От накатывающей усталости и черной безысходности у меня банально закрывались глаза. Даже не пытаясь подыскать место поудобнее, я плюхнулся на первый попавшийся ржавый ящик, валявшийся посреди ангара перед поворотом, и с какой-то апатией прикрыл глаза, продолжая удерживать обе руки, направленные дрожащими от усталости ладонями в сторону барьеров.
С момента, как мы ретировались и забаррикадировались прошло не меньше пятнадцати часов, поскольку снаружи успело потемнеть, посветлеть, и день опять клонится к закату. Откуда-то слева послышалась возня, тихое шушуканье, чередовавшийся мужской и женский голоса, а следом на мой лоб опустилось что-то холодное и влажное. Ириссия протерла мне лоб смоченной тканью, а следом сухой и чистой белой, похожей на платок. Я благодарно кивнул, приоткрыв глаза, и снова уставился на барьер, по которому продолжали ползать некрожуки.
Я уже сжигал их больше пятидесяти раз, еще раз тридцать или сорок распылял при помощи праха вечности, но всякий раз пространство за барьером очищалось от силы на минуту, а потом твари снова потихоньку заполняли все пространство, закрывая собой даже проникающей извне свет. Пару раз пробовал ставить барьер вплотную к нам, опуская внешний, стирал в порошок огромное их количество, усевающее набиться в пролом почти до отказа, потом снова ставил барьер снаружи, генерал и его люди отстреливали нескольких самых бесстрашных живых особей, приникших вместе с некрожуками… все оказалось бесполезно, казалось— им конца и края нет.
По моим подсчетам, еще раз пятьдесят, и мои резервы опять покажут дно, затем ослабнут барьеры, и…
— Осталось еще три сменные батареи, — предупредил генерал, заменяя истощившийся элемент и вновь включая фонарь. — Потом станет очень темно…
— Главный вопрос, через сколько времени «батареи» сядут у меня, — буркнул я, снова опуская голову. — Кстати о батареях. Не хочешь мне рассказать, когда это и главное — куда ты умудрился истратить весь заряд разрушителя, а генерал?
— Разрушителя? — нахмурился тот. — А, то оружие… После одиннадцатого выстрела оно перестало работать.
— Одиннадцатого⁈
— Ну да. Я испытывал его действие, хотел понять принцип работы и предельную мощность…
— И про боезапас конечно не подумал? А еще наверняка «случайно» забыл меня предупредить, так?
— Не забыл. Не стал. Сам подумай, если бы я об этом сказал в процессе торга, когда направлял на вас оружие — это выглядело бы как минимум глупо, не находишь? А после — события понеслись с такой скоростью, что как-то времени не было обсудить, да и тема не затрагивалась…
— Охренеть, — хмыкнул я. — Мне угрожали разряженным оружием…
Тот в ответ лишь развел руками в стороны.
— Ну, если тебе будет легче, можешь меня первого пустить на топливо, когда твоя «батарея» начнет сдавать…
Я скривил лицо и отвернулся, ничего не отвечая. Будем честны, до того, как я сделал им то предложение — я бы не задумался даже. Но сейчас после всего пережитого вместе с ними, после того как мы прикрывали друг другу спины, как двое остались там, в подземелье, прикрывая отход, а еще трое погибли, защищая женщин…
— Перестань. Не буду я этого делать, — пробурчал я.
— Будешь, когда придет время, — как-то спокойно ответил он. — Если не будешь — нас всех убьют сразу. Или ты убьешь одного, чтобы остальные продержалисьдольше. По мне — выбор очевиден. В данной обстановке значение имеет только твоя жизнь, потому что ты держишь этот заслон. Остальные же…
— Заткнись!! — рявкнул я, отводя глаза. — Иначе я тебя прямо сейчас вышвырну за барьер!
— Тогда правильнее будет все же…
— Ты меня не услышал?
— Понял, на эту тему больше не буду… просто именно сейчас ты чувствуешь то, что чувствовал я последние восемь лет, — как-то устало выдохнул он.
— Что? — я нахмурился не понимая.
