Медленно обводя глазами происходящее вокруг я лихорадочно перебирал варианты. Оглушить генерала, рвануть к нему и выхватить разрушитель? Сомнительно, но может сработать. А что дальше? Здесь больше двадцати человек. Меня просто сомнут. Стрелять из разрушителя по врагам… это оружие далеко не избирательное, могу задеть своих. А если ошибусь и дам маху — этот урод выстрелит. Возможно, ему срать даже на своих людей, либо он не знает реальной мощи этого оружия… один хрен — не вариант.
Попробовать массовое оглушение? Или еще лучше — то заклинание, обостряющее паранойю? Отличный был бы вариант, начнется неконтролируемая реакция, палить будут все и во всех. Проблема в том, что связанные и обездвиженные союзники — легкая мишень. И трое из них — дети.
Я выругался, поднимая руки. Нужен какой-то третий вариант. Более тонкий. Нужно больше информации. И единственный способ ее получить, который приходит в голову, и который почти невозможно интерпретировать как угрозу — заклинание «Хвастун».
— Что ты там бормочешь? — подал голос генерал, от которого не укрылись мои странные жесты и шевеления губ.
Он приблизился не опуская руки с разрушителем, нацеленным на меня и явно ожидая от меня любой возможной каверзы. Правильно ожидал, если быть честным, вот только вариантов действия у меня почти нет. Пока что.
— Да я вот гадаю, зачем вы все это делаете? — бросаю с ноткой обреченности в голосе и всем видом показываю, что почти смирился со своей участью. — Неужели эта малышка права, и вы все — отвратительные отбросы, предатели рода человеческого, лижущие задницы жукам, отправляющие людей на корм инсектам?
— Заткнись!! — побагровел генерал и сделав четыре шага на сближение — и для того, чтобы меня проучить задействовал разрушитель. В смысле — с размаху саданул мне прикладом по лицу. Я успел отвернуться — удар, долженствующий сломать мне нос лишь слегка чиркнул по скуле, рассекая ее в кровь.
— Поздравляю, — сказал я с фальшивой улыбкой, в голосе. — Ловко вы всех тут водите за нос… Я даже на мгновение не заподозрил, что верховный жрец культа, ненавидящего инсектов лижет им задницы. Или что у насекомых там вместо задниц? Вам наверное виднее…
От удара коленом в живот уклониться уже не получилось — держали сзади меня крепко.
— Я только не могу понять, — продолжал я откашливаясь, и опуская руки, позволяя нацепить на запястья наручники. — Зачем? Ради чего? Какой в этом смысл? Предать свой народ, свою богиню чтобы что? Стать главной крысой в норе чуть побольше? Или… — я сделал паузу, вглядываясь в глаза генерала, — кто-то здесь всерьез верит в эту чушь про «благо остальных»? Что жуки оставят вас в покое, если вы будете время от времени подкидывать им на корм своих детей?
— Ну, не стоит, — как-то скучно придержал генерала первожрец. — А на твоем месте, я придержал бы язык…
— Зачем? — откашлялся я и снова улыбнулся. — Что от этого изменится? Если я заткнусь и даже извинюсь — вы нас отпустите?
— Нет конечно, — все с той же грустной отеческой ноткой в голосе вздохнул он. — Но страдать будете меньше.
— Неравноценный обмен какой-то. Предпочту говорить о предателях человечества так, как они того заслуживают.
— Тебе не понять, дитя, — с притворной грустью вздохнул первосвященник-ренегат. — Все это делается во благо будущего человечества… каким бы в конечном итоге оно не стало. Это вопрос выживания. Будем честны: мир уже принадлежит инсектам, вымирание человечества — вопрос недолгого времени. Все якобы «свободные» анклавы, как мы, Новый Эдем, Глашатаи Возрождения Человечества или еще парочка безымянных анархистов — все они всего лишь контрольные группа, оставленные в живых потому, что так решила Королева Роя….
