Девчонка победоносно ухмыльнулась, заулыбалась, словно выиграла в лотерею, медленно обошла меня сзади и требовательно спросила:

— Скажи, это правда, что ты столь же устойчив к Божественному Пламени? Лучше, чем мы, жрецы?

Вопрос меня удивил своей неожиданностью. Устойчив к божественному пламени? Вот глупость…

— Не понимаю о чем ты, — я слегка повернул голову в сторону, не отводя взгляд от странной жрицы. — Огонь не бывает божественный или нет, он сжигает все, хоть меня, хоть тебя. Огонь — это химическая реакция повышенной температуры на вещество, при взаимодействии кислорода…

— При обращении к жрецам надлежит опустить глаза, быть кротким простодушным и послушным, говорить со всем должным уважением, отвечать на вопросы, а не рассуждать о вещах, столь возвышенных! — строго одернула она меня, не дав закончить рассуждение. — Тебе повезло, что первой ты встретил меня, если бы это была Амина или Клорейн — тебя бы уже отстегали плетьми, и это несмотря на то, что ты новенький!

Ее странные, киноварно-малиновые глаза смотрели на меня с холодной яростью. Мой проводник и соглядатаи осторожно отодвинулись подальше, пытаясь слиться с мебелью и не отсвечивать, явно опасаясь что их накажут под одну гребенку со мной. О, а это мысль — вот так можно и ненужные хвосты пообрубать. Запомним.

— Можно задать вопрос? — сделав максимально покорную рожу, я отвел глаза, едва сдерживаясь, чтобы не улыбнуться.

— Святая сестра, позволь мне недостойному спросить! — все так же холодно перебила девушка, и в ее тоне послышались нетерпеливые свистящие нотки. — Я не настолько строгая поборница канонов и правил, но даже у меня есть терпение!

На последней капле терпения еле сдержавшись, чтобы не фыркнуть и не закатить глаза, я как болванчик повторил требуемую фразу.

— Спрашивай. И будь краток.

— Что ты подразумеваешь под Божественным пламенем? Только тот огонь, который горит в храме? Или же вообще любой!

Жрица нахмурилась, поджала губки, явно раздумывая ответить или нет, но потом все же выдала:

— Твои вопросы простительны только лишь потому, что ты пришлый. Любой ребенок с рождения знает: любое Пламя священно, потому что отпугивает жуков и является дыханием Богини. Там где Огонь — там спасение. Где Пламя — там смерть рою!

— Понятно, — выдохнул я тихо.

— Что-что?

— Говорю, благодарю, святая сестра, что поделилась мудростью. Не смею больше отнимать твое драгоценное время, и пусть твое священное пламя освещает дорогу темным недоучкам вроде меня, — я хитро улыбнулся и собрался было аккуратно отчалить, когда она снова меня одернула.

— Ну наконец-то ты научился хорошим манерам… А ну стой! Я с тобой еще не закончила! — ее рука схватила меня за отворот грубой толстовки, которую мне выдали заместо провонявшей одежды рейдеров Нового Эдема, не давая возможности свалить по-тихой.

— Прости?

— Я удовлетворила твое любопытство? — спросила она зло прищурившись.

— Ну… да.

— Благодарю, Святая Сестра! — снова ткнула она меня надменным тоном, явно выделяя эти слова, буквально произнося их с большой буквы.

— Благодарю, Святая Сестра, — повторил я как попугай. — Могу я быть свободен?

— Нет. Я ответила на твой вопрос, теперь ты ответишь на мой. Ну! Я жду?

— Задавай свой вопрос… Святая сестра.

— Я уже его задавала, дикарь. Но если у тебя такая короткая память — повторю: правда ли то, о чем сплетничают, что ты устойчив к божественному пламени как мы, жрецы? Если да — то… — она вдруг замолчала, явно о чем-то раздумывая. — Впрочем, не важно. Можешь не отвечать!

И с этими словами она вдруг шагнула вперед, взяла своей рукой мою, и пока я слегка растерялся от удивления резко подтянула к одной из чадящих рядом масляных ламп, решительно занося обе наши руки над полыхающим языком пламени.

— Ты что делаешь! — мои глаза полезли на лоб, а ноги сделали стремительных два шага в сторону, прочь, но жрица и не подумала отпускать, удерживая меня неожиданно сильным движением.

— Не смей вырываться! Или нанесешь мне несмываемое оскорбление! — Она поднесла наши сцепленные руки под пламя, и с вызовом улыбаясь принялась наблюдать за моей реакцией.

Кожу припекало, я рефлекторно дернулся еще пару раз, но жрица продолжала удерживать ладонь над огнем, явно наслаждаясь моими потугами. По запястью неожиданно заструились капли влаги, словно мою руку держали над кипящей водой и пар конденсировался на коже. Было очень горячо, и даже больно, но… терпимо. Я с удивлением понял, что могу выдержать, правда завтра у меня будет охренительный ожог.

Довольная улыбка и выражение превосходства на лице девушки сменились сначала недоумением, потом беспокойством, явным непониманием, и наконец начала подкатывать паника. Ее губки сжались, задрожали, она сглотнула и снова перевела взгляд на наши руки.