— С того самого дня, как сошел с ума и начал стрелять в жрецов последний генерал Сэмуел… как только его устранили, а меня избрали предводителем военного штаба, первожрец позвал меня и «просветил»… — он сплюнул на пол. — Я узнал правду о договоре самого первого жреца с инсектами, узнал правду о нашей вере, и то, зачем действительно мы приходим испытание пламенем. Пойми меня правильно, чужак: я солдат, и я патриот. То, что там происходило — преследует меня в кошмарах каждую ночь. Но как солдат я должен понимать и понимаю, что война и политика не бывают честными и чистыми. Соблюдение этих договоренностей с инсектами было условием выживания всей колонии… всех четырех колоний, — он опустил голову, а я наоборот повернулся к нему, пристально его изучая. — Ценой жизни немногих — остальные люди выживали, и даже тешились призрачной надеждой, обещанием, что когда-нибудь Пламенная Хищница решит, что людям достаточно испытаний, вернется и сожжет инсектов, очистит мир…
Он прикрыл глаза и невесело улыбнулся.
— Если честно, когда я впервые увидел, что клеймо не оставляет на тебе ожогов, я сильно удивился и испугался. Признаться, я хотел засунуть тебя как можно дальше в камеру или вообще убить и уничтожить труп, чтобы инсектам не достался твой генетический материал, — продолжил он рассказывать не поднимая головы. — Потому что если ты им достанешься — они получат то, для чего по сути оставляют в живых все наши анклавы, и с того момента, как они достигнут цели — оставлять нас в живых не будет никакой причины.
Мое лицо вытянулось, а мысли лихорадочно проносились в голове, оценивая ситуацию с новой точки зрения на проблему.
— А позже я не просто узнал, что ты устойчив к огню, я своими глазами увидел, как ты можешь его вызывать буквально из ничего! Знай я тогда все то, что знаюсейчас, я бы… я не сделал бы многого из того, что уже не поправишь. Сейчас я понимаю, мне нет прощения.… Хотя бы даже за то, что отправил свою женщину возглавлять отряд, перевозящий трех детей по пути в другое убежище, зная, что на них нападут и захватят, — он закрыл глаза и сглотнул, сжимая в кулаке нож, и разглядывая лезвие, а глаза Джулс расширились от изумления.
— Ну ты и ублюдок… — прошептала она. — Какой же ты…
— Я не жду, что меня простят, — повторил он, не глядя в ее сторону, видимо не находя в себе силы. — Я лидер военной фракции, и я должен исходить из того, что важно для выживания большинства. В конце меня все равно ждало то же, что и предыдущего генерала Сэмуела, который, теперь уже очевидно — тоже не выдержал… Поэтому, если вдруг ты передумаешь — я первый в очереди. Так я смогу хотя бы немного искупить…
Я не стал отвечать. Если смотреть с этой точки зрения — слишком многое предстает в новом свете, и в этом плане я тоже не знаю, как поступил бы… Высосанная Малиссой жизнь одной твари неплохо так пополнила мой резерв, но сейчас он медленно но верно пустеет. Я даже примерно прикинул, сколько еще смогу продержаться. А дальше… Об этом думать не хотелось.
«Ты можешь попробовать спастись, пожертвовав большинством из этого разношерстного отряда, — осторожно подала голос демонесса. — Если ты осушишь генерала и хотябы еще одного из его людей, то полученных жизненных сил вполне хватит, чтобы попробовать отвести глаза разумным особям этого улья… И пока твари будут отвлекаться на остальных — уверена, ты сможешь увести с собой трех девочек. Двух — почти наверняка…»
Я стиснул зубы и глянул мимо генерала, в сторону пролома, перекрытого барьером. Задумался, просчитывая варианты.
«Ты на грани, Ярик, — продолжала шептать в моем сознании Малисса. — Еще пара тройка часов, и ты банально свалишься, даже если не от энергетического истощения — то от простой усталости, у тебя уже глаза закрываются. Если ты уснешь — поддерживать барьер не сможешь…»
«Зато ты сможешь! — возразил я. — Я бы не прочь поспать хотя бы часа три-четыре, а ты могла бы подержать барьер. Думаю, так мы и поступим.»