— Контрольная группа? — на этот раз мое удивление было уже неподдельным. — Какая еще группа, какие эксперименты? Ты хочешь сказать, что инсекты — разумны⁈
— Ну конечно, — улыбнулся он мне, словно неразумному ребенку, задающему вопросы относительно простых и известных всем вещей. — Само собой разумеется, мы говорим не о мелких рабочих особях всех трех видов, к у которых и зачатков своего разума нет, и тем более не о некропаразитах, которые суть — все те же рабочие особи после угасания сознания. Все они управляются феромонами и ментальной силой материнских особей, Маток роя, из чьих яиц они и вылупились… будь это только лишь скудоумные рабочие особи — мы бы уже извели их на корню… Вот только мы понимаем, что против инсектов у нас нет ни шанса. Или ты им служишь, или… ты их корм. Наша единственная надежда это ассимиляция…
— Чего⁈ — не удержался я от выкрика, перебивая старикашку. — Какая к черту ассимиляция? Как ты себе это представляешь, старый идиот?
— Ты, странный кочевник, все еще цепляющийся за логику старого мира — всего лишь отрицаешь очевидное, и ничего не понимаешь. Это не предательство человечества. Это — эволюция. Единение. Рой, а особенно Королева — совершенная форма жизни. Если покоримся, они не уничтожат нас, они нас интегрируют. Что же до детей… дети — самый чистый и податливый материал. Их сознание, их душа — идеальный проводник для установления связи, для единения с роем. Мы отдаём их не на смерть. Мы дарим им бессмертие в единении с роем! И за это рой дарует нам безопасность, знание и силу!
Это был чистейший ахинейный бред фанатика, но произнесённый с пугающей убеждённостью и верой.
— Как по-твоему размножаются инсекты? — склонил голову набок жрец. — Откуда берутся новые королевы? Думаешь, просто так мы запрещаем женщинам выходить на поверхность? Думаешь, зачем Королева требует себе в жертвы именно женщин? Потому, что после впрыскивания активного вещества, которое способна вырабатывать Императрица Инсектов — организм подвергается изменениям, женские половые органы изменяются, начинают продуцировать еще больше яйцеклеток, или даже просто яиц… зависит от того, какую роль тебе отведет Королева роя… И только это позволило нам не вымереть окончательно.
Эта информация вогнала меня в небольшой ступор, а пока я ее переосмысливал — жрец продолжил болтать дальше.
— … все человеческие общества, того или иного устройства, как и мы, живут лишь потому, что инсекты позволяют нам жить. Каждый анклав — это своеобразный эксперимент, и цели этих экспериментов нам неизвестны. Точнее сказать цели, преследуемые в других анклавах. А что касается нашего убежища — тут все просто, задумчиво пояснял он, глядя на связанных жриц и девочек. — Одним из самых больших страхов инсектов является огонь. Они в принципе не переносят высоких температур, их тела, в силу каких-то капризов природы — содержат в себе вещества, которые легко воспламеняются. Именно поэтому, тайной целью нашего общества, является поиск возможностей для живого организма сопротивляться огню. Мы — их полигон, для достижения этой цели экспериментальным путем, и их лабораторные мышки…
— Что за чушь, — вставил я, нахмурившись. — Какой полигон? Как именно человеческое общество… или отдельно взятый анклав сможет помочь инсектам исправить врожденное свойство организма?
— Все очень просто, дитя, — покачал головой дедуган. — Ты ведь уже понял, что никакой Богини Пламени на самом деле не существует. Изначально — Культ Пламенной Хищницы — это придумка самых первых жрецов, заключивших договор с Королевой Роя. Согласно договору, наше убежище защищено от вторжения инсектов, а взамен мы тайно проводим опыты по изменению человеческого генома. Это — он продемонстрировал мне все то же странное стеклянное приспособление из мутно-зеленого стекла, — инъектор с биологически активным веществом. Инъекции проводятся в юном возрасте, или же вообще вводятся еще на стадии беременности. Далее, под предлогом поклонения Пламенной Богине — адепты регулярно проходят проверки и пробы на устойчивость к пламени… Ритуал поцелуя богини, или Испытания Пламенем — все имеют одну конкретную цель — повысить порог устойчивости к высоким температурам. При введении — сыворотки действующее вещество встраивается в цепочки генов человека, меняет свойства структуру и даже переписывают генетический код. Да, к сожалению, чаще всего результат плачевный, объекты мутируют, становятся уродливыми и даже нежизнеспособными. Но иногда… иногда что-то получается. Мы уже весьма близко к конечной цели. Джулс Санчес, например, отличный экземпляр. Она устойчивее всех объектов своего поколения. А вот Мика и еще двое детей — уже могут выдерживать прямое соприкосновение с раскаленным железом почти без вреда для здоровья. Именно поэтому все они оказались на том транспорте, направлявшемся в южное убежище, и попали в плен. Они предназначались Королеве Роя для… дегустации.