— Тебе совсем не больно⁈ — стараясь говорить ровным голосом уточнила она, но ее рука уже дрожала.

Я лишь улыбнулся, и не смог удержаться чтобы не подергать бровью в излюбленном мимическом жесте.

— Ай! Пусти! — уже почти умоляюще попросила она, я подержал для вида еще секунду и разжал ладонь.

Отдернув руку, жрица принялась ее тереть, как-то странно оглядевшись по сторонам. Затем медленно повернула ребром ладони к себе и досадливо поморщилась: на коже красовался приличный ожег и уже набухал волдырь. Движимая непонятным побуждением, она снова схватила мою руку, подтянула к себе и пристально оглядела. Смахнула с кожи скопившуюся там сажу и влагу. Место соприкосновения с огнем немного гудело и побаливало, но кожа была гладкой и розовой — ни следов ожога.

— Как это⁈ — чуть не выкрикнула она, но затем быстро огляделась по сторонам. — Тебе совсем не больно⁈ — ее глаза буквально лезли на лоб от удивления.

— Больно, — я злорадно ухмыльнулся, и высвободил свою руку. — Но видимо не настолько сильно как тебе. Странная у вас религия… для того, чтобы доказать… что там нужно доказать, кстати? — ты должна увечить себя ожогами?

Она все так же удивленно смотрела мне в глаза, потирая обожжённую кожу.

— Не говори глупостей, мы себя не увечим. Это… — она посмотрела на свою руку и досадливо сморщила носик, — это пройдет завтра. Но ты… почему? Даже у первожреца нет такого сродства с Пламенем Богини! Как это возможно?

— Прости, я не понимаю, о чем ты говоришь, — я пожал плечами. — Сродство с пламенем… чушь какая.

— Ты! Не смей проявлять высокомерие к жрице Богини, которая… — Она вдруг затихла, словно ей в голову пришла какая-то мысль или идея, и внимательно посмотрела мне в глаза.

Памятуя предыдущую ее отповедь, я послушно опустил глаза — мало ли сейчас опять поучать начнет, но девушка сократила расстояние и взяла меня за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза.

— Как же странно, тихо проговорила она, с какой-то тщательностью изучая мое лицо. — Твои глаза — они обычные, немного редкий цвет, но это и все… Но при этом, у тебя есть все признаки… Как это возможно?

— Признаки чего? — нахмурился я, и тут же мысленно приготовился к очередному одёргиванию и лекции об уважении и манерах, но, девушка повела себя еще более странно.

— Слушай… — она огляделась по сторонам и завела прядь волос себе за ухо, словно раздумывая над чем-то. — Хочешь доброго совета?

И не дождавшись моего ответа продолжила:

— Если тебе дорога жизнь и твоя свобода — не стоит распространяться о том, что здесь произошло, и о том, что Божественное пламя щадит тебя больше чем жрецов. Поверь, это для твоей же безопасности…

Я скептически склонил голову набок, рассматривая собеседницу, стараясь уловить хотябы малейшие реакции и признаки обмана.

— Интересно, из каких таких побуждений ты даешь мне «добрые советы»?

— Поверь, это в твоих же интересах, — ответила она, еще раз оглядываясь по сторонам. — Этого так просто не объяснишь. Я не могу… во всяком случае — не здесь…

— Выглядит так, словно ты хочешь меня облапошить, — покачал головой я.

«Она не врет, — вмешалась вдруг в диалог Малисса. — Что-то недоговаривает, что-то планирует, но не врет…»

«А поподробнее не можешь пояснить?»

«Куда уж подробнее. Попробуй прочитать ее, если нужно больше. Без тактильного контакта и тенебриса я не смогу сказать точнее. Но у меня очень хорошее предчувствие насчет нее», — прошелестела она вроде как и не навязчиво, но при этом недвусмысленно намекая.

— Если доверишься — не пожалеешь, — тихо продолжила между тем жрица, сделав еще шаг ближе.

Ее странные малиново-кинноварные глаза казалось просвечивали рентгеном, а улыбка была мудрой и доброй… слишком мудрой для такой юной особы.

— Хорошо, — я медленно кивнул.

— Пойдем за мной, — так же тихо качнула головой юная культистка, разворачиваясь к лестнице, ведущей в жреческое крыло.

— Погоди, — остановил ее я. — Сначала мне нужно найти генерала Хоркрейна, и переговорить с ним, а после я в твоем распоряжении.

— Зачем? — непонимающе нахмурилась она.

— Мои вещи. Их украли. Я хочу их назад.

Брови девушки поползли вверх.

— Украли? И ты знаешь кто?

— Конечно.

— Тогда тебе не нужен генерал. Назови мне имя, или укажи на вора, и я…

В моих глазах тут же сложился пазл. Жрецы явно считаются кастой выше чем военные, а значит…

— В том о и проблема. Мои вещи украли по распоряжению Хоркрейна.

Ее удивление быстро переросло в задумчивость.

— Хоркрейн — председатель совета безопасности и глава боевого крыла. Чтобы его обвинить потребуются очень веские доказательства.

