебануться! Вот же черт!

За одно краткое мгновение я сдержал порыв рассмеяться, чертыхнуться, зарычать и облегченно выдохнуть. Вместо всего этого получился лишь нервный смешок и выдох. Я пристально глядел в эти холодные, злые глаза пронзительно голубого цвета едва сдерживая радостный возглас. Потому что напротив стояла та, о ком я напрочь забыл, и чьего присутствия меньше всего ожидал именно здесь, хотя по-хорошему — именно ее я должен был ожидать увидеть здесь прежде всего. Ибо все происходящее — вполне в ее духе.

— Какого хрена… — выдохнула Аки, на мгновение даже забыв о своем противнике. — Ты⁈

— Что?.. как… — неожиданно воскликнул стоявший справа от меня Алкинус, о котором я вообще напрочь забыл. — Господин лео… Госпожа Регент? Но…

Однако женщина небрежно отмахнулась, подавая ему знак заткнуться. Смотрела при этом она только на меня, все так же иронично улыбаясь.

— Я искренне рада, вас… тебя видеть, Яромир, — заговорила она наконец, слегка наклонив голову в жесте уважительного приветствия. — Заставил же ты нас поволноваться…

Мне оставалось лишь покачать головой, все так же усмехаясь, и краем глаза наблюдая за реакцией присутствующих.

— А ты все так же в своем репертуаре, да Джин? Как всегда появляешься неожиданно и переворачиваешь все с ног на голову…

И Су Джин лишь слегка пожала плечиками, делая шаг навстречу:

— Ну прости уж мне мою маленькую слабость, люблю я преподносить сюрпризы… привычка — вторая натура, — она вдруг подмигнула закинула длинную прядь волос за ухо.

Аки быстро оправилась от удивления, ее глазки из растерянных снова стали злыми, поблескивая из-за суженных век.

— И Су Джин, — тихо прорычала она. — Так это все ты… твоих рук дело!

— Ну, не все, — качнула головой моя «шелковая пантера». — Тут еще кое-кто замешан…

Она покосилась на своего сопровождающего, который все так и стоял поодаль, разведя руки в положении для атаки когтями. Мы с Аки перевели взгляд в его сторону.

— Так и будешь продолжать этот маскарад? — словно немного устало вздернула бровь Джин.

— А что не так? Меня эти двое и без того считают двуличной сукой, почему мне не продолжать…

Но прежде, чем ответ успел прозвучать, Аки решительно сделала несколько шагов на сближение и повела носом. А следом отпрянула назад, словно увидела привидение.

— Madzika-yo-o… — прошептала она ошарашено. — Ты…

— Что такое? — насторожился я, мгновенно сообразив, что девушка его все-таки распознала. — Аки?

— Ар-р… Ар-рка… нум… негаре! — дрожащим пальцем провела перед собой моя лисичка, снося иллюзию к чертям свинячим.

И вид скалящегося незнакомого азиата сменила стройная девичья фигурка, облаченная в черный облегающий костюм. Соблазнительные изгибы, талия песочными часиками, стройные ножки в сапожках с прорезями для носков, два немаленьких холмика, плотно прижатых обтягивающей экипировкой куноити… Два изящных лисьих ушка, пробивающиеся сквозь неровно остриженные серебристые пряди, заколотые на затылке деревянной палочкой… И пронзительный взгляд полыхающих красным золотом глаз с вертикальными зрачками. Глаз кицунэ, пребывающей в последней стадии плохо контролируемой ярости…

— Китсу⁈ — опешил я, еще толком не успев отойти от предыдущего потрясения. — Но… ты здесь откуда?

Однако, девушка даже ушком не повела в мою сторону, продолжая скалиться и рычать, напирая на Аки.

— Ну ничего ж себе! Смотри как мы научились! — шипела сереброволоска, выпуская когти и угрожающе разминая пальцы. — Как легко, оказывается мы умеем вскрывать обман, даже так искусно наложенные миражи! Только вот где, скажи, была эта прозорливость прежде?

