Не раз упомянутый мною Мераб Мамардашвили отмечал, что любовь является «элементом все время возобновляющегося, возобновляемого и поддерживаемого судорожного единства с самим собой». В этом понимании мне близко акцентирование внимания на сизифовых усилиях, которые лишь на судорожное мгновение достигают цели, а потом распадаются.

Напомню первый закон патематики (науки о страсти) по Мамардашвили, «закон фундаментального одиночества»: человек одинок не только в момент рождения и смерти, но и в течение жизни не может полностью слиться с Другим («посторонним и чуждым "ты"»). Нашу уникальность и автономность, к счастью, невозможно растворить даже в любви. Именно потому единство судорожное: это бесконечная попытка единства, напряженная и страстная.

Любимый человек, повторюсь, остается тайной. Он всегда предстоит нам как Другой. И только поэтому возможна встреча с ним. И поэтому он незаменим, мы не можем подставить на место нашего любимого кого-либо другого.

Некоторое изначальное одиночество и самонедостаточность, тем самым, сущностное условие любви; только присутствие Другого, которого мы видим как обособленного, может дать нам возможность пережить подлинный опыт любви.

Совсем иное происходит в том случае, если кто-то занят поисками партнера, который был бы похожим на него, удовлетворял те желания, которые человек сам в себе видит и сам для себя формулирует. В этом случае Другой интересен человеку прежде всего как селф-объект, то есть он важен лишь постольку, поскольку некоторые его достоинства являются отражением твоих черт или же он обладает качествами, способными тебя в чем-то дополнить и даже улучшить. Здесь нет Другого, а значит, не происходит и диалога.

Любимый человек остается тайной. И только поэтому возможна встреча с ним. И поэтому он незаменим.

«Эталон» (стиля, спорта, политики, светской жизни…) испокон веков становился удобной ширмой для проецирования любых фантазий об удовлетворении потребностей – как сексуальных, так и эмоциональных. Люди влюблялись в знаменитостей и кинозвезд, нередко становились фанатами своих фантазий, придавая им свойства, удобные для них самих, – этот феномен так же стар, как и само человечество.

В наше время все более распространяются отношения «достройки эго», когда люди могут поддерживать их не только со звездами в воображении, но и с героями игры или цифровыми альтер-эго на основе искусственного интеллекта.

Такие псевдоотношения могут подменять собой любой диалог, и уже существуют специальные чат-боты для романтики, призванные восполнить дефицит любви. Обучив и воспитав собственного цифрового помощника, придавая ему нужные черты характера, определенный опыт и вкусы, пользователь получает послушный и удобный селф-объект, своего рода цифровую «чеховскую Душечку».

Так обученный искусственный интеллект, как Душечка, дает только тот ответ, который ты вожделенно хочешь услышать. И никогда не захочет расстроить тебя ответом неудобным.

Не так давно ко мне обратились с вопросом, насколько сегодня в образовании возможен цифровой ассистент или цифровой психолог. Более того, появление цифровых ассистентов и цифровых учителей – уже не фантазия, а развивающаяся в ряде стран практика. Когда меня спросили, насколько могут быть успешны цифровые психологи, я ответил: «Ровно настолько же, насколько могут быть успешны цифровые священники».

Квазиотношения с селф-объектами могут становиться, как и порно, настоящей «турбо-любовью». Бот подменяет реальность, так как он намного удобнее. Иллюзия диалога настолько полная, что лишь немногие могут ей противостоять. В отличие от знаменитости бот – это говорящий и высокоперсонализированный экран для проекций. Он подстраивается под любые настроения и темы. Он не представляет опасности непонимания или изменений. Он не может отказаться коммуницировать, и его внимание к «своему человеку» так же полно, как внимание зеркала. Но и так же равнодушно, ведь взаимных чувств бот не испытывает.

Бот в чем-то подобен нарциссическому идеалу, с которым даже не требуется вводить предосторожности в виде заключения «договора о границах». Мы можем вести «дополненный монолог» с искусственным интеллектом, делая вид, что это и есть настоящая любовь, тогда как на деле это суррогат любви, имитация спасения от страдания и одиночества.

Общение с цифровым альтер-эго невероятно облегчено. Проецирование осуществляется легко и кажется близким к совершенству. Реальная коммуникация с живым человеком после такого опыта может показаться не просто разочаровывающей, а неподъемно сложной. Собеседник, Другой – гораздо худшее зеркало для проекций. С ним может возникнуть неудобная и непредсказуемая взаимность, в которой всегда есть примеси сложных чувств, непонимания, страсти.

Отношения с цифровым альтер-эго стерильны, их взаимность кажущаяся, под видом диалога звучит только монолог, и это означает – такие отношения ведут к коллапсу развития. Так в попытке найти себя человек утрачивает не только Другого, но и самого себя.