Многие из нас, уставшие от сложности установления подлинных связей друг с другом и разочаровавшиеся в романтической любви, полагают порой, что доступный «простой» секс может удовлетворить их потребность в интимной близости. Однако между людьми «просто секса» не бывает: сексуальное поведение в человеческой культуре – сложнейший процесс общения, который включает в себя далеко не только физический или физиологический акт.

Секс иной раз сводят к чистой технике и предлагают бесконечные «поваренные книги», изобилующие рецептами успешных сексуальных отношений. Но вновь повторю за Питером Бергером: навязчивая фиксация на техниках и технологиях – и в науке, и в бизнесе, и в сексе – верный путь к импотенции.

…Когда-то вышла книга, которая называлась «Физики шутят». Смею вас заверить, что шутят не только физики, но и психологи, социологи, писатели. Есть немало шутливых историй, относящихся с юмором к одному из самых притягательных миров – миру сексуального общения. Позволю себе вспомнить две истории, иронизирующие над чрезмерным опрощением отношений между миром сексуальных влечений и миром любви.

Вот первая из историй. Двое встретились, присели за один столик; этим двоим было одиноко. Они перекидывались ничего не значащими фразами. Сначала слова, потом несколько бокалов легкого вина. А потом Она пригласила Его заглянуть к себе. Легкое общение перешло в замечательную ночь, когда эти двое делились восторгами друг с другом. Наступило утро. И Он, уже одевшись и подойдя к двери, с изумлением обнаружил, что даже не знает Ее имени.

– Скажи мне, как тебя зовут?

Не вставая с постели, Она чуть приподняла голову, грустно улыбнулась и молвила: «Секс не повод для знакомства».

Секс объединил их и предоставил им наслаждение, но мне почему-то не хочется называть этот секс любовью: их тела соединялись, а души жили в совсем другом пространстве.

Второй сюжет – вымышленная история об английской королеве и актере Лоренсе Оливье. Этой истории никогда не было, ее выдумали, но для понимания взаимоотношений между любовью и сексом она выглядит подарком.

Королева рискнула позволить себе то, что часто не могут короли. Она пригласила великого актера и, стесняясь, сказала: «Знаете, у меня есть мечта. Я так хотела бы провести ночь с Ричардом Львиное Сердце. Не могли бы вы стать хотя бы на одну ночь этим загадочным рыцарем?»

Великий актер на мгновение задумался, а потом ответил: «Я вам не могу отказать. Конечно, моя королева».

И прошла ночь, когда Лоренс Оливье был Ричардом Львиное Сердце.

Через некоторое время королева вновь обратилась к Лоренсу Оливье с нескромной просьбой. «Знаете ли, – сказала она, – я так часто читала романы Вальтера Скотта. И в них меня буквально пленил образ молодого рыцаря по имени Айвенго. Он жил в Англии в те же времена, что и Ричард Львиное Сердце».

Затем – молчание и вопрос: «А не могли бы вы хотя бы на одну ночь стать рыцарем Айвенго?»

Лоренс Оливье спокойно ответил: «Да, моя королева».

И прошла еще одна ночь, полная совершенно других страстей.

Но королева на то и королева, чтобы, когда открывается счастье, она – как, впрочем, любые настоящие женщины – не спешила остановиться.

У королевы было и третье желание. Она позвала Лоренса Оливье.

«А теперь, – сказала она, – я хочу, чтобы вы выполнили еще одно, поверьте, мое последнее, третье желание. Вы дали мне счастье, воплотившись в Ричарда Львиное Сердце. Вы перевоплотились в рыцаря Айвенго, и это было незабываемо. А теперь… теперь… – Голос ее стал чуть хриплым. – Я бы хотела провести ночь с великим актером Лоренсом Оливье».

Мрачная тень легла на лицо Лоренса.

«Я не могу исполнить ваше желание, моя королева».

«Но почему?»

Лоренс Оливье опустил голову и шепотом произнес: «Моя королева, я – импотент».

Таково шутливое повествование о том, как сила воображения великого актера, его искусство создания воображаемой ситуации, его сила фантазии и сила перевоплощения способны позволить духу одержать верх над плотью.

Аскетичный взгляд сексолога, психотерапевта или профессионала в области психосоматики укоризненно возразит: «И зачем вы повторяете все эти анекдоты?»

Но – психологи тоже шутят.

•••

Если мы пытаемся упростить сексуальное поведение, мы вырываем его из контекста культуры и жизни личности.