Китсу продолжала рычать, скаля длинные клыки и полыхая глазенками багрово-золотого оттенка.

— Я… Аки неуверенно отступила назад опуская руки. — Ты это о чем сейчас?

— Правда не понимаеш-шь? — последние шипящие звуки начинали тянуться, что было признаком крайнего бешенства.

Впрочем, я и не нуждался в таких индикаторах, потому что чувствовал эмоциональный фон, настоящий ураган, терзающий девушку изнутри, и намерения Китсу не сулили Аки ничего хорошего.

— А что я должна понимать⁈ — выкрикнула рыжая в отчаянной попытке защититься. — Я должна была догадаться, что ты всего лишь планировала тактическое отступление, а не бросила нас там на растерзание твоего предателя-братца?

— … Которого я ненавижу за это всей душой, и которого готова убить за то, как он поступил? — оскалилась серебристая лисичка. — С которым я теперь в состоянии кровной вражды, и которого поклялась разодрать в клочки своими руками, когда поймаю⁈ — буквально взревела Китсу, вызывая еще больше моего недоумения а Аки буквально ставя в тупик.

— Но ты же…

— Что — я?

— Ну, там, в поместье ты…

— Ты правда еще не поняла? Ноги моей не было в поместье уже больше недели, глупый ты фенек с мозгами креветки! — продолжала разоряться Китсу, которая пользуясь растерянностью Аки продолжала наступать.

Т-с-тс-щ-чпок! — раздался неожиданный звук со стороны, заставив и меня, и пикирующихся девушек вздрогнуть и резко повернуть головы.

Джин сидела на спинке кресла, держа в руках жестяную банку с какой-то газировкой, которую только что открыла, случайно привлекши к себе внимание. Или не случайно?

— Упс! Простите, что отвлекла, — улыбнулась во все тридцать два женщина. — Прошу, не обращайте на меня внимание пожалуйста… такое занятное зрелище — сестры Сирогане готовы вцепиться друг дружке в глотки. Да еще и такими острющими когтями… Ни за что не пропущу!! Расскажи мне кто, что я смогу насладиться таким зрелищем — ни за что бы не поверила!

Китсу досадливо поморщилась, встряхнув прической, и выдала в ответ:

— Ты ошиблась… Я — не Сирогане! Больше нет! Теперь я — Юй! После того, во что Токаторо превратил семью и клан — я не хочу иметь к этой фамилии никакого отношения… да простит меня отец, — тихо добавила она.

— Но там… — попыталась было вставить Аки, явно растерявшись. — Ты же…

— А ты!.. — повернулась к ней сереброволоска, с рычанием переключая на нее внимание, — Я смотрю на тебя и думаю: какая же у меня надежная и непогрешимая хранительница! Просто супер! Любая самозванка, способная принять мой облик — безо всяких проблем заставит ее спрятать уши и поджать хвост, накрывая им бесполезный нос! А следом оденет ей ошейник и посадит в клетку как простую дворняжку! Конечно, зачем тебе нос, глазам же виднее! — продолжала язвить Китсу.

Я едва не присвистнул. Вот же срань! Это была не Китсу!! В усадьбе Сирогане — был двойник, прикрываясь иллюзией! Какие же мы оба идиоты… Китсу — и вдруг предательница? Какой же абсурд… Да я первым должен был почуять неладное!

— Насколько я слышала от шпионов, — неожиданно снова вмешалась Джин, — все немного сложнее… Твоя рыжая сестренка сделала там нечто такое, отчего все мм… сверхспособности в том месте до сих пор не работают, или их применение приводит к непредсказуемым результатам. Не уверена в правильности хода моих мыслей, но провернуть такой же трюк, как мы с тобой сейчас — там было бы сложновато…

— А ведь верно, — осторожно поддержал я. — Аки заблокировала там иллюзии, а значит логично было предполагать невозможность подмены…

— Правда⁈ — не унималась Китсу. — И что, это полностью исключает варианты? Ведь вы двое уже были научены горьким опытом, или память вас тоже подводит, а?