«Это бессмысленно, — ответила она раздраженно. — С каждой минутой резерв тает. Прямое противостояние неизбежно. И чем раньше ты поймешь, что это единственный шанс…»
«Пока нет, Малисса. Лучше дай ме отдохнуть…»
«Хорошо, — вздохнула она. — Я подержу барьер. Попробуй поспать, если у тебя получится сидя и с поднятыми запястьями…»
Предупредив генерала о том, что отключусь ненадолго я прикрыл глаза и попробовал отрешиться, чтобы уснуть. У какой-то момент у меня даже получилось, и кажется я задремал ненадолго.
— Проснись, Яромир! — резкий крик в ухо заставил вздрогнуть, и подскочить с места. Джулс тормошила меня за плечо, а солдаты генерала стояли наизготовку, направляя оружие в потолок над головой.
— Что там такое⁈ — поднялся я.
Генерал поднес палец к губам и показал на потолок, откуда доносился едва слышный скребущий звук, а еще оттуда сыпалась пыль и труха. К моему горлу подступил комок.
— Кажется, жуки собираются проделать еще один вход, — тихо проговорил Кирон. — Успокой нас и скажи, что ты сможешь заблокировать и его…
Мне оставалось только скрипнуть зубами, с ненавистью глядя на потолок.
— Прости, генерал, но у меня только две руки, — выдохнул я.
— Как непрактично, завязывать такую жизненно важную способность на количество рук…
— Ну, если ты знаешь как практичнее, может у тебя лучше получится? — съязвил я.
— А другие варианты?
— Если бы они делали подкоп можно было бы попробовать устроить обвал, но сверху…
Он и без моих объяснений все понимал, просто видимо хватался за соломинку.
— У нас осталось по четыре обоймы, — начал перечислять он отревизированные запасы. — И еще по два баллона сжатки для подствольного огнемета. Это примерно по три минуты беспрерывного огня на средней мощности. Или минута — на максимальной. Слушай… Я не хочу умирать будучи сожранным этими тварями, не хочу, чтобы они ползали по моему трупу и обгладывали мои кости. Уж лучше если ты…
Скребущий звук над головой стал отчетливее. Уже не просто пыль — вниз посыпались мелкие куски цемента и бетона, а где-то внутри перекрытий что-то щелкало и трещало, словно хитин тёрся о металл.
Я медленно выдохнул. Руки дрожали не от страха а от банальной усталости. Барьеры еще держались, но я чувствовал их так же ясно, как чувствуют сведённые судорогой мышцы: ещё совсем немного и они откажут сами, без предупреждения.
Как будто в ответ моим мыслям в потолке загрохотало, скрежет усилился, перешёл в протяжный визг, и вниз посыпалась крупные осколки. Куски бетона, арматура, обломки старых плит рухнули на пол ангара с грохотом, от которого заложило уши.
— Контакт! — заорал кто-то из бойцов.
Я вскинул голову и развернулся ровно в тот момент, когда потолок проломился.
Через рваную дыру вниз хлынула первая волна. Не просто несколько тварей, а целая лавинообразная масса. Некрожуки падали, цепляясь лапами за края, сталкиваясь друг с другом, расправляя крылья уже в падении.
— ОГОНЬ!!! — рявкнул генерал.
Ангар взорвался звуками выстрелов, заполыхали огнеметы, а я лишь стиснул зубы, бессильно наблюдая как доверившиеся мне люди отбиваются, стараясь удержаться на месте, словно несколько одиноких пальм во время цунами.
Автоматные очереди полосовали воздух, трассеры впивались в чёрные тела, разрывая их, отрывая лапы, крылья, головы. Подствольные огнемёты выплюнули струи пламени, превращая ближайших тварей в горящие комья, жуки загорались, огонь перекидывался на соседних, но за ними тут же шли новые. Воздух уже пропитался запахом гари, пеплом хитина и вонью жареной дохлятины.