При этих словах Стоявшая рядом Мика прикрыла лицо ладонями, да и связанные по рукам и ногам жрицы слушали его откровения распахнув рот.
— То есть, все-таки фактически вы отправили их на корм тварям?
— Королева и младшие матки роя постоянно эволюционируют. Это происходит, когда они пожирают свою жертву, в процессе переваривания выделяя из пищи нужные маркеры и образцы, содержащие нужные им свойства. Насколько я знаю, Королева Роя перелиняла уже четырежды, совершив качественные скачки в развитии. Теперь она может дышать под водой, подолгу находиться в верхних слоях атмосферы с недостаточным количеством кислорода… подозреваю, что я знаю далеко не все…
— Кажется, я понял, — сплюнул я. — Эти дети — успешные образцы, которые… которых ты планировал… скормить Королеве?
— А какой у меня выход? — его «мудрая и понимающая» улыбка, похоже, тренированная годами стала вызывать еще большее отвращение.
— И что, все остальные жители убежища даже ничего не подозревают? — тихо спросил я. — У них ведь тоже пропадали дети, или рождались уроды…
— Люди — это стадо. А стаду нужно теплое уютное стойло и какая-никакая жратва. За пределы стойла они не смотрят — зачем им это?
Я заскрипел зубами. Очень хотелось устроить прямо здесь прорыв Хаоса, и посмотреть как всех этих выродков просто размажет волной потусторонних энергий. Даже если это будет последнее, что я успею сделать. Вот только вместе с парой тройкой недоносков погибнет много ни в чем не повинных людей.
— Впрочем, если ты так хочешь спасти кого-то их них — шанс у тебя есть, — внезапно продолжил Жрец, буравя меня взглядом своих отвратных выцветших глаз. — Ты можешь рассказать нам о своем оружии, которым ты уничтожил форпост Нового Эдема. И тогда я позволю тебе сохранить твою жизнь, и даже в придачу кому-то одному из них. Всем к сожалению не смогу: они уже были обещаны Королеве роя как наиболее удачные образцы с наивысшим сопротивлением к огню. Обманывать Королеву — себе дороже… Выбирай любую, кто тебе по душе. Наша юная прелестная Ириссия? Искушенная в любовных играх Амина? Или может быть тебе понравилась капитан Санчес? Можешь даже взять одну из малявок и делать с ней что хочешь…
Я едва сдержался, чтоб не зарычать и не попытаться вцепиться зубами ему в горло. Этот старый полусгнивший выпердыш пробуждал в душе какие-то звериные инстинкты, желание вырваться и изломать, разорвать, причинить адскую боль стало почти физическим. К сожалению, сделать это прямо здесь и сейчас нельзя.
Нужно заставить их отвезти нас туда, где будет меньше стволов, меньше свидетелей и больше пространства для манёвра. Туда, куда они и так хотят. А вот там можно будет показать воочию как именно я уничтожил аванпост Нового Эдема.
— Идите в жопу, первожрец навозных жуков, — выплюнул я, и снова получил прикладом, растянувшись на полу и делая вид что не могу подняться сам.
Меня бросили как мешок с картошкой в кузов машины к остальным пленницам, дверь за нами захлопнулась и мотор завелся, приводя в движение эту старую колымагу.
— Значит, вы везёте нас прямо к ним? — повысил голос я, стараясь обратить на себя внимание. — К Королеве роя? Чтобы устроить… эту самую церемонию слияния?