— Замечательно, — выругался я. — Когда я принимал приглашение Джулс Санчес, я был уверен, что общество, противостоящее каннибалам Нового Эдема — по умолчанию будет справедливым. Но здесь похоже свои заморочки…

— Не сравнивай! — зашипела она, напомнив мне горящий очаг в который плеснули водой. — У нас сплоченное и справедливое убежище!

— Поверю, когда мне вернут мои вещи, — я слегка улыбнулся с вызовом глядя в странные надменные глаза жрицы.

Та задумалась на пару мгновений и решительно повернулась к часовым, стерегущим проход в зону «только для жрецов».

— Генерал здесь? — надменно потребовала ответа она, и на этот раз они буквально поразили меня своей резвостью.

— Да, Святая Сестра! В данный момент генерала принимают Сестры Пирелла и Амина, он сказал…

— Достаточно, — бросила она, жестом заставив часового умолкнуть. — Следуй за мной, — бросила она в мою сторону, и добавила охране: — Пропустить.

Судя по всему эта молоденькая девушка привыкла повелевать, и абсолютное подчинение окружающих стало для нее обыденным. Второй часовой хотел было что-то возразить, но девушка уже нырнула в арку прохода и нетерпеливо обернулась, всем видом показывая: ну где ты там копаешься, отчего я слегка ускорился, догоняя ее.

— Ириссия, — уже другом, словно каким-то мягким голосом прошептала она мне почти в ухо.

— Что?

— Мое имя, — слегка раздраженным голосом пояснила она, словно хотела добавить «какой же ты непонятливый». — Когда мы одни разрешаю тебе называть меня по имени. И еще можешь не кланяться. Но только когда мы одни!

— Хорошо…

Она остановилась, развернулась ко мне и пристально пробуравила своими цепкими глазами странного цвета.

— Что? — осторожно уточнил я, а жрица подарила мне какой-то странный взгляд, но лишь качнула головой, направляясь дальше.

— Не забывай о правилах хорошего тона, особенно при обращении к жрецам, добавила она, сворачивая в коридор слева, достигнув конца которого мы остановились перед массивной дверью.

Бросив на меня еще один оценивающий взгляд и словно еще раз все обдумав, она потянула на себя кольцо, служившее дверной ручкой, распахивая дверь и без малейшего колебания заходя вовнутрь.

В этом помещении обнаружились четверо: двое уже знакомых мне — генерал и один из его помощников, сидящие за столом и что-то горячо обсуждая. Другие двое — точнее сказать другие две — жрицы, так же облачены в красное, но стиль одежды все же отличался. Одеяние Ириссии все-таки выглядело более современно современно, тогда как платье и тонкие покровы двух других женщин выглядели более… наверное, правильным словом будет более «аутентично», и весьма откровенно.

— Сестра Ириссия, — сухо улыбнулась незнакомая жрица, рассмотрев нас повнимательней. — Чем обязана твоему визиту?

— Я не отниму много твоего времени Пирелла, — без предисловий начала «моя» жрица. — Генерал, вы же знакомы с нашим гостем, представлять вас друг другу нет нужды?

Получив утвердительный кивок, она продолжила:

— Наш гость утверждает, что у него пропало несколько личных вещей, и настаивает, что вы причастны к этому досадному недоразумению. Отвечайте, вы или ваши люди имеете отношение к их пропаже?

Воцарилось молчание. Лицо той жрицы, которую назвали Пиреллой удивленно вытянулось, вторая женщина в красном — красотка с темноватой кожей и выразительными большими глазами нахмурилась.

— Вы меня в чем-то обвиняете, Святая Сестра? — осторожно поинтересовался генерал. По всей видимости, он был достаточно искушен в словесных пикировках, чтобы не врать прямо и при этом не сознаваться. Однако, похоже я недооценил сопровождавшую меня девушку. Ириссия сложила руки на груди и тихо потребовала:

— Я хочу знать, вы или ваши люди имеете ли отношение к этому происшествию. И если да — потрудитесь объясниться. И напоминаю, что отвечать вопросом на вопрос — это неуважение к жрице, а равно — к самой Пламенной Богине.

— Не понимаю, почему ты вмешиваешься в дела службы безопасности, — снова вмешалась в разговор Пирелла. — У тебя есть основания его подозревать? Или доказательства вины?

У меня есть, подумалось мне, вот только вряд ли кто-то воспримет всерьез показания часового данные под принуждением. Однако, Ириссия снова смогла меня удивить.

— Сестра Пирелла, я правильно понимаю, что ты в этом замешана?

— Я? — опешила та. — Замешана? В чем это? Лучше выбирай выражения, когда строишь догадки…

— Правда на моей стороне! — слегка пафосно отчеканила «моя» жрица. — Если ты считаешь иначе — давай проведем испытание Пламенем! Огонь поразит нечестивого лгуна! — закончила она явно ритуальной фразой.

Пирелла словно бы машинально повторила за ней, потом как-то странно прикрыла глаза и выдохнула:

— Прошу вас ответить на вопрос генерал. Простите, я не смогу вам помочь, если солжете.