Твари лезли нескончаемым потоком, внезапно в дальнем конце ангара обвалилась стена, выпуская вовнутрь еще один поток — на этот раз подземных клопов — похожих на тех, чьи норы я завалил ранее. Ангар превратился в кишащий ад, где всё двигалось, шуршало, визжало, и щелкало жвалами.
Один солдат замешкался, меняя обойму — и жало веспида пробило ему шею. Он упал, захлёбываясь, а секунду спустя его утащили, волоком, оставляя кровавый след.
— Назад! Назад, мать вашу!!! Отступаем!! — орал Кирон.
Я выругался и опустил барьер, ведущий к обрыву, чертя в воздухе магический знак и обращая в прах всю кишевшую там массу некрожуков.
— Все ко мне! — выкрикнул я сквозь сжатые зубы, представляя в своем воображении полукруглую стену, выкрикивая заклинание барьера, отрезая тварей с противоположной стороны. Поздно. Целая орава тварей уже была по эту сторону, и не только некрожуки, но и клопы.
— Ignis! — выдохнул я, не выкрикивая, просто выпуская огонь.
Пламя прокатилось по полу, взметнулось вверх, охватило насекомых, превращая их в визжащие факелы. Запах палёного хитина ударил в нос, густой, сладковатый, отвратительный. Но вместе с огнём я почувствовал, как из груди вырывается кусок сил, словно кто-то вырвал жилу.
Резерв дрогнул.
— Берегись, слева! — крикнула Джулс, стреляя из винтовки.
Я обернулся — и увидел, как одна из тварей, крупная, с серым панцирем, перепрыгнула через огненный вал и вцепилась в очередного солдата. Лапы сомкнулись на его груди, жвалы щёлкнули — и человека просто утащили вверх, в пролом, где его тут же накрыли другие тела.
Крик оборвался мгновенно.
— БЛЯДЬ!!! — кто-то сорвался на мат.
— Не смотреть! — заорал генерал. — Стреляйте, сука, стреляйте!!! Убейте их как можно больше!
Я попытался поднять еще один барьер — и едва не рухнул. В груди жгло так, словно туда насыпали плотоядных жуков. Ладони тряслись, а пальцы немели. Барьер возник, но тоненький, зыбкий, как натянутая плёнка.
— У меня… — прохрипел я. — Я почти пуст…
— Понял! — рявкнул генерал. — Огонь короткими! Экономить!
Ага, блять, экономить. Смешно. Подствольники опустели.
— Сжатка кончилась! — крикнули из темноты.
— У меня тоже!
— Магазин пустой!
Выстрелы становились все более редкими, потом вообще одиночными. А вкоре — вообще прекратились у одного из бойцов, который беспомощно щёлкал спуском.
Я снова попытался жахнуть огнём.
— Ign…
Слово застряло в горле.
Огонь вспыхнул — и тут же погас, как пламя свечи на ветру, успев поджечь несколько клопов. Перед глазами поплыло, в ушах зазвенело, я едва стоял на ногах. Резерв — дно. Барьер дрогнул.
Некрожуки словно почувствовали это мгновенно, усиливая натиск. Они навалились всей массой, давя, царапая, прогрызая защиту. По последнему барьеру пошли трещины — не физические, а энергетические, словно по стеклу. Я оттеснил Ириссию и девочек в сторону, прижимая их к стене и удерживая последний барьер.
— Яромир… — тихо позвал генерал, становясь передо мной, и прижимая свою шею к моей ладони. — У тебя нет другого выхода! Давай! Ну же!
Я не ответил. Потому что понимал — он прав.
«Ну же Ярик! — рыкнула в свою очередь демонесса. — Без этого мы все умрем!»
Я молча стиснул его шею, и в замедленном времени почувствовал, как по руке потянулись горячие потоки, наблюдая, как генерал бледнеет, словно усыхает, как его кожа покрывается морщинами…
Барьер сзади лопнул с сухим хлопком под натиском тварей. Я оторвал руку от его шеи, не дав демонессе закончить и выкрикнул ему в лицо:
— В строй солдат!
И не глядя показал пальцем себе за спину, мысленно охватывая как можно большее пространство и всех жуков.
— IGNIS!
Огненная вспышка за спиной получилась объемная, яркая и почти ослепляющая, в затылок аж жаром пахнуло. Попадание, вероятно, было удачным, но я не поворачиваясь смотрел перед собой, на последний барьер впереди, который уже нужно было обновлять, и который вот-вот проломят. Сзади раздался сдавленный писк множества насекомых, словно в подтверждение, что я не промахнулся.
Генерал, мотнул головой, достал правой рукой из-за пояса пистолет, а левой — выхватил нож, и сделал шаг влево, намереваясь обогнуть меня и вступить в бой.
Барьер впереди растрескался. Будучи в состоянии замедленного времени, я наблюдал как медленно потухают энергетические сегменты его структуры, и как твари собираются вместе, в единый таран, готовые хлынуть внутрь.
А потом произошло ЭТО. В какой-то краткий миг что-то вокруг неуловимо изменилось. Словно среди всего этого смрада, вони, тьмы и безысходного отчаяния загорелся лучик надежды.
Сначала я даже не понял, что вдруг вызвало во мне эти странные ощущения, и на голом рефлексе попытался поймать это ускользающее мимолетное ощущение…
В первый момент мой взгляд остановился на лице генерала, который собрался обойти меня и броситься в бой за моей спиной. Он просто застыл как изваяние, его глаза едва не вываливались из орбит, челюсть отпала, на лицо выползло чистейшее изумление. Я поборол побуждение встряхнуть его, потому что мой взгляд выхватил не менее шокированное лицо Ириссии, глядящей куда-то мне за спину, и прижимающей ладони к губам. Чуть дальше стоявшая на коленях между ними Мика, перезаряжавшая пистолет тоже повернула голову, и зависла изумленно пялясь.
— Это… — голос генерала дрогнул. — Этого не может быть… — выдохнул Кирон.
Предметы вокруг, лица людей, чьи взгляды устремлены мне за спину, были ярко освещены насыщенными красно-оранжевыми всполохами, которые вместо того чтобы гаснуть — становились только ярче. Вот только импульс заклинания уже давно иссяк, огонь должен был угаснуть… однако, вместо этого — интенсивность наоборот увеличилась, да настолько, что даже моей спине жарко стало.
Преодолевая тугой кисель замедленного времени, я повернул голову, готовясь буквально к чему угодно, но все равно как оказалось к этому готов я не был, потому что мое сердце подпрыгнуло в груди как бешеное.
В дальнем конце ангара, аккурат под проломом в потолке, словно взбесившееся полыхало пламя. Языки как живые окружали, словно обнимали, защищая огромную, поджарую, величественную лису, медленно распрямляющуюся как после приземления с большой высоты. Пять длинных подвижных хвостов, словно живущих своей жизнью развевались словно те же самые языки пламени.
Огонь медленно ширился и распространялся, расползался в стороны, охватывая все большее пространство. Горело все: пол, стены, старые ржавые контейнеры, свисающие балки, словно все вокруг облили авиационным керосином и кинули спичку.
Некрожуки, все еще сыплющиеся сверху непрерывным потоком из пролома — мгновенно загорались и истлевали, даже не успевая расправить крылья, клопов в дальнем конце ангара вообще не было видно — весь дальний угол, вся та часть ангара была охвачена огнем.
— Аки!! — выдохнул я неверяще, чувствуя, как сжавшаяся в груди тугая пружина медленно распрямляется от облегчения.
— Пламенная Хищница… Богиня пламени! — послышались выкрики Ириссии, и ей вторила Джулс. Обе женщины медленно бухнулись на колени, склонив головы.
— Госпожа Пламени! Сама Богиня! — перешептывались остальные.
Лиса не обращала на это никакого внимания, продолжая наступать вперед, прорываясь к нам и сжигая проскочивших насекомых одной своей близостью. Ее пылающие яростью глаза метались во все стороны, явно оценивая обстановку. Спина слегка выгнулась, лиса прищурилась, словно готовясь к броску, клацнула пастью, и вокруг разнеслось требовательное:
— ПРИГНИТЕСЬ! БЫСТРО!!