Нередко в прагматичном мире, где преобладает формула обмена «дашь на дашь», со снисходительностью посматривают на людей, которые не делают ставку на демонстрацию своих страданий ради того, чтобы добиться того или иного успеха как в глазах окружающих, так и в собственных глазах.

Если все время рефлексировать, какую пользу мы извлечем из нашего эмоционального опыта, то вполне уместно вспомнить стихотворение детской поэтессы Агнии Барто «Три очка за старичка». В нем дети начисляют друг другу очки за хорошие поступки: купала брата – столько-то, помогал пенсионеру – столько-то. Занимаются, так сказать, бухгалтерией добрых дел.

А другая девочка говорит:

Мы живем не только для того, чтобы готовиться к следующим этапам жизни. Каждое событие, каждый наш поступок и каждое чувство имеют собственную ценность.

Получается, что опыт заботы о брате или пожилом человеке нужен ребятам только для очков, для внешней оценки. Но чем это отличается от подхода, при котором предлагается спросить себя, «что мне дал этот опыт»?

Да, бывает и так, что мы можем сказать о себе: те или иные трудности, или переживания, или жизненные этапы сделали нас такими-то, развили в нас такие-то качества. Но ведь мы переживали их не для этого. Мы живем не только для того, чтобы готовиться к следующим этапам жизни. Каждое событие, каждый наш поступок и каждое чувство имеют собственную ценность.

Когда мы рассматриваем наши горести и потери, в том числе в любви, как актив, такое переформатирование жизни не ведет к ее подлинному пониманию. Наши чувства имеют собственную ценность. Совсем необязательно на них учиться или становиться сильнее. Или начинать благодаря им лучше понимать других людей. Мы можем в результате потери стать слабее, мы можем вообще перестать существовать какой-то своей частью, на время или навсегда. Мы можем ощущать и «скорбное бесчувствие», и нет точных сроков, за которые нам удастся оправиться от потери, подвести итоги и побежать дальше. Возможно, тот, кто будет идти дальше, будет уже не совсем тот «я», каким он был до этого.

Замечено, что люди, склонные дарить друг другу заботу, люди любящие, помогающие другим, нередко более полно и тонко переживают грусть, а иногда и периоды настоящей апатии и депрессии. Это наблюдение не отменяет понимания депрессии как тяжелого расстройства, но привносит дополнительный смысл в разговор о ней.

Passion – не только страсть, но и страдания, в пределе – Страсти Христовы. Капитализировать страдания и продавать их – означает их обесценивать. Страдая от жизненных потерь, мы признаем, что у нас было нечто ценное и что мы не хотим примириться с потерей раньше, чем действительно перестанем горевать. Здесь нет курса валют, нет эмоциональной экономии, а есть открытость нашей души, ее взаимосвязь со всеми другими на Планете людей.

Понять это – значит проявить мужество и признать, что жизнь не «челлендж», в котором надо зарабатывать очки. «Жизнь реальна, жизнь серьезна», как говорил поэт Генри Уодсворт Лонгфелло.