— Тебе так не терпится? — усмехнулся один из стерегущих нас бойцов. — Скоро увидишь свое будущее. И станешь его частью… в каком-то смысле, — он мерзко засмеялся. — Ты тоже обладаешь устойчивостью к огню, даже в большей степени, чем все наши образцы… Королева оценит…
Колонна тронулась в путь, заезжая в туннели, ведущие к поверхности — к миру, где властвовали инсекты.
Как только свет ангара остался позади и нас поглотила тьма тоннеля, я встретился взглядом с Ириссией. Она была бледна, но спокойна.
— Прости, — прошептала она тихо. — Мне очень жаль, что я втянула тебя в это все.
— Ерунда. Ты не при чем. И ты не могла знать… Ну ничего, потерпи немного. Может даже мы выпутаемся из этой передряги…
— Как? — ее глаза уже были на мокром месте. — Во имя Пламенной Хищницы, как ты хочешь выпутаться? Сражаться в одиночку против двадцати стражей, да еще и в наручниках?
— Наручники — ерунда, — тихо прошептал я, и костяшки моих пальцев на мгновение обволокла тень. Слабый щелчок, и стальные браслеты упали на пол. Магия прах вечности, направленный на ослабление молекулярных связей, — энергозатратная мелочь, но сейчас она того стоила.
— Как… что ты задумал? — так же тихо спросила Амина, её голос все еще дрожал толи после транквилизатора, толи от страха.
— Увидите. Когда все начнется — постарайтесь спрятаться, чтобы не попасть под горячую руку и не мешать, — прошептал я. Затем осторожно вытащил руку из-за спины и указал пальцем на наш конвой.
— Вертиас абсконди, люкс таше…
Оба бойца зависли, устремив невидящий взгляд перед собой в никуда. Я приложил палец к губам, требуя от девушек абсолютной тишины, и осторожно выглянул через обзорное окно. Мы ехали впереди всех, на самой первой машине, сзади на еще двух за нами вероятно генерал и первожрец, а также порядка пятнадцати боевиков.
Следующим шагом я отправил в отключку еще одного конвоира, сидевшего на переднем сидении спиной к нам, и ничего не подозревавшего. Водила было обеспокоился потерявшим сознание товарищем, но уже через несколько мгновений ему стало буквально все равно. Я вспомнил слова ключа тенебриса, которым демонесса смогла заставить оператора спецотряда нарушить приказ своего начальника и предупредить Аки об опасности, еще тогда, до путешествия в эту клоаку, когда мы с Аки… от мыслей о моей лисичке опять защемило в груди, пришлось усилием воли отодвинуть воспоминания в дальний угол сосредоточившись на заклинании подчинения, которое применила демонесса там, в оперативном штабе СИБ.
— Audi! Serva! Obsecra! — произнес я, и почувствовал странную гудящую невидимую нить, словно связавшую мой разум, и разум водителя. — Продолжай ехать прямо! — приказал я ему тихо. — Вон туда, в узкий проход между разрушенными зданиями!
— Слушаюсь, — отстраненным голосом пробубнил водила.
А я затаился, наблюдая за дорогой и двумя едущими за нами вездеходами. Едва мы только подъехали к узкому проезду, как оживилась радиостанция:
— Вичант, ты куда прешь! Нам в другую сторону! — раздался требовательный голос генерала. — Стой!
— Вперед, — приказал я. — Быстро! Поддай газу!
Мотор заревел, наша машина рванула вперед, пробуксовав полсекунды, и устремляясь в проход.
— Ты что творишь! — заорали в переговорнике. — Стоять!
Едва мы только въехали в пролом, как я направил руку на основание правого остова здания и прошептал слова праха вечности. Раздался тихий звук, и часть несущей стены первого этажа рассыпалась пылью. Земля под ногами задрожала, здание накренилось и обрушилось, загораживая проход.
— А теперь валим! — заорал я на водилу, разворачиваясь к пленницам и проводя пальцем над их руками, вынуждая осыпаться пылью уже их наручники. — Быстрее! Мы должны от них оторваться!