Такое сексуальное поведение вряд ли сможет стать гармоничной частью жизни: когда кто-то занимается «просто сексом», отъединяя его от своей души, чувств, любви и ощущения общности с Другим, он отъединяет нечто и в себе. На языке современной психологии это называется диссоциацией: тело занимается сексом и даже получает удовольствие, но сам человек, его душа, далеко-далеко.

Одна из актуальных проблем психологии любви в том, что поводы для любви, размытые современными условиями жизни, могут казаться недостаточно интенсивными по сравнению с другими доступными удовольствиями. Если говорить о любви эротической, то иногда конкурентом любви становится порно. Сексологам известно, каким препятствием к близости и уважению становится фиксация на порнографических фильмах.

В 1986 году Уильям Саймон и Джон Ганьон прибегли к теории сценариев для понимания психологии и психофизиологии сексуальности; они утверждали, что порнография функционирует как особый сексуальный сценарий, навязывающий людям определенные паттерны поведения.

Те, кто полагается на порнографию в качестве источника информации, становятся заложниками искаженных представлений о мире сексуального общения. Возбуждение и удовольствие притупляются, секс отъединяется от любви, а выбор подлинных отношений становится все более и более призрачным.

К этому добавляется комплекс неполноценности, то есть взгляд на себя как на «недостаточно хороший объект». Бесконечная неудовлетворенность – последствие невозможности войти в подлинный диалог, так как этому мешает навязчивое оценивание своих сексуальных возможностей и сексуальных возможностей своего партнера.

В этих ситуациях отношение «иметь» жестко вытесняет отношение «быть».

Дегуманизация – это форма отчуждения, при которой люди рассматривают других как нечто меньшее, чем люди. Согласно ряду исследований, возросшая тяга к порнографии приводит к усилению дегуманизации. Регрессия восприятия женщин или мужчин только как объектов сексуального вожделения – один из примеров дегуманизации, вызванной порнографией.

Характерно, что и гиперсексуальность, и асексуальность могут вызывать обостренное чувство стыда.

Принцип удовольствия, принцип энергетической экономии предполагает ограниченность «ресурса» и необходимость жесткого контроля над своими чувствами. Любовь становится соревнованием в витальности, где проигрыш оборачивается стыдом, а выигрыш – виной.

Но вновь повторю за Питером Бергером: навязчивая фиксация на техниках и технологиях – и в науке, и в бизнесе, и в сексе – верный путь к импотенции.

Эрих Фромм не случайно писал об оргиастических ритуалах как о пути преодоления отчужденности:

«Многие обряды примитивных племен дают яркую картину подобного способа решения проблемы. В пограничном состоянии экзальтации внешний мир исчезает, а вместе с ним и чувство изоляции от него. Поскольку такие ритуалы практикуются сообща, возникает ощущение слияния с группой, что делает решение еще более эффективным. Тесно связаны с этим и часто сочетаются с оргиастическим ритуалом сексуальные переживания. Сексуальный оргазм может вызвать состояние, сходное с достигаемым в трансе или с эффектом некоторых снадобий. Обряды общинных сексуальных оргий были распространены у многих примитивных народностей. <…>

Пока оргиастические обряды являются обычной практикой в племени, они не вызывают беспокойства или чувства вины. <…> Дело обстоит совсем иначе, если такое же решение избирает представитель другой культуры, где это не принято. В отличие от тех, кто участвует в социально одобренных ритуалах, такие индивиды страдают от чувства вины и раскаяния. <…>

У многих индивидов, не умеющих преодолевать отчуждение другими способами, поиск сексуального оргазма приобретает функцию, не особенно отличающуюся от алкоголизма или наркомании. Это становится отчаянной попыткой избежать тревоги, порождаемой отчужденностью и приводящей ко все возрастающему чувству изоляции, поскольку половой акт без любви не может устранить пропасть между людьми (разве что на мгновение)».

Нередко сексуальная близость может переживаться как возникновение глубокой связи, взаимопонимания между людьми. Она даже может создавать временное ощущение единения с Другим. Однако подобное чувство близости нередко оказывается лишь мимолетной иллюзией.

Когда физическая близость заканчивается, люди могут почувствовать себя еще более отчужденными. И ощущение непреодолимой пропасти может быть еще более болезненным, чем до начала близости. Сексуальное поведение может не сближать, а разъединять людей и делать их еще большими «незнакомцами», чем они были раньше. Стыд, неловкость, тревога, ощущение пустоты и сомнения порой превращают момент чисто физической связи в источник глубочайшего одиночества.