Мы с Аки переглянулись и почти одновременно до нас обоих дошло. Не иллюзия. Облик был абсолютно настоящий, настоящее некуда.

— Это была она…

— Двойник! Та самая, из поместья Демидовых!

Аки медленно закрыла глаза, опустила голову, втягивая когти.

— Сестра, я… прости, пожалуйста… Я очень виновата… Я поверила, что ты…

— Простить⁈ — рассерженной коброй шипела Китсу. — Вот так запросто простить? Выбросить из головы тот факт, что моя самая доверенная хранительница, с которой я нянчилась с детства, которой доверяла самые сокровенные тайны, которую всегда защищала, из-за которой частенько попадала в неприятности и ради которой готова сдохнуть — вот так просто поверила гнусному навету выродка Токаторо? Дала обвести себя вокруг пальца как новорожденного лисенка, позволила захватить себя и… его… — быстрый взгляд в мою сторону. — Anta, honto baka! Jibun no hana no saki shika mienai shiya no semai koinu-chan yo! (Ты, блин, дура полная! дальше Своего носа не видишь, узколобая мелкая собачка!)

Виновато прижав лисьи ушки к голове, Аки медленно убрала руки за спину, словно показывая всем видом готовность принять любое наказание.

— Знаешь ли, — наступала Китсу, — я слышала, что ты бросила вызов старейшинам, и даже сумела победить… Это безусловно похвально, только вот в одном эта трус-сливая полевая мышь права: не важно, что ты так легко выросла и обрела с-седьмой хвост, на роль почтенной старейшины ты не годишьс-ся! — она словно намеренно тянула некоторые шипящие согласные, что придавало еще больше угрозы ее голосу. — Потому что даже недостижимый девятый хвост не добавит тебе хотя бы капельку лисьей мудрости и прозорливости! Семихвостое бедствие с логикой аквариумной рыбки — во главе клана — даже в кошмарах не приснится такое!! — уничтожала ее Китсу, напирая и заставляя пятиться.

Когда же Аки уперлась в стоявший позади диванчик — то лишь остановилась, опустив глазки. Китсу отвела руку назад, явно готовясь залепить Аки эдакую когтистую оплеуху, а та в свою очередь продолжала молчать, потупившись себе под ноги. Я решительно шагнул вперед, намереваясь схватить Китсу за руку, когда до меня по тоненькой нити, соединяющей наши сознания донесся осторожный шепот:

«Ярик, нет! Не вмешивайся! Не спорь с ней и не провоцируй! Она сейчас не в себе!! Ты сделаешь только хуже» — в словах Аки чувствовались сильные нотки паники.

«Ничего не понимаю, — я подтолкнул в ее сторону образ, больше всего похожий на пожатие плечами. — Она же сейчас тебе пол лица снесет таким ударом…»

«И пусть. Я заслужила. Она полностью права, — вздохнула Аки. — Я только сейчас поняла, что меня смущало все последнее время, и должна была заподозрить! Как я могла не подумать о таком… но сейчас это не важно, послушай! Все куда сложнее! Китсу не в себе! У нее гиперреакция на шок, эмоциональная интоксикация! Ее буквально разрывает от шквала переживаний за нас двоих, обиды что мы поверили в ее предательство, страха, что она нас чуть не потеряла… прямо сейчас она это почти себя не контролирует! Помнишь, как у меня те два раза…»

О, да, я помнил, да еще как… Самый первый раз я столкнулся с этим в универе, когда мы втроем встретили Катьку и Леху в последний раз. Я тогда неудачно пошутил, а Аки уже была ко мне сильно привязана, хоть и старалась это скрыть. И она испытала то, что кицунэ называют эмоциональной интоксикацией. Теперь уже я понимаю, что чувства и эмоции кицунэ раз в тридцать острее и ярче чем у людей, и иногда случается так, что их полностью затапливает… В тот раз это было еще не так сильно — Аки выпустила пар, избив моих бывших друзей и раскидав охрану универа. Но второй раз… Дело было на очередном простеньком задании, на поверку оказавшимся не таким простым. Вместо гнезда мелких тварей мы наткнулись на одну опасную, которая пробралась в их логово, пережрала всех и затаилась. И когда разведчик отряда, коим была юная девушка из команды Фенрира вошла в руины первой — тварь резким броском языка, подобного хамелеоновому (возможно это и был мутировавший хамелеон) обвила девчушку и затащила в пасть.

Все случилось так неожиданно, что все бойцы на миг впали в шок. А я не придумал ничего умнее, чем зарядить термический детонатор, и ринуться навстречу монстру, сопровождая это громким криком. Результат последовал незамедлительно — язык выстрелил повторно, обернул меня за туловище и втянул… на то собственно я и рассчитывал. Перед тем, как попасть в глотку твари — я окружил себя тонким слоем отталкивающего поля, чтобы избежать отравления и попадания на мою кожу выделений монстра. А оказавшись в брюхе, я схватил девушку за руку, и «прыгнул» обратно, не забыв оставить прощальный подарок. Взрывом тварь разворотило к демонам — ошметки по стенам намазало тонким слоем. В следующий миг на меня налетел кое-кто похуже монстра. Аки буквально слетела с катушек, рычала, обзывала меня последними словами и лупила куда попадет, особенно стараясь добраться до лица… благо не настоящими когтями а только девичьими ноготками. И в тот момент ее почти невозможно было успокоить, и даже то, что девчонку я в итоге спас — для нее не было аргументом.

Как я потом узнал, успокоить кицунэ и вырвать ее из эмоциональной интоксикации можно двумя способами: либо ждать, пока само пройдет, либо перебить накатывающую ярость какой-нибудь еще более шокирующей эмоцией или реакцией… Успокоить Аки у меня получилось только спустя пару тяжелейших минут отчаянных потуг по избеганию ее загребущих ноготков, когда я вспомнил, что тогда в универе инстинктивно выбрал правильную стратегию… Разве что в этот раз пришлось действовать более открыто, и закрыть ей рот самым простым, самым древним, и как оказалось самым действенным способом…

«Не вмешивайся, — пусть выпустит пар и успокоится, — оторвал меня от воспоминаний шепот Аки. — Тем более, что она права, и я заслужила…»

Я тихо выругался. Ну нет уж, это нужно заканчивать. Не придумав ничего умнее, я сосредоточился и… «прыгнул». На короткое расстояние, всего лишь на шагов пять-семь, но главное — аккуратно вклинился точно между уже почти плачущей Аки и яростно теснящей ее сереброволоской. Честно говоря — целью этой бравады была попытка сбить ее с толку, удивить, ошеломить, заставить отпрянуть, но я просчитался.

Ровно на одно мгновение лисичка удивленно отшатнулась, а следом переключилась на меня.

— А ты… ты еще хуже! — взорвалась она. — Если Аки еще можно понять, уверена от эйфории победы благодаря обретенным силам ей напрочь глаза застило, то ты… Как ты мог⁉ Как ты поверил, что я вот так просто предала вас обоих, и бросила там умирать⁈ Что мы друг другу обещали, помнишь? Тогда, на второй день после твоего посвящения в слуги рода… и много раз после! Смешно сказать: слуга, рода, который… которого… — она запнулась, явно стараясь подобрать слова. — Слуга, который с самого первого дня не прислуживал от слова совсем! Слуга, с которым обращались как с господином! Слуга, из-за которого я осмелилась перечить авторитету отца, ради кого готова была рисковать жизнью чтобы… Р-р! Убью! Это даже не предательство, это хуже! Этим ты прямо наживо мне сердце вырвал, словно…

Пока она выплескивала на меня все это, я осторожно попробовал ощутить ее намерения, и меня буквально обожгло безумным коктейлем бушующей